У «Старко» все – как по нотам!

 

Посреди раздевалки лежала огромная сумка – мечта челнока начала 1990‑х, набитая красными майками, трусами и гетрами, штук, наверное, двести. Их выдавали, не сверяя номера с желаниями. Мне достался 36‑й.
Артисты переодевались, обсуждая удобные музыкальные тональности и результаты прошедшей жеребьевки Евро-2012.
Напротив был уже совсем красный (то есть в форме), в очках а-ля Джон Леннон (двойное пенсне) легендарный Валерий Ярушин из «Ариэля» (лучший ВИА 1970‑х). Краснел, не торопясь, Андрей Мисин, автор «Чужого», в перестроечной тусовке казавшийся действительно чужим с этой замечательной, из ряда вон песней. Приходит первый советский шоумен Сергей Минаев, жалуясь на болячки, из-за которых пришлось проглотить какую-то жуткую таблетку. Вот лучшая труба России – Семен Мильштейн… А это кто с лицом фигуриста Ильи Авербуха? Точно, он самый! Шоколадный Заяц камерунец Пьер Нарцисс оказывается шоколадиной под центнер весом. Хмуро одевался тренер Андрей Еманов, поигравший в командах мастеров…
– Ваня, – протягивает руку «жердь», как выяснится позже, столб обороны, солист Малого театра оперетты Иван Викулов.
– Дима, – жму ему руку.
Кстати, слово «звезда» артисты-футболисты используют исключительно в ругательном значении, все прошли эти самые «трубы» и не оглохли. Тех, кто витает в небесах, в команде нет по простой причине: футбол – штука весьма приземленная, заруба, одним словом.
Последним, когда уже все на поле, приходит капитан и президент «Старко» вратарь Юра Давыдов, замученный организационными проблемами – матч, фуршет, юбилейный концерт, ходоки за пригласительными…

Играем с командой правительства «Росич».
«Старко» выбегает к центру поля, горланя футбольный марш.
В запасе остается человек одиннадцать, поэтому кто-то в шутку предлагает меняться всем составом. Но не получается. «Мисин, выходи, накосячил!» – кричит Еманов стопперу уже на первой минуте матча при счете 0:1: помощник президента Аркадий Дворкович (капитан, правый хав, №7) прострелил, кто-то подставил ногу (не Александр Жуков ли – председатель Олимпийского комитета?).
– Старался ртом не дышать. Носом, – оправдывается Мисин, вставая в очередь на замену, число которых неограниченно. Голос, что ли, бережет для юбилейного концерта?
Игра точно не выставочная. Чиновники молодцы… Хотя кабинетных не более половины. Как танк, носится застоявшийся за своим «Барьером» телеведущий Владимир Соловьев. Середину поля прихватил 4‑й номер Володя Леонченко, экс-торпедовец, пригодившийся бы, кажется, иной команде мастеров.
На скамейке «Старко» нервические шуточки: «Сейчас бы сигаретку или пивка». Тут, как гром с ясного неба, прилетает гол правительству: Андрей Семашко приложился метров с двадцати пяти точно в «девятину». Семашко играл в «Асмарале» при Бескове, но деньги решил зарабатывать вокалом.
– Андрюха – красавец! Подрежимил – и попал, – хохочет скамейка.
– Вот что значит неделю не пить!
– Да какая неделя – всего один день!

Меня выпускают в середине первого тайма. За десять минут проделал большую беговую работу, однако только раз коснулся мяча, да и тот запорол. Однако за это время мы забиваем два гола. Сначала с фланга в штрафную врывается кавеэнщик Максим (2:1), потом длинный Ваня из оперетты после углового режет мяч головой в дальнюю «шестерку» (3:1).
Наши ворота – заговоренные. Давыдовым. Мячи летят или в него (лежащего, стоящего, летящего), или в перекладины и штанги. Но самый дружный хохот раздается в пустых гулких «Лужниках», когда после очередного удара мяч попадает в дальнюю от Юры штангу и затем по ленточке скачет ему в руки.
Захромал Дворкович, потерял ход Соловьев… Добивает «Росич» во втором тайме тренер Еманов – «щекой», почти с нулевого угла, закинув мяч над вратарем в дальнюю «девятку». Пятый гол – Авербуха…
– Ничего они с нами не могут сделать, – говорит мне партнер – незнакомый артист с очень знакомым лицом. – Последний раз их обыграли – 5:0!
– Черт, дернул мышцу, – ковыляет Пьер Нарцисс.

После матча друзья-соперники встречаются за столом тут же, в «Лужниках».
Можно сколько угодно шутить на эту тему, но для «Старко» застолье – это очень серьезно. Можно сказать, без застолья не было бы команды: родилась она (сначала идея) 20 лет назад за столом в ресторане «Олимп» здесь же, в «Лужниках». Кстати, за столом познакомились и с «Росичем», то бишь с его президентом – замминистра экономики Андреем Шароновым. Договорились о дерби. И, главное, тогда же возникла идея благотворительной акции «Под флагом добра»: «Старко» перемещается по всей России, играет в футбол, потом дает концерт, а деньги идут на лечение детей. С тех пор перечислили больше 170 млн рублей!
Давыдов достает гитарку величиной с балалайку. Армен Чибичьян, администратор гитариста Зинчука, идет на рекорд Гиннесса – армянские частушки числом куплетов 877 без паузы переходят в грузинский сериал... Ромарио – Рома Луговской поет свои хиты «Москва-Нева» и «Танька дура». Сережа Борзов из оперетты выдает пару арий с такими децибелами, что дрожат бокалы… Кстати, в этом году Борзов признан лучшим в «Черешневом лесу» (чемпионат артистов театров).

Когда все расходятся, возвращаю Дворковича к футболу.
– В чем дело? Почему никак не можете обыграть артистов?
– Сильная команда! К тому же постоянно усиливается молодыми игроками. Видели из оперетты? Да, потом Юра Давыдов творил чудеса и делал так, чтобы мячи попадали в штанги, как старик Хоттабыч.
– Это оперный певец вас сломал?
– Нет. Я сам о него сломался (смеется).
Такой же вопрос (доколе?!) – профессионалу Леонченко.
– Да они все в порядке! Держат себя в хорошей физической форме, чтобы работать на сцене, выступать…
– Думаю, дело еще в крепкой психике – привыкли к стрессам на сцене.
– Согласен. У нас были моменты – торопились с ударом, суетились. Но когда такие же у артистов, они с холодной головой, спокойно…
К слову о ротации «Старко» – «постоянном усилении молодыми». С этим как раз проблема. «Если первый призыв «Старко» принадлежал к поколению, где все так или иначе, хуже или лучше в секции, во дворе или в пионерлагере прошли через футбол, то сейчас играющий молодой артист – большая редкость. К тому же большинство из них – в рабстве у продюсеров, которым футбол до одного места, и никто освобождать сроки в гастрольном графике не собирается» (Ю. Давыдов, из неопубликованного).

Через два дня футболисты «Старко» встречаются на сцене Театра эстрады.
Семь вечера, в Москве пробки, усугубленные политической зарубой на Триумфальной. Выход задерживается. Ждем, когда заполнится зал. Пока же в гримерке «Зодчие» с Давыдовым репетируют какую-то пионерскую песню – два притопа, три прихлопа.
– Лучший футболист среди артистов! – представляет тренер Еманов Сергея Беликова. – Правда, сейчас колени побаливают.
– Теперь уже навсегда, – с грустной улыбкой говорит Беликов.
– Привет лучшей трубе России! – кто-то обнимает Семена Мильштейна.
– Да это не я лучшая труба России, а Газпром!
– Такой умница на поле, – говорит про Семена тренер. – Играл раньше на краю защиты, но сейчас я его ставлю в центр – не его дело носиться… Мисин – центральный защитник, так же надежен на поле, как и в жизни. Зинчук – крайний защитник, жесткий, если его обыграют, заводится, может и зацепить… Дрессировщик Запашный – нападающий таранного типа. Я бы сравнил его с Погребняком, только Эдик лучше играет головой (смеется). Сергей Крестовский из «Уматурма» – защитник с профессиональными навыками. Видно, где-то занимался. Минаев – универсал. Сюткин – аккуратный защитник, сейчас не так много играет. Ромарио – такой же умный футболист, как и его стихи и песни. Такой же умненький Мельник (»Демарш»). Андрея Заблудовского из «Секрета» я бы сравнил с Веремеевым из Киева. Крылов, мы выпускаем его, когда надо бить пенальти, бьет с пыра, удар пушечный. Иванов (»Рондо») – нападающий, из-за гастролей мало играет, но в этом году даже гол забил в Таганроге… Маликов Дима – инсайд. Но мало играет из-за гастролей. Оперные певцы Ваня Викулов – просто профи, может вполне менять профессию. А Паша Иванов за последний год забил мячей пятнадцать.

Пересказывать концерт самое бестолковое дело. Тем более если артисты стоят к тебе… спиной – ведь все четыре часа я проторчал за кулисами, видя в щель только изнанку концерта. Слов песен не разобрать, как прибой, доносились аплодисменты. Исполнители возвращались счастливые, их обнимали, им жали руки.
На сцене стояла трибуна. На ней весьма энергично (подскакивая, хлопая) сидела половина состава.
За сценой была суета. Кто-то рассказывал анекдоты, кто-то настраивал гитару, но большинство просто мешались друг другу под ногами. «Ничего не видно!» – Дмитрий Харатьян пытался навести резкость на слишком мелкий текст, то приближая, то отдаляя бумажку. «Возьмите мои очки, – предложил рабочий сцены. – Плюс два». – «Нет!»
– Возьмите мои, – снимаю с головы очки. – Минус шесть!
Маялся Мисин, выступающий в самом конце. Нервно ждал выхода экс вице-премьер правительства Олег Сысуев. За спиной он держал листок с текстом. «Imagine» – прочитал я. Песню Джона он сыграл на рояле и спел лихо – не хуже оригинала. На трубе подыгрывал Семен, сидя в углу сцены. Он вообще подыгрывал всем подряд – без нот, по настроению.
«Битлы» – любимая группа «Старко», несогласная молодежь перековывается быстро и жестоко. Валера Анохин спел «Yesterday» так душевно и нетривиально, что ведущий Минаев прослезился: «Это не «Вчера», а просто «Tomorrow» какое-то». Ярушин снял один в один «Something» Джорджа в версии Пола, заменив, впрочем, в первом куплете мандолину на балалайку. На виолончели подыгрывал Давыдов, на скрипке – Минаев. Пела труба Семена.
– Почти «Пени Лэйн», – сказал я на ухо Харатьяну. Но, наверное, слишком громко от чувств – тот отпрыгнул, посмотрев на меня, как на психа.
После песни произошла катастрофа – Ярушин раздавил балалайку (она лежала на полу).

Ромарио кроме песен (в дуэте с Сюткиным) читал стихи:
Я счастлив призываться под знамена
Добра, друзей, гитары и мяча.
И знать, что в бой зовет труба Семена,
Единственного, к слову, «Трубача»…
Я счастлив видеть, как Сергей Минаев
В штрафной заложит резкий поворот.
Он лучше всех нас помнит, что штрафная -
Не рюмочка, а площадь у ворот…
За те же «знания», а буквально за то, что «умудрился за долгие годы пребывания в команде не словить белочку (белую горячку)», Давыдов вручает дрессировщику Запашному живую белку в клетке. На вопрос ведущего, кто лучший футболист в истории «Старко», Давыдов почему-то указывает на… Крылова. Перед своей песней человек-гора говорит, что футболист он, пожалуй, отличный, правда, путает иногда футбол с хоккеем. И тут же перечисляет состав сборной 1972 года по хоккею.
Поет своих «Гардемаринов» Харатьян – тоже скорее хоккеист, по словам Еманова: «В  футбол с нами не играет, стесняется почему-то».
Все три оперных певца производят фурор. «Без женщин жить нельзя на свете, нет!» – поют Иванов и Викулов, при этом бегают по сцене и крутят фляки и кульбиты. «Какие высокие! Вратари, что ли?» – спрашивает меня мама Димы Маликова. «Защитники, убийцы!» – отвечаю ей. «Кто бы мог подумать!»
Перед своей песней Пьер Нарцисс благодарит товарищей: «Я жил в общаге, но благодаря «Старко» смог заработать свои первые деньги и переместиться в квартиру».
Спел на грузинском Ираклий Пирцхалава. «Ираклий – настоящий грузин на поле, – расхваливал его Еманов. – Раньше мог один разобраться со всей защитой. Но лет шесть назад в Казани получил открытый перелом, двусторонний, осколчатый – какой-то профи прыгнул в ногу». Спел на русском «легионер из Казахстана» – Батыр Шукенов. Свою «Пластилиновую ворону» выдал нападающий Геннадий Гладков, «Команду молодости нашей» – «Самоцветы» с папой и мамой Маликовыми. Пели группы «Игра слов» и «Демарш» с Игорем Мельником, а также Беликов, Минаев и Муромов, неоднократно пел Давыдов (извините, если кого пропустил).
«Великий композитор на букву «м», последняя «н»! – объявляет наконец Минаев. – Но не Мендельсон!» Элегантный, как Пол Маккартни, за рояль садится Мисин.
Концерт занял четыре часа! На прощание болельщикам от артистов со сцены достается град… мячей.

После концерта, знамо дело, – застолье. Разъехались по домам в три ночи. Но на следующий день в 13.00 на «Локомотиве» все – двадцать человек! – предстали пред строги очи тренера Еманова свежими, как огурчики…