Как спасают играющих. «ССФ» решил проверить готовность медицинских служб во время матчей премьер-лиги

Первая «скорая помощь» предстала перед болельщиками около метро «Спортивная» – там кого-то били. Странно, матч вроде низшей категории конфликтности…

– Болельщики «Локомотива» в последнее время испортились, – сетует главный врач «Лужников» Владислав Куршев, ответственный за «скорую» и прочую медпомощь болельщикам. – Матч не такой сложный. Прикинули, болельщиков будет не больше тридцати тысяч. Заказали пять машин «скорой помощи». Для сравнения, во время финала Лиги чемпионов было 14 машин. А вот и наша главная гордость – ЦЭМП, из Центра экстренной медицинской помощи. Это мозговой центр, координирует работу всех машин «скорой помощи». Конечно, если надо, они тоже оказывают помощь. Врачи очень высокой квалификации, если хотите, элита. По ноль-три их не вызывают. Вот если теракты, они приезжают первыми…

Быстрым шагом мы обходим хозяйство Куршева на стадионе.

Во всем мире игроки на полях падают и умирают, но только не в России. Ветераны – не в счет. Парадокс? Доктор медицинских наук Владимир Павлов из Центра спортивной медицины объяснил подобный феномен так: чемпионат у нас такой – не играют люди с полной выкладкой все матчи, это тебе не английская Премьер-лига. Вот и нагрузка на сердце меньше.

«Ерунда, – заочно возразил ему Куршев. – Нагрузок в российском футболе столько же, мы общаемся с иностранными врачами. Не дай бог, конечно, но и в России в любой момент может случиться подобное».

Потому и дежурит на стадионе в воротах №4 реанимобиль. За шесть лет, что Влад работает в «Лужниках», этот «мобиль» в бой не вступал. Работали только линейные «скорые».

– Неужели ничего серьезного не было? Даже среди болельщиков никто не помирал? – спрашиваю Куршева.

– На территории стадиона – нет. Хотя был приступ у мужчины. Но он умер в больнице спустя несколько дней.

Вот мы и в воротах №4. Почему именно здесь стоит реанимобиль? Потому что место хорошее – на виду у судей, команд и санитаров. Случись что, за 20 секунд эвакуируют сердечника на электрокаре. Место хорошее еще и потому, что в двух шагах находится главный медпункт стадиона.

Мимо шествуют с носилками четверо санитаров в толстых, как скафандры, спецовках – только что переоделись в медпункте.

– Это наши бравые ребята! – представляет Влад. – Дмитрий, Бронислав, Артур, Рустам. Студенты 1‑го Медицинского университета, мои кружковцы. Я веду кружок спортивной медицины. Будущие спортивные врачи. Приходят понюхать пороху… У меня целая очередь из тех, кто хочет дежурить на матчах. Перед встречей ЦСКА с «Реалом» мы чуть ли не тестирование научное проводили.

– Толпа была человек сто?

– Меньше, но очень многие просились. Выбрали лучших из лучших. Представляете, увидеть рядом Моуриньо, Роналдо, Слуцкого!

– С точки зрения врача, много ли симулянтов, которые могли бы сами прискакать к кромке?

– Много, – говорит Дмитрий.

– Самый главный – Роналдо, – добавляет Артур. – Хотя он как раз сам и прискакал. Ну, мы побежали!

По регламенту санитары должны сидеть на своем месте (именно сидеть, в любой холод!) между скамейками запасных.

– Павел Эрнестович, покажите, пожалуйста, человеку дефибриллятор, – просит Влад хозяина медпункта Жмаева.

Штуковина, которой запускают остановившееся сердце, на вид неказиста, однако при включении громко командует: «Вставьте электроды! Подключите к прибору!».

– Один аппарат здесь, – говорит Влад. – Другой у санитаров. У них еще есть набор шин. Ребята все умеют – шестой курс!

– А этим дефибриллятором приходилось пользоваться?

– Однажды во время концерта на Малой арене у парня остановилось сердце, – говорит Жмаев. – Завели. А во время матчей – ни разу. Здесь в основном нужны бинты, зеленка, нашатырь, пантенол – против ожогов. От падений на синтетику бывают…

– А это что? Зубы вырываете, что ли?! – показываю на клещи.

– Роторасширитель. Во время приступа надо достать язык, чтобы человек не задохнулся. Этим расширяют рот, а вот этим инструментом достают язык (показывает щипцы). А вот мобильный набор санитара (показывает огромный пластмассовый ящик). Все есть, даже ножницы для снятия гипса! Но самое главное – заморозка в баллончиках. В каретах «скорой помощи» нет, а у нас есть!

Куршев спешит на свое место за столом под пресс-ложей. Здесь его наблюдательный пункт.

– По чайку? – предлагает Жмаев.

Матч, похоже, начался, но его место здесь, хотя тянет наружу – болеет за ЦСКА. Есть допотопный телевизор «Юность», но сигнал плохой – «картинка» такая, словно кто-то перелистывает кадры.

Жмаев – старожил «Лужников», работает с 1980 года. Но случаи со смертельным исходом обходили его стороной. Во время трагедии в 1982 году был на «Дружбе».

– Что-то страшного случалось все-таки?

– Кроме переломов ног, носов, ключиц и сотрясения мозга, и вспомнить нечего. Года три назад спартаковец сломал голень игроку «Шинника»… Но мы имеем дело в основном с болельщиками. Так, на матче «Спартак» – «Зенит» питерцы зажгли столько дымовых шашек, что у многих началось удушье. Ко мне стояли около десятка человек, у «скорой помощи» – столько же. Капельницы ставил, уколы делал… Обращаются с ожогами от файеров, с разбитыми носами и пробитыми головами – падают с лестницы, ведь многие выпивши… Иногда зашиваем раны. Раньше случались травмы от палок ОМОНА, но сейчас нет – милиция научилась работать… Гол, кажется, забили. Я по шуму трибун четко определяю. Даже два...

Выходим к воротам №4. Точно, на табло – 0:2…

– Я так и думал. Не может «Локомотив» еще раз проиграть после 0:4, – печально говорит Жмаев и бредет обратно на рабочее место.

Около своей машины стоит реаниматолог Олег. Смотрит на поле. Правда, из-за сплошного рекламного щита видны только половинки футболистов…

– Повыше бы подняться, – говорю Олегу.

– Да ничего, мы не фанаты…

На игру ему плевать, поэтому он не прочь показать внутренности реанимобиля. Все-таки разнообразие во время пустых шести часов. Почему шести? Считайте: приехали за три часа до начала матча, уедут не раньше, чем через час после окончания…

Забираемся вовнутрь. Олег начинает экскурсию. Дефибриллятор посерьезнее, чем у санитаров, хотя и у этого, и у того один удар – 360 вольт. Кардиомонитор. На нем будет либо ломаная (жив), либо прямая (снимем шляпу…). Вот этим вентилируем легкие, этим аппаратом подаем кислород в маску или наркоз. Электроотсос для освобождения дыхательных путей от жидкости. В вакуумный матрас «запаковывают» переломанного…

– Эти матчи – разгрузка для вас?

– Да не сказал бы, все равно в напряжении. Мы работаем сутками. После матча начнутся простые выезды.

– Здесь – сплюнем – дефибриллятор не использовали, а в городе?

– Нечасто. Последний раз – месяц назад. Его же не при каждой остановке сердца нужно использовать.

– Сколько можно запускать сердце, какой предел по времени?

– Через пять-семь минут без кровообращения погибает кора головного мозга. Значит, это и есть предел.

В Интернете я нашел 64 случая смертельных исходов у футболистов. Поделил на два списка – от сердца и по другим причинам. Любопытная картина получилась. В первые сто лет истории футбола игроки умирали от ударов и столбняка, на них падали ворота, в футболистов попадала молния… Ни одного случая по «сердечным» причинам! Сердечные приступы у футболистов начались в 70‑е годы прошлого века. Из 44 смертельных исходов 35 – у сердечников. 80%!

Почему все-таки останавливаются сердца у футболистов? Пишут, у одного оказалась гипертрофическая кардиомиопатия, у другого – аритмогенная дисплезия, у третьего сердце огромное. Уж величину сердца при обследовании можно было разглядеть!
Павлов объяснил мне так:

– Сердце останавливается в результате так называемой дефибрилляции желудочка, когда начинаются беспорядочные, хаотичные сокращения. Причин много. Может быть скрытое воспаление сердечной мышцы. Человек находится на пике нагрузки, и у него закисляется организм. Плюс, когда играют в жару, электролитные нарушения. Стресс. И все эти факторы в один момент складываются, и в доли секунды запускается механизм смерти. И потом никогда не установить, от чего человек умер.

– Но обследования…

– Мы можем запретить футболисту заниматься спортом лишь при огромной вероятности того, что патология вызовет внезапную смерть. Но есть какие-то пограничные расстройства – мы их только принимаем к сведению. Ведь если у футболиста даже стойкие нарушения сердечного ритма, это не означает, что он умрет на поле. Он может играть до конца карьеры, и ничего с ним не случится. А если ему запретят, будет до конца дней проклинать врачей… Говоря научным языком, у спорт-смена высокие компенсаторные возможности сердца. Известны случаи, когда люди переносили крупноочаговые инфаркты на ногах и ни на что не жаловались. Бывает, на осмотре у спортсмена все в порядке, а потом он схватил инфекцию. Не придал значения, таблеточкой заглушил. И начинается осложнение на сердце, которого он даже не ощущает, могут только приборы показать. А у футболиста – решающий матч. Выходит и умирает. Если бы не играл, воспаление сердечной мышцы прошло – и никто бы даже не узнал, что с ним было.

Во время перерыва санитары греются в медпункте. Двое переодеваются – ротация. Пришли два студента, тоже хотят понюхать пороху.

– Все болельщики?

– Да, совмещаем приятное с полезным, – отвечает Артур.

– Как вам тренеры? Не возникало желания дать некоторым валерьянки?

– Возникало, – говорит Дмитрий. – Моуриньо самый эксцентричный! Тренер брянского «Динамо» (Валерий Петраков. – Прим. ред.) тоже… экспрессивный. На их матче с «Торпедо» не было болельщиков, поэтому все прекрасно было слышно – так крыл!

Они идут к кромке поля.

«Армия» снова как-то без огонька штурмует ворота Гилерме. Огонек возникает на трибунах – курится дымок, но все очень мирно. Ожогов и удуший сегодня не будет. Под ложей прессы сидит Влад с рацией наготове. Но экстренная связь не требуется. Правда, иногда люди-половинки исчезают из вида – падают, но не больно. Никто не бежит никого спасать. Санитары в ярко-оранжевом сидят, как положено, между скамейками запасных.

Врач Палыч из кабины то ли смотрит на поле, то ли нет. Такой же невидящий взгляд у шофера Александра. Олег дремлет где-то внутри рядом с дефибриллятором… Простаивает электрокар. В «Лужниках» ему меньше работы, чем на других стадионах: уже лет пятнадцать запрещено выезжать на поляну (хотя что будет синтетике!) – игроков к бровке эвакуируют на носилках санитары…

Поднимаюсь в медпункт №2 – а вдруг? Но все тихо и спокойно. Дежурные Галя и Василий болтают о чем-то в гулкой пустой комнате.

– Галь, а на твоей памяти было что-то серьезное?

– Однажды парень ногу сломал… Остальное ерунда – порезы, ушибы.

– Ну пока! Не скучайте!

– Да нет уж, лучше поскучаем, – смеется Василий.

«Армия» так и не размочила счет. За это поплатилась трибуна.

– Опять кресла повыдергивали, – жалуется Жмаев. – Смотрите!

Армейский сектор – как некондиционный подсолнух: выклевали птички зернышки то тут, то там… Пташки, правда, уже разбежались: матч несложный, отпустили фанатов с обоих секторов одновременно…

Мы со Жмаевым идем к ЦЭМП брать сводку.

– Всего три обращения! – сообщает врач Николай Теллин. – Травма подбородка, ребенок палец ушиб и девушка с головной болью. Все амбулаторные. Того, который с подбородком, можно было госпитализировать, но он отказался.

– Матч легкий. А самые трудные дни?

– Когда не хватает сил, и мы тоже начинаем работать. Вот в праздники, проводимые в «Лужниках», до ста обращений доходит. А на матчах – 25–30 максимум, когда играют ЦСКА – «Спартак», «Спартак» – «Зенит».

Жмаев заполняет свой протокол в медпункте. Работа закончена.