«В Париже прилег с двумя бомжарами...» Один день с питерскими болельщиками накануне матча против ЦСКА

С утра пораньше топаю на вокзал. Иду встречать болельщиков «Зенита», чтобы влиться в их ряды и провести с ними весь день.

Для более органичного вливания несу в сумочке сине-бело-голубой шарф. Я уверен, что вливание будет органичным, как… глоток пива, которым наверняка накачались в поезде приезжие и потеряли всякую бдительность.

Однако публику на перроне вижу очень странную. Накануне «Ландскрона» (объединенный сайт болельщиков «Зенита») опубликовала воззвание: будьте бдительны, везде прячется коварный враг, берегите баннеры, знамена! И сейчас на вокзале не было ни знамен, ни сине-бело-голубых шарфов, ни песен, ни кричалок.

Но вот наконец-то настоящий болельщик в… красно-синем котелке, с такого же раскраса барабаном, на барабане написано… ЦСКА. Я подумал, что у меня съехала крыша, но парень прошел мимо, и оказалось, что написано СКА. Вспомнил: питерские армейцы в Москве сегодня играют в хоккей!

Три раза я пытался влиться в компании, честно объясняя, что хочу описать денек. «Иди ты!» – получил в первый раз. «Извини, брат…» – во второй. «Не надо, топай с богом!» – угрожающе в третий.
Вдруг заиграл марш, динамики объявляют прибытие «Сапсана», и я (делать нечего!) ввожу в действие план №2 – без всякого внедрения. Потому как внедрение уже произошло вчера по телефону. На контакт согласился Михаил Лактионов с компанией, тот самый Михаил, что в прошлом году установил мировой рекорд по выездам – сто подряд. Единственным изъяном моих заочных знакомых было то, что они не совсем типичные болельщики. Оно и ясно: «наши люди в булочную на такси не ездят!» – проехаться на «Сапсане» стоит от 2500 рублей.

Однако и простые, и не очень простые болельщики время до футбола убивают одинаково – в кабаках. А где еще спрятаться в Москве от промозглой погоды? Летом можно было бы с сумками пива поехать на пляж, а сейчас выбора нет.

Едем на «Университет» в уже намеченный пивняк «пожарников», с огромным (в человека!) огнетушителем у входа. До открытия полчаса. Саша от нечего делать фотографируется рядом со спящим на корточках бомжом.

– Это его фишка, – смеется Дима. – В Париже лег на скамейку рядом с двумя бомжарами!

– Родственные души! – рискованно шучу я. Назвать зенитовца «бомжом», все равно что спартаковца – «мясным».

Но вот мы за столом. Изучаем меню. Запеченное ухо поросенка заказали бы, если б матч был со «Спартаком», конины нет… Раки по 190 рублей, однако! Появляются водка, пиво, селедка, пельмени, борщ – кому что…

– Друзья! Пора наконец-то представить вам Дмитрия, – говорит мой тезка после третьего или четвертого тоста. Вот дела! Оказывается, операция «внедрение» не закончилась: двое еще не знают, кто я такой. Узнав же, замолкают. Тот, кто позже представится гражданином В., пристально смотрит на меня (я невольно выпрямился). А второй, представившийся как Отецхоккеиста, наоборот, убирает взгляд куда-то под стол.

По мере принятия горячительного лед тает, не успев толком затвердеть…

Пора представить компанию. Люди здесь собрались легендарные.

Башкир – гендиректор солидной фирмы, болеет с 1982 года, в 2010‑м пробил «золотой» сезон – был на всех матчах. Саша тоже гендиректор чего-то, этот выезд для него – 110‑й, имеет два «золотых» – 2009‑й и 2010‑й. Дмитрий – исполнительный директор чего-то энергетического, ездит за командой с 2007‑го. Отецхоккеиста – мастодонт (определение Михаила), ездит с 1980‑х. Гражданин В. – глыба: «На выездах с 1984 года, уже и не считаю, наверное, перевалил за вторую сотню». О Михаиле мы уже говорили. Добавлю только, что в сотый свой выезд подряд в Краснодар прибыл на… костылях.

– Ребят, а как вам Москва? Что-то меняется?

– Раньше было проще. Можно было в одиночку идти с атрибутикой. Сейчас иду с нашим зенитовским шарфом уже с опаской – головой кручу.

– А кому ты нужен? – восклицает Дима. – Все же видят – дядька с бородой…

– А буду идти в шапке, со спины не увидят, хлопнут палкой!

– Часто такое бывает?

– Да каждый выезд, и не только в Москву. Но это уже буднично. Ну избили кого-то – подумаешь!

– В Перми три года назад наших подловили и отвалили прямо у вокзала, – говорит Башкир. – Но если сравнить с тем, что было лет десять назад, все стало немножко… помягче. Может быть, народ мельчает – уже есть что терять. Не как в 1990‑е. Тогда людям было нечего терять! С милиционером подраться – легко!

– В 1997‑м фанаты «мясных» колонну наших цепями и камнями избили. Это позор для нашего движения, – говорит Саша. – Была настоящая трагедия. А в 2001‑м динамовцы зарезали Петухова на Петроградской. Кто-то пробегал мимо и ткнул ножом.

– А в 2011‑м, когда мы в «Химках» играли с «Динамо», эти сукины дети подняли баннер – поздравляли с юбилеем убийства человека, – еще выше поднимает градус разговора Дима. – На баннере была нарисована рука, а в ней, как букет, – арматурины.

– Но ваш баннер про Яшина – тоже слишком, – осторожно вставляю я.

– Да, некорректно. Но это ответ на динамовский баннер! Они наших стариков и старух обозвали блокадными крысами – мол, в блокаду съели всех крыс…

За два часа до начала матча отправляемся в «Лужу». Выходим на «Ленинских горах», но милиция к стадиону не пускает – идите в обход через главный вход.

Обходной маневр проходит без проблем, не считая едва не возникшую драку: какому-то армейскому фанату, вылезающему из иномарки, не понравился взгляд Отцахоккеиста. Но, сблизившись, они вдруг улыбаются друг другу – водитель тоже под градусом, они пожимают друг другу руки, и мы топаем дальше.

На этом приключения Отцахоккеиста не заканчиваются. Во время первого шмона его взгляд не нравится уже милиционеру. Не нравится и то, что долго ищет билет, не нравится голос. Милиционер уже готов арестовать Отцахоккеиста и приступает к действию, но мы его отмаливаем.

Питерские болельщики, добиравшиеся автобусами, приезжают за час до начала матча, и из резервации порциями выходят колонны в сине-бело-голубом.

– Ребята, как доехали?

– Отлично! Купались в Волге по традиции! В Твери остановились, как всегда, у моста. Была бы нормальная прорубь, нырнули бы. А тут солнце растопило около берега полынью. Очень мелко, по колено зашли – и то дело!
Встаю в свою очередь (мой сектор – девятый), Миша с компанией – в свою (у них – седьмой).

– Не знаешь, ноги проверяют? Проверяют? – мандражирует мужик с привязанной, очевидно, к икре бутылкой.

– Да пройдешь! Это разве шмонают?! Вот в Краснодаре – да! С меня даже ботинки сняли.

– Шаву выпустили? Где он? – спрашивают друг друга питерцы. Мы на галерке, номеров не различить.

– Вон он, в зеленых бутсах! – говорят особо зоркие. Кто-то даже заметил, что Шава – с пробором. Все ждут от него чуда. Пусть заканчивает он за упокой (как в «Арсенале»), но начинает ведь обычно за здравие (покер в Англии!). Этот матч тоже начало нового этапа. Да и в воротах ЦСКА – пацан, 16‑летний школьник Серега Ревякин.

Гол Питер забивает как-то уж очень легко – на 18‑й (!) секунде матча школьник получает от Кержакова «банку» в самую «шестерку». Тут же сектор начинает дымиться и светиться. Парень справа, отплясав, отвинчивает крышечку четвертинки и наливает в нее, как в рюмку.

«Слушай, Ленинград, я тебе спою задушевную песню свою», – заводит наш сектор. Что поют на армейском, не слышно. Зато видно, как там в разных местах, как угли в костре, тлеют огни файеров.

«Эй, «Зенит», давай, забей! Давай, забей! – начинается длинная, монотонная, как заутреня с минарета, песня-заклинание. – Давай, забей! Давай…»

Мне сначала послышалось «Алан, забей». Послышалось это же Дзагоеву или нет, но Алан забивает: ногой вколачивает отскочивший от Малафеева мяч, чуть не порвав сетку, – 1:1.

В перерыве замерзшая толпа валит за чаем – 30 рублей стакан. Но замерзших много, а продавцов мало. Начинается второй тайм, но народ не расходится от лотков – требует порцию тепла. Стоит рядом со мной даже знаменосец с флагом.

Снаружи раздается взрыв восторга, и знаменосца, как ветром, сдувает. Это Кержаков забивает второй гол-красавец.

Заправившись, возвращаюсь на трибуну и я. Шавы на поле уже нет…

«Зенит» – бог! «Зенит» – бог!» – скандирует сектор.

Сзади меня при каждой контратаке ЦСКА (а таковых все больше) три девицы истошно пищат.

– Девушки, вы из Питера?

– Нет, москвички. Но болеем за «Зенит», – говорит одна. – Я даже себе на ноге сделала татуировку «ФКСПБ», – показывает на правую голень.

Гол Мусы девушки переживают достойно, без истерик. Но еще минимум раза три они выдают «петуха» – когда Семак не попадает в пустые ворота, правда, почти с нулевого угла, когда бьют из штрафной Муса, Лазович…

Матч закончился – 2:2. Сначала выпускают армейский сектор. Негостеприимно, однако!

Музыка бьет по ушам тупо и мерно. Народ, чтобы разогреться, пританцовывает. Даже пожилая пара танцует на креслах, как и все, как будто на них теплее, нежели на бетоне.

– Откуда? Из Питера?

– Из Брянска! Мы просто любим Аршавина.

– «Лужа». Этот стадион держит дольше всех в мире! – возмущается мужик с косичками, лет пятидесяти. – В ноябре целый час держали, да еще какие-то вентиляторы включили. Чуть не сдох здесь!
Нас выпускают не через час. Ровно через полчаса.

Около «Лужи» снова вливаюсь в компанию Михаила. Матч отсмотрела вся компания без происшествий. Вот только Отцахоккеиста арестовали-таки в начале второго тайма. И только-только отпустили.

– Представляешь, когда солдатик вел меня с трибуны, я его приобнял, а он укусил за руку, гад. Смотри! Есть след? – Отецхоккеиста закатывает рукав. Следа я не заметил, но советую сделать в Питере укольчик от бешенства.

– Провел прекрасно время, – продолжает рассказывать Отецхоккеиста. – В автобусе тепло, телевизор. Так что второй тайм я видел. Правда, звука не было, но он мне и не нужен.

– Тебе этот выезд засчитывать не будем – только один тайм был на стадионе, – подкалывает Миша.

– Такое в первый раз в моей жизни – чтобы отпустили, а через три минуты снова забрали, – продолжает Отецхоккеиста. – Увидел, как волокут в автобус друга моего сына. Заступился. И снова загребли. Ну до чего душевные менты! Даже бумажник не проверили.

Направляемся в кафе рядом с вокзалом. На «Комсомольской» встречаем другого мастодонта фанатского движения – Валеру. Он пробыл в «застенках» все два тайма.

Убийство времени после матча было долгим и под конец мучительным. Компания в кабаке то увеличивалась, то сокращалась по мере отбывающих более ранними поездами (наш отходил в 01.10).

Первыми, еще до кабака, на «Сапсане» уехали Дима и Саша.

В девять вечера я проводил к поезду Валеру, чтобы сделать фото перед поездом.

– Опубликуй снимок, чтоб этим гадам пусто было, – говорил он мне, снова и снова переживая недавнее заточение. – Повязали за сорок пять минут до начала матча. Никого не трогал. Говорю:

«Я помощник депутата!» – «А нам – хоть президента». Офицер мне: «Но вы ведь выпивши, Валерий Николаевич!». «Ну а если бы ты в Питер приехал и на такой холодрыге выпил двести граммов – что, сразу хватать?!» Молчит… Но ничего, я зря времени не терял. Все семнадцать человек, что там были, проинструктировал: ничего не подписывать, никакие анализы крови не сдавать! Милиционеры хотели меня отпустить, чтоб воду не мутил, но я отказался: если отпускать, то всех! Два года назад в Раменском тоже не удалось посмотреть матч. Но там драка была, напали на нас… А здесь никого не трогал…

Возвращаюсь. Бойцы тем временем вспоминают минувшие дни.

– В начале 1980‑х я смотрел на спартаковцев, когда они приезжали к нам на Кирова, и так они мне нравились! – рассказывает гражданин В. – Целый стадион – серые, молчаливые люди. А эти несколько сотен – особенные, красно-белые. Когда мы начинали, не было ни флагов, ничего! Был флаг спортивного общества «Зенит», на черном рынке стоил 22 рубля. Большие деньги!

– Шесть бутылок водки по три шестьдесят две, – перевожу сумму в универсальную валюту.

– Если школа закупала, к примеру, флаги, мы тут же меняли у физрука на ту же бутылку водки. Такая же проблема – дефицит флагов – была и в Москве у спартачей. С другой стороны, они без проблем могли достать зенитовский флаг. Так мы обменивались флагами. У нас тогда были отличные отношения со спартаковцами!

– Да, тогда могли арестовать за простой значок! Даже за то, что вскакивали после голов со скамеек, – вспоминает Отецхоккеиста. – В 1986‑м первый матч сезона – «Динамо» – «Зенит». Приехали человек четыреста, а когда матч закончился, на нашем секторе сидели… четыре человека. Всех замели!

В 23.00 кабак закрылся, пить стало негде, да и не хотелось. Единственным желанием было, как сказал Миша, протянуть ноги в купе.

– Иди домой! Что ты с нами мучаешься? – сказал он мне в полночь. И я пожал всем руки.