Блохина об аварии предупредил генерал КГБ

ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ КАТАСТРОФЕ – 25 ЛЕТ
ИГРА ПОД РАДИАЦИЕЙ

25 лет назад, 26 апреля 1986 года, случилась одна из самых страшных катастроф человечества – авария на Чернобыльской АЭС. А уже на следующий день в Киеве (135 км от места аварии) в присутствии 82 тысяч зрителей состоялся матч местных динамовцев с московским «Спартаком».

О том, как это было, вспоминают участники игры.

ХОЗЯЕВА

НА НАКАЧКУ ПЕРЕД ИГРОЙ МНОГИЕ ОТЦЫ-КОМАНДИРЫ НЕ ПРИШЛИ

Андрей БАЛЬ, полузащитник «Динамо»:

– Ночью грохнул Чернобыль, а на следующий день мы встречались со «Спартаком». Впрочем, до игры с нашим самым принципиальным соперником по чемпионату СССР мы практически ничего не знали о трагедии. Не ведали об этом и простые люди. На матче был почти аншлаг, а ведь тогда «Олимпийский» вмещал 100 тысяч зрителей. Что в Чернобыле произошла катастрофа, мы начали понимать через несколько дней по прибытии в Париж, откуда должны были ехать в Лион на финал Кубка обладателей кубков с мадридским «Атлетико». В аэропорту «Шарль де Голль» нас окружили журналисты и начали расспрашивать не про то, как мы собираемся играть с «Атлетико», а про взрыв на атомной электростанции. А кто из нас имел представление, что такое атом? Мы вообще почти ничего не знали о случившемся.

Супруга тогда ждала ребенка. Я решил на всякий случай отправить жену подальше от столицы Украины. Когда вернулись после игры, я договорился с кумом, нападающим тбилисского «Динамо» Ревазом Челебадзе, и отправил жену к нему на дачу в Кобулети. Также Реваз гостеприимно приютил семьи Бессонова, Журавлева и Каплуна.

В Киеве не было паники – народ еще долгое время толком ничего не знал об аварии. Не отменили даже Велогонку мира, которая прошла на майские праздники. Правду о Чернобыле мы узнали намного позже.

Вадим ЕВТУШЕНКО, полузащитник «Динамо»:

– Меня немного удивило, что накануне игры со «Спартаком» делегация «отцов» республики и города, которая традиционно «накачивала» нас перед матчами, явилась к нам на базу не в полном составе. Была последняя игра перед финалом Кубка кубков. После поединка нас должны были распустить по домам. Но в планы внесли изменения – после матча всю команду снова повезли на базу в Конче-Заспу. Помню, как в автобусе Валерий Лобановский необычно громко сказал, дескать, что-то случилось в Чернобыле. Домой нас так и не отпустили – ассистент Лобановского Владимир Веремеев быстро договорился с московским «Динамо», и до перелета во Францию мы тренировались на базе этого клуба в Новогорске.

После победы в Кубке кубков мы вернулись в Москву, где остались все сборники – больше десяти человек. Остальные, и я в том числе, отправились на поезде в Киев. На железнодорожном вокзале столицы Украины было очень много народу. Но люди приехали не только для того, чтобы встретить киевское «Динамо». Народ активно разъезжался. Из окна автобуса я заметил, что Киев как-то чересчур пустынен. В городе почти не было детей и женщин. У меня к тому времени уже было двое детей. Жена уехала с ними в Кировоград к своим родственникам.

Олег КУЗНЕЦОВ, защитник «Динамо»:

– Когда выходил на поле в игре со «Спартаком», не владел никакой информацией по Чернобылю. По-настоящему узнали о трагедии уже после возвращения с финала Кубка кубков. Нам предоставили несколько выходных. Мы с супругой отправились в Одессу – в гости к Игорю Беланову. Там уже пошли слухи, что Чернобыль – это очень серьезно. Дескать, период распада радиоактивных элементов может составить 30 лет. Вроде у Блохина были свои источники, он ведь поддерживал отношения с сильными мира сего. А на базе в Конче-Заспе появились допотопные военные дозиметры. Люди ходили и проверяли, есть ли радиация на базе. Был незначительно подкорректирован тренировочный процесс. Например, предыгровую зарядку мы обычно делали в лесу, а после Чернобыля стали проводить на поле – вроде специалисты сказали, что хвойные деревья возле нашей базы могут впитывать в себя радиацию. Также помню, что в Киеве после трагедии моментально исчезло красное вино – врачи рекомендовали пить для вывода радиации.

Василий РАЦ, полузащитник «Динамо»:

– До «Спартака» про Чернобыль никто ничего не говорил. А уже в аэропорту в Париже мы увидели на многочисленных табло надпись на французском и английском «Чернобыль». Поняли, что случилось что-то нехорошее. Лобановский нам порекомендовал ограничить общение с зарубежными журналистами, которых трагедия интересовала гораздо больше, чем предстоящий финал Кубка кубков. Да и что мы могли им ответить – сами ничего не знали. Приехали в гостиницу, включили телевизоры, а там на всех телеканалах – сюжеты о взрыве на Чернобыльской АЭС. Семьи у меня тогда не было, поэтому не пришлось никого вывозить из Киева. В стране информация об аварии распространялась дозированно, и никто ничего толком не знал. Первомайскую демонстрацию и Велогонку мира не отменяли. Помню, что был обход квартир всех динамовцев – приезжали люди с дозиметрами, ходили и измеряли радиацию. Ко мне даже на балкон зашли.

Олег БЛОХИН, нападающий «Динамо»:

– В матче со «Спартаком» я не принимал участия – получил небольшую травму, элементарно не успел восстановиться к игре. Зато уже в финале Кубка кубков вышел на поле и забил гол. Помню, в одной из французских газет написали, что «Динамо» выиграло Кубок кубков благодаря Чернобылю. Дескать, мы наглотались радиации и стали бегать, как заводные. Вся футбольная Европа гудела по этому поводу.

В Киеве слухи о трагедии в Чернобыле поползли уже на следующий день после аварии. Поначалу я не верил – думал, «утка». Семья оставалась в Киеве. После возвращения из Франции поговорил с генералом КГБ, который жил в моем доме, он сказал, что в Чернобыле дело серьезное. Я тут же отправил семью в Миргород, к родственникам жены.

Помню, как активно заливали газоны не только на базе в Конче-Заспе – выводили радиацию. В Киеве вовсю поливали водой Крещатик и Печерск (центральный район города. – Прим. ред.). Многие пили красное вино. Мы, правда, сидели на сборах и не имели такой возможности.

Дочке тогда было три года. Я где-то достал дозиметр и после прогулки подносил его к Ириной одежде – он трещал. Какое-то время дочку вообще не выводили на улицу.

ГОСТИ

БОЛЬШЕ ВСЕГО ОТ ЧЕРНОБЫЛЯ ПОСТРАДАЛ ШОФЕР «СПАРТАКА»

Геннадий МОРОЗОВ, защитник «Спартака»:

– В Киеве был матч как матч. Все вроде как обычно, только, может быть, в городе меньше народу. Мы оттуда сразу в Минск поехали – играли 2 мая. И там узнали, что произошла авария в Чернобыле. Не помню, чтобы были какими-то вялыми или заторможенными. Это сейчас на поле заторможенные. В тот год мы неоднократно ездили на Украину – в Днепропетровск, Донецк, – но никаких разговоров про радиацию не помню.

Александр БУБНОВ, защитник «Спартака»:

– Кое-что необычное все-таки было. Это когда сейчас задним числом анализируешь. Обычно в Киеве «Спартак» останавливался в гостинице «Москва». Как правило, я очень хорошо спал, хотя кровати в гостиницах везде были неудобные, маленькие. Я возил с собой плоскогубцы и отвинчивал заднюю спинку, чтобы можно было вытянуть ноги. Перед таким матчем, как в Киеве, было важно хорошо выспаться. Главный матч сезона – как тест для Бескова, потому что в Союзе не было соперника сильнее. В 1986-м нас почему-то поселили в другую гостиницу. Помню, там были хорошие кровати, однако я очень плохо спал. Может быть, от радиации. Утром – вялое состояние. Да и на стадионе, кажется, мы были довольно вялыми. Киев выиграл – 2:1. Повозили нас.

Что еще было необычного? Очень сильный ветер. Никогда такого не было на стадионе в Киеве. Но нам повезло – он дул не от Чернобыля. А ночью, может быть, была другая радиационная обстановка.

Знаю, что Лобановский узнал про Чернобыль раньше всех – сразу после матча, потому что был вхож к Щербицкому из ЦК. Сверху ему сообщили, но сказали, что нет ничего страшного. Более того, успокоили, что небольшая доза радиации даже полезна организму (смеется). Киевляне тогда начали пить красное вино – вымывать из организма радиацию. Но для них вино – так, разминка, они привыкли к более крепким напиткам. Вымывали, словом, с удовольствием. Лобан на это закрывал глаза. Но, может быть, как раз на нем-то Чернобыль и отразился. Потом добавил себе в Кувейте – там тоже радиация, солнце. Когда я увидел его в середине 1990-х – не узнал. Отразился Чернобыль и на нашем спартаковском шофере. Хороший парень, его все любили. После аварии туда в массовом порядке начали посылать на работы водителей. Бесков не смог его отстоять. А когда парень вернулся, мы точно знали, что он схватил большую дозу. Он умер уже…

Борис КУЗНЕЦОВ, защитник «Спартака»:

– Честно, ничего не помню. Обыкновенная игра, в городе спокойно. Никаких объявлений. Не то что сейчас вокруг Японии. Потом мы поехали в Минск, а он ведь еще ближе, кажется, к Чернобылю, и туда как раз сильная волна пошла. Но об этом мы узнали потом. А тогда – никакой информации. Но здоровы, как видите. Если бы что-то подцепили, наверное, сказалось бы. В карьере действительно было немало матчей в сложных условиях. В Ташкенте – плюс сорок в тени, а матчи почему-то не вечером, а днем. К тому же тогда считалось, что во время матчей нельзя пить воду…

Сергей НОВИКОВ, полузащитник «Спартака»:

– Помню утреннюю зарядку в Минске на стадионе «Динамо» – все сонные. Сказали, где-то рвануло. Ребята начали друг друга подкалывать: вот рвануло, сейчас облака с радиацией потянутся, смеялись даже. А я не мог понять, что там рвануло. Оказалось, Чернобыль. А в Киеве в той игре вообще никаких разговоров. Приехали в Москву – тоже тихо и спокойно. Уже потом поняли, что могли заразиться. Но пронесло. Пострадал наш шофер Толик, забыл его фамилию, мы его звали почему-то «Баля-баля». Мы должны были улетать на очередную игру, а шофера нет – оказывается, забрали прямо из дома. Пару или больше недель он проработал в Чернобыле на ликвидации последствий, но хватило, чтобы дозу получить. Потом начал выпивать – видно, с горя, потому что «поймал». Но Толю держали в клубе, и только году в 1989-м Романцев его убрал.

Юрий ВАСИЛЬКОВ, врач «Спартака»:

В 1986 году я еще не работал в «Спартаке» – только переходил из «Локомотива» (он был тогда в первой лиге). Помню, в начале мая мы поехали на матч в Смоленск. Когда возвращались обратно, на трассе Минск – Москва были кордоны, нас остановили и счетчиками Гейгера (были такие мощные) проверяли колеса и автобус. Оказался чистым. А тот матч получился трудным. Мы выиграли – 1:0, но у футболистов была дремота, сонливость. И я это заметил, и тренер Юрий Палыч Семин. Но с Чернобылем это не связывали. И только потом, задним умом… Потому что сначала говорили не про взрыв, а про какую-то аварию. Да мало ли аварий! На базе в Баковке с Палычем сидели, когда по радио сообщили. И только через месяц начали писать, насколько это серьезно. Но чтобы из-за этого матчи переносить в той же Белоруссии… Да вы что!