«Однажды защитни к стал колоть его булавкой…»

Пока он был жив, напротив его дома в Тбилиси у памятника Грибоедову с семи утра начинала собираться толпа. Кто-то просил у него работу, кто-то – деньги. Для Славы были все равны. Он никому не отказывал. И это не одна из легенд, которые обычно слагают о знаменитых людях после их смерти. Так было… Как было много чего замечательного у футболиста, забивавшего в победном финале Кубка Европы.

Послушать родственников и друзей Метревели корреспондент «ССФ» оправилась на его родину – в Сочи.

В Сочи шли проливные дожди. Так хотелось посидеть во дворике под живой крышей из дикого винограда, тем более у семьи Славы Метревели чудесный дворик: к дому поднимаешься по ступенькам из… больших, крутобоких пней.

Но что поделаешь... Мы накрываем стол в комнате. За окнами – серо и тускло, но в доме царит радушное кавказское застолье. Друг детства Славы Метревели – Лаврентий Пруидзе принес в глиняной бутылке сделанное им вино.

Сын Сергей, до безумия похожий на отца, не по-грузински сдержан, а младшая сестра Славы, Лилия Калистратовна, выглядит ровесницей своего племянника. Я с удивлением узнаю, что у нее уже взрослые внуки и она прекрасно помнит Славино послевоенное детство.

– Я читала, что у Славы Метревели было прозвище Муха. И вроде бы это прозвище перешло к нему по наследству от его персонального болельщика в ту пору, когда Слава играл за горьковское «Торпедо». Это был безногий ветеран войны…

Сергей Метревели: В первый раз слышу, а думал, что знаю об отце почти все. Мухой его звали, это правда.

Лаврентий Пруидзе: Мухой его назвал Стрельцов. И это было в Сочи. Как закричит, отдав пас: «Муха!», Слава принял – и мухой по бровке полетел. Четыре мяча забил в том матче!

Лилия Метревели: Слава звал Стрельцова Слоном, потому что ноги у Стрельцова были литые, как у штангиста, а тот его в ответ – Мухой.

Л.П.: А сочинские болельщики звали Славу Нелей.

– Женским именем? Почему?!

Л.М.: Славину первую любовь звали Нелей. Такая красавица! На все его матчи ходила. Он в ее честь сделал на руке наколку и с этой наколкой прожил всю жизнь. Они расстались, потому что Неля уехала учиться в институт, а Славу пригласили в горьковское «Торпедо».

Л.П.: Я свидетель того, как Слава в Горький попал. Это была его первая серьезная команда, он там заиграл, и его узнала вся страна. ЦСКА, «Динамо», «Спартак» начали за ним охотиться, как хищники. А с Горьким было так. Приехало к нам «Торпедо» играть товарищеские матчи. Команда как раз выбыла из элитной группы «А» в «Б», состав урезали с 30 до 18 человек, и тренеру элементарно не хватало людей. Мы баловались возле газона, прыгали через спину. Метревели прыгал так, что просто ужас: через него перескочить было невозможно, настолько далеко он улетал. Он с самого детства был таким – будто с Марса спустился. Сборная Сочи играла со сборной Новороссийска. Слава забил 18 голов! В одном матче!

Так вот тренеры горьковского «Торпедо» у нас спрашивают: кто готов выйти за дублирующий состав? Конечно, Слава. Вышел – и сразу гол забил. На следующий день его в основу поставили, он и там себя показал. Его увезли сразу – в одной майке, без вещей. Дома с ума сходили – куда сын пропал? Лишь через два дня родителям позвонили из Горького и все объяснили, чтобы они не волновались…

Л.М.: Свой первый футбольный гонорар Слава привез из Горького. Целый рюкзак денег. Отцу – на машину «Победа», а маме – габардиновый отрез на платье.

– Рюкзак денег – это сильно.

Л.М.: О, это был жест с глубоким смыслом. Слава этим хотел показать отцу, что тот был не прав. Слава в футбол начал играть, кажется, с самого рождения, ему обувь покупать не успевали. Отец был категорически против. Он считал, что футбол – это глупости, несерьезно, дети должны учиться. Отец – очень хороший повар. У него было удостоверение за подписью Микояна – такие удостоверения были всего у семи поваров в стране. Папа и Сталину готовил – его часто приглашали перед войной на правительственную дачу «Красный Штурм». И вроде бы не только готовил, но и в бильярд с ними играл – со Сталиным, Берия, Микояном, Молотовым…

Несмотря на такое знакомство, всю войну прошел на танке, был в плену, бежал оттуда босиком через линию фронта. Немцы отправили пленных за дровами и сняли с них сапоги, чтобы не сбежали. Пленные зарубили конвой топорами…

Словом, папа был серьезным человеком и считал, что главное – образование. А о футболе тогда мало что знали. Да, отгремело послевоенное турне московского «Динамо». Но это было где-то там, в другом мире, далеко. У нас в Сочи и тренеров толком не существовало. Просто мальчишки собирались и гоняли мяч до темноты. Сбегали из школы с уроков…

Л.П.: Меня родители отправляли на аэродром корову пасти. Отец работал в охране аэродрома. Я привязывал корову и на летном поле мог часами жонглировать мячом, а уж если компания прибегала, то все.

– Про корову забывали...

Л.П.: Однозначно!

Л.М.: Мы все родились в Сочи, а потом пере-ехали семьей в Адлер – открылся новый аэропорт, и отца пригласили в ресторан завпроизводством. Слава с нами не переехал, остался у родственников в Сочи. Как-то раз Слава приезжает в Адлер, и отец в очередной раз начинает его ругать: «Ты не работаешь, не учишься, только футбол и футбол». У нас в комнате был большой овальный дубовый стол. Слава стоит по одну сторону стола, а папа – по другую. Отец так разошелся, что слов у него уже нет, да и не действовали его слова на Славу. Так разошелся – попытался дать сыну затрещину, а дотянуться через стол не может. Папа побежал вокруг стола, чтобы добраться до Славы, а Слава – от него. И они, как в комедиях, вокруг стола бегают. Мама хватает отца, успокаивает, Слава выскакивает на улицу. Был поздний вечер, никакого транспорта. Мы пошли искать Славу. Нашли на автобусной остановке – он сидел в темноте. Мама подбежала, обняла его и стала успокаивать: «Слава, очень прошу тебя, пошли домой, не обижайся на отца, пойдем, пожалуйста». Он пошел, выспался, а утром все равно уехал обратно в Сочи.

– Выбрал свою судьбу, и все…

С.М.: Отец потом все понял, стал болельщиком – и футболом увлекся, и хоккеем.

– У Славы Метревели были две самые выдающиеся футбольные медали в советской истории: золотая – с Кубка Европы в Париже и бронзовая – с чемпионата мира-1966.

С.М.: Я могу к этому только добавить, что он семь раз входил в число 33 лучших футболистов страны под первым номером, и это тоже уникальное достижение, а также побывал на трех чемпионатах мира. В 1970-м он, правда, не сыграл, но готовился и поехал в Мексику.

Л.П.: Да и в 1966-м в первых двух матчах его продержали в запасе. А какой гол он потом забил португальцам, а?! Не хуже, чем в парижском финале, когда с югославами сравнял счет. Я служил в Германии, мы стояли на точке, время – час ночи. Слушали репортаж по радио, настроение было пакостным, наши беспросветно проигрывали. И вдруг – гол забил Слава Метревели! Мы кричали, как ненормальные!

С.М.: При всей бесспорности его таланта…

Л.П.: (Запальчиво, перебивая.) Да таких крайков, какими были Метревели и Месхи в тбилисском «Динамо», не было ни в одной команде мира! С ними любой центрфорвард бомбардиром становился!

С.М.: Да, одно время с ними в центре играл Калоев, они собирались по вечерам у нас дома втроем и шутили: надо Калоеву лоб мелом мазать, чтобы не было кикса, как в бильярде. Калоев хорошо забивал головой. Ну посмей только не забить, если тебя постоянно снабжают такими передачами верхом!

Л.П.: Когда Метревели или Месхи получали пас, на стадионе поднимался такой рев, что хоть святых выноси. Было ясно: сейчас обязательно что-то будет… А защитники вообще не понимали, что делать с Метревели. Когда он на скорости принимал мяч, его невозможно было догнать. Никакие подкаты против него не работали. Хочолава на Славу с булавкой выходил.

– С какой булавкой?

Л.П.: Слава играл еще за московское «Торпедо». А Хочолава – в «Динамо» Тбилиси. Брал с собой на поле булавку и гонял, рассказывал Слава, его этой булавкой, невозможное дело. Я, мол, начинаю смещаться, тренер кричит со скамейки: «Куда?! Что ты делаешь!» – «А что мне делать? Он ширяет и ширяет булавкой!».

С.М.: Дядя Лаврентий, ну дай мне сказать… При всей бесспорности его таланта, тренеры сборной отца не жаловали. В 1966 году знаменитый тренер сборной Англии Альф Рамсей подошел к нашему тренеру Николаю Морозову: «Если бы у меня такие игроки в запасе сидели, я бы до пенсии Кубок мира из рук не выпускал!».

А папа мог и на четырех чемпионатах мира сыграть, но в 1958 году его не взяли за «дело Стрельцова». Их всех тогда таскали по кабинетам. «Как же это вы, комсомольцы, не донесли о моральном разложении своего товарища…» А как отец переживал, когда Константин Бесков не взял его на Европу-1964. На самом деле Бесков не захотел брать Месхи, и папа отказался ехать из солидарности с Месхи. Но что это меняет?! Важен сам факт. Когда наша проигравшая сборная прилетела в Москву, журналисты подошли к Льву Ивановичу Яшину: «Мы могли выиграть?» – «Конечно, могли! Но вы не меня расспрашивайте, вы порасспросите Константина Ивановича Бескова». Журналисты: «Почему?» Яшин: «Как – почему?! Если таких игроков, как Метревели и Месхи, не вызывают в сборную, чего ждать?!»

– На поле Метревели был очень хитрым, а в жизни?

Л.М.: В жизни он был очень простой, шутки любил. Простой, честный…

С.М.: У него звездных замашек совсем не было…

Л.П.: Будучи уже известным игроком, приедет, придет к нам, разденется по пояс около моста, мяч гоняет, потом в тень зайдем, чуточку шампанского выпьем и общаемся. Я в такси работал, он со мной ездил по всем друзьям, мы с ним порой за один вечер объезжали весь Сочи и его окрестности.

Л.М.: Слава помогал всем. Даже незнакомый человек мог подойти и попросить его о чем-то. Если Слава мог помочь, он обязательно это делал. Когда он жил в Тбилиси, перед его домом у памятника Грибоедову в семь утра уже стояли люди в ожидании Славы. Кому-то была нужна работа, кому-то – деньги…

С.М.: Однажды отец уехал с командой, это когда он уже тренером был. Вечером звонок в дверь. Открываю. На лестничной площадке стоит незнакомый человек. Спрашивает Славу. «Его нет, – отвечаю, – а что вы хотели?» Выяснилось, что он освободился из зоны. Вышел, денег нет. Оказалось, ему посоветовали: «Зайди к Славе, он тебе даст». Ну он и пришел! Пришлось ему помочь.

– У каждого из нас есть своя тайная или явная драма. Я думаю, что она была и у Славы Метревели.

Л.М.: Уход из футбола – вот что было его драмой. Первый приступ головной боли начался вскоре после этого. Футбол был его любовью, его страстью… И он не мог перенести эту разлуку. Слава приехал с женой в отпуск в Сочи, и у Светлановского моста ему стало плохо. Сразу же вызвали «скорую», отвезли в больницу. Он пролежал в больнице месяц, и с этого все началось. Есть люди, которые умеют перестраиваться, а Слава не смог. Послефутбольная жизнь – это не его. Слава и главным тренером работал, и вторым тренером в тбилисском «Динамо», но ему нужно было играть…

Л.П.: Я понимаю, сам был таким. Женился. С женой сплю, а мне мяч снится, и я как дам законной супруге ногой по спине! Она: «Лаврентий, ты что, с ума сошел?!» – «Прости дорогая, мяч померещился, прямо на меня летел, я не мог не пробить».

Л.М.: Поэтому Слава так мало и прожил…

– В 1960-е годы Слава был прикомандирован в московское «Динамо» во время турне по Южной Америке, – вспоминает знаменитый динамовец Виктор Царев. – В Боливии нам выдали чемодан местных денег. Слава вызвался сходить в банк и обменять их на доллары.  Как только он вышел из отеля, за ним кинулась толпа аборигенов. Слава спринтером рванул к банку. Успел. Обменял. И только сунулся на улицу, как его окружили. Оказалось, люди хотели… автографы.

Родился: 30 мая 1936 года в Сочи. Умер: 7 января 1998 года в Тбилиси.

Амплуа: нападающий, тренер.

Игровая карьера: начал играть в Сочи в юношеских командах «Труд», «Спартак», выступал в «Торпедо» Горький (1955–1956), «Торпедо» Москва (1956–1962), «Динамо» Тбилиси (1963–1971). В чемпионатах СССР сыграл 375 матчей, забил 83 мяча. Капитан «Динамо» Тбилиси (1967–1971). В сборной СССР (1958–1966, 1969–1970) сыграл 48 матчей, забил 11 мячей.

Достижения: обладатель Кубка Европы (1960), бронзовый призер чемпионата мира (1966), чемпион СССР (1960, 1964). Обладатель Кубка СССР (1960), Входит в символический «Клуб Григория Федотова» (113 мячей). Участник двух чемпионатов мира, матча сборных ФИФА и Бразилии (1968).

Тренерская карьера: тренер «Динамо» Тбилиси (1976–1977), главный тренер команды «Дила» Гори (1978–1979). Награжден орденом «Знак почета» и грузинским орденом Чести. Последние 10 лет тяжело болел.