Греков грели сигареты, басков – песни. «ССФ» наблюдал за первыми в нынешнем году матчами «Рубина» и «Локо» в компании фанатов «Олимпиакоса» и «Атлетика»

 

Знакомьтесь, мой новый друг – Вангелис из Пирея. Ему под сорок, на нем стираная-перестираная красная шапочка «Олимпиакоса», и он настаивает на том, чтобы его называли Иваном. Вангелис с чего-то решил, что я болельщик «Спартака». Я и не перечу. Наматываем круги вокруг «Лужников», ожидая начало игры.
– Я сразу понял, что ты спартаковец, – хлопает меня по плечу. – «Фратрия» и «Gate 7» – братья навек!
– Что такое «Gate 7»? – мой вопрос очень огорчает Ивана.
– Самая жестокая фан-группировка «Олимпиакоса»! Мы ультрас! «Црвена Звезда», «Спартак» и «Олимпиакос» – православная триада, люди с красно-белой кровью. Никогда не слышал, что ли?!
– Ты не похож на хулигана.
– Подожди, сейчас я достану свой нож, – щерится Иван, картинно расстегивая куртку.
В этот момент мимо нас проносится автобус с эмблемой конкурса «Евровидение-2009» на боку.
– О, Евровидение! – оживляется товарищ Ивана, молчун в ушанке со звездой. Его зовут Паннис. – Мы любим песни!
Кто бы мог подумать. Группы пирейских угрюмцев, курсирующих по территории «Лужников», не издают ни звука. То ли дело фанаты ПАОКа, приезжавшие в гости к ЦСКА прошлой зимой: с песней на стадион, с песней со стадиона. Прямо сердце грело.
– Глупо заряжать, когда нас так мало, – оправдывается Иван. – Кричалки подождут до игры.
– Какая самая популярная песня у фанатов «Олимпиакоса»?
– «Мне кажется, что ты безумен, но куда бы ты ни поехал, мы поедем вслед за тобой», – перевод дается Ивану с трудом. Не часто встретишь кричалку с текстом от первого лица.
Между тем «музыкальный» автобус, резко развернувшись, припарковался у основного входа на стадион. Показался человек в рубиновой одежде, за ним гуськом – еще несколько. Кто-то, кажется, Ансалди, вскрикнул, споткнувшись, и потешно взмахнул руками.
– Вот это я понимаю – подтанцовка! – хохочет Иван, тема Евровидения ему явно близка.

Моим греческим друзьям надоедает бродить по морозу, и они принимаются за поиски своей трибуны.
– Где это – сектор А7? – вопрошает Иван, тыча пальцем в распечатку. Цена на билете – 2000 рублей.
– А говорят, что у вас в стране кризис! – не могу сдержаться.
– А что не так?
– Билет на противоположную трибуну в кассах можно купить за 100 рублей.
– Накололи, значит? – бледнеет Вангелис и разражается гневной тирадой на полугреческом-полуанглийском, из которой можно узнать, что в крупных греческих городах зарплаты урезаны на 40%, что местное правительство – мошенники и что вся надежда на помощь России. Ивана понесло – в какой-то связи упоминается имя Иуды и даже Понтия Пилата.
– Выходит, те, кто приехал в Москву, – миллионеры?
– Да. Например, я – президент «Олимпиакоса». Если будешь меня цитировать, пришли текст на сверку.
Греческий юмор…
– А у меня в рюкзаке три шерстяных одеяла, – ухмыляется друг Ивана – Паннис. – И еще кое-что.
– Бутылка?
– Нет, – он внезапно переходит на шепот. – Специальные сигареты. Ничто не согревает лучше. А алкоголь нам не нужен, мы все абсолютно трезвые.
Люди в сером не слишком свирепствуют, и мои ультрас без особых проблем минуют пункт досмотра.
...Игра не радует и не греет. У греческого радиокомментатора, напялившего поверх наушников огромную меховую шапку, аж губы трясутся. Вратарь «Рубина» Арлаускис в ожидании, когда его воротам начнут угрожать, разве что вприсядку не танцует. После матча литовец развеселит всех признанием, что у него даже зубы замерзли.
Между тем гостевой фан-сектор будто бы не замечает унылости происходящего на поле и, как было обещано, распевает свои удалые пирейские кричалки. Несколько десятков фанатов «Спартака», расположившиеся на противоположной трибуне, пытаются подпевать своим красно-белым братьям и даже устраивают перекличку.
А потом задорный оранжевый мяч влетает в ворота Арлаускиса, а в ворота Кэрролла, хотя и с 11‑метровой отметки, – не влетает. Греки выходят со стадиона, пританцовывая от счастья. На выходе их ожидают спартаковцы, доблестно рвавшие глотку за клуб-побратим.

Бередить душу – это вряд ли про «Рубин». Но вот Курбан Бердыев, в лютый мороз сидящий на скамейке запасных в пиджаке или спортивном костюме, цепляет всех без исключения. Видишь его – и казанский клуб сразу становится чуточку привлекательнее и роднее. Впрочем, прошлогодний матч-колотун против «Твенте» внес коррективы в традицию: вняв просьбам дочери, Курбан Бекиевич облачился в пальто. Проиграли – 0:2.
«Олимпиакосу» тоже уступили. И вопреки обычаю, Бердыев поверх костюма накинул осеннюю курточку. Раз с пиджаками на холоде покончено, может, стоит утепляться более основательно? Обращаемся за советом к многолетнему врачу «Рубина» Сергею Фомину.
– У Бердыева отменная волевая и психологическая подготовка, – уверяет Сергей Николаевич. – За счет этого идет регуляция собственных защитных сил.
– А почему футболисты так не могут?
– Для этого надо обладать врожденными данными и целенаправленно работать.
– Существует байка, что Курбан Бекиевич надевает под костюм футбольную форму «Рубина». На фарт. И вообще у него пиджак из верблюжьей шерсти.
– Ничего подобного. Пиджак у него самый что ни на есть обычный. На фоне стресса, испытываемого во время игры, мобилизуются все силы организма, и человек, так же как на войне, не чувствует холода. Это не фантастика, для него это нормально. У каждого свои ресурсы. Его ресурсы позволяют выдерживать морозы без последствий.

 

Новый день – новый соперник. И снова красно-белые тона. Причем в изобилии. Болельщик «Атлетика» будто заявляет всему миру: вот он я! Цвета клуба красуются у него всюду – на шарфах и брюках, на шапках и банданах, на комбинезонах и куртках. На футболках, надетых поверх курток. Есть с собой флаг или баннер? Обязательно накиньте его на шею или оберните вокруг пояса.
И еще: он абсолютно не знает иностранных языков, этот болельщик.
– У вас слишком много полиции, – сбивчиво, по-английски говорит солидного вида женщина. – Но мой муж намного лучше знает английский.
– У вас слишком мало полиции, – в свою очередь, считает ее спутник.
– Мы выиграем – 2:0! – объясняет на пальцах бородач с пиратскими серьгами.
Журналисты, прилетевшие с командой, как выясняется, тоже не обременяют себя знанием языков. Хочешь с нами общаться, учи испанский, написано на их лицах. И тут на выручку приходит Керман, оператор с телеканала ETB.
– Что прежде всего бросается в глаза болельщику-испанцу, когда…
– Мы не испанцы, – цедит Керман сквозь зубы. – Мы баски. Все время приходится исправлять.
– Понятно. Так что прежде всего бросается в глаза болельщику-баску, впервые посетившему Москву? Может быть, много полиции у стадиона? Или, наоборот, мало?
– В самый раз. Когда «Атлетик» играл в Париже против «ПСЖ», нам вообще не давали шагу ступить, хотя фанаты у нас неконфликтные. Если, к примеру, в Мадриде на стадионе случаются расистские выходки, в Бильбао – ни-ни, – Керман многозначительно цокает языком.
– А снег? Смотрите, сколько снега навалило! – возвращаюсь к предыдущему вопросу.
– В Бильбао недели две назад тоже выпал снег. Вообще-то в Басконии есть горы – не скажу, что высокие или умопомрачительно красивые, но заснеженные. Меня Москва ничем не удивила, честно. Правда, не заметил ни одного кафе вблизи стадиона.

Отправляюсь на трибуну, затесавшись в толпу баскских болельщиков. Смотрю по сторонам: чуть ли не половина фанатов – люди за пятьдесят, степенные, морщинистые и седобородые. А какое разнообразие головных уборов! Тут вам и традиционные баскские береты, и нетрадиционные шапки-ушанки, и кепи, и платки.
На секторе красно-белые ведут себя в высшей степени организованно. Толкаются, тихонько ропщут, но неукоснительно соблюдают принцип «занимайте места согласно купленным билетам». Во время исполнения гимна Лиги Европы сектор дружно поднимается на ноги, а по окончании также дружно садится на места. Ну кому еще могло бы прийти в голову в такой мороз усесться на заснеженные пластиковые сидения? Такие вот футбольные порядки в Стране Басков.
А еще в Стране Басков есть заводящий (настоящий Басков!), который во время матча дивным голосом затягивает оперную арию.
– Ат, – подхватывают трибуны. – Ле, – накатывает вторая волна. – Тик!
Занявшие соседний сектор болельщики «Локо» понимают, что музыкальная битва проиграна: заунывная «Это наше Черкизово» по всем статьям уступает песнопениям фанатов «Атлетика». Понимают и начинают свистеть и демонстрировать гостям средние пальцы, которые баски игнорируют.
«Локомотивом» проиграна и футбольная битва. По крайней мере, в первом тайме. Перерыв баски стараются провести с максимальной пользой: на пластиковых столах у буфета раскладывают буханки испанского кукурузного хлеба и открывают упаковки с хамоном.
– Все привезли с собой. Хочешь попробовать? – угощает неуклюжий мужичок, напоминающий Депардье в его комедийной ипостаси. Поужинав, баски аккуратненько собирают мусор в пакет.
– Какие славные ребята, – умиляется охранник-полицейский. – Ведут себя достойно, не то что наши. Ни дымовух, ни алкоголя. Изъяли у них только один баннер с изображением черепа.
Второй тайм вводит гостевой сектор в уныние, «Локо» не только сравнивает счет, но и выходит вперед. Какой-то морж из локомотивских оголяет торс и с видом завоевателя поворачивается к болельщикам «Атлетика». Те недоуменно машут головами.

Прозвище El Loco (сумасшедший) сопровождает Марсело Бьелсу еще с тех бородатых времен, когда он работал в Аргентине. В бытность тренером «Ньюэллз Олд Бойз» Бьелса выбирал для своей команды самые худшие отели, дабы воспитывать в игроках дух непобедимых воинов, и игроки люто его ненавидели.
А на послематчевой пресс-конференции Бьелса на вопросы отвечал вдумчиво и размеренно, будто подчеркивал: ребята, я не сумасшедший, не El Loco я. Большими глотками пил кофе после каждой реплики, а когда напиток закончился, принялся изучать опорожненный пластиковый стаканчик.
– Первый тайм отыграли хорошо, во втором резко сдали, – будто мантру, повторял аргентинец. Полчаса минули незаметно. Журналисты продолжали расспрашивать Бьелсу, видимо, надеясь получить хотя бы один нетривиальный ответ. И получили-таки:
– Мы должны сделать все возможное, чтобы в ответном матче победить с разгромным счетом, – выдал вдруг аргентинец. Зал на мгновение оживился и тут же снова впал в транс. В приоткрытую боковую дверь слышалось сдержанное возмущение и цоканье языком людей из «Локо». Жозе Коусейру измаялся в ожидании своей очереди!
Бьелса как ни в чем не бывало продолжал свою футбольную проповедь. Он никуда не торопился. Секундомер на диктофоне высветил фантастическую цифру – 45 минут! Это уже не пресс-конференция, а целый футбольный тайм. Несколько раз злобно хлопнув дверью, свита Коусейру все-таки заставила Бьелсу замолчать и покинуть трибуну. Близилась полночь.