Попытаюсь поставить себя на место Аршавина. Юрий Цыбанев - о капитане сборной, Адвокате и Фурсенко

Лично я оценил бы способность капитана сборной к довольно изящной игре ума, сохранившуюся после тщетных физических усилий на поле. Собственно, за Андреем Сергеичем никогда и не водилось высказываний банальных. Человек, оказавшись втянутым в перепалку, всего-то сохранил верность себе. На этом я бы и поставил в истории точку.

Но дальнейшее крайне удручило. Чего ради депутат Беляков поместил в Интернете свой разговор с Аршавиным? Он что, возомнил себя следователем, а потом довел до общественности признательное показание? С чувством выполненного долга? Или ему было поручено от имени Госдумы сделать капитану сборной официальный запрос о причинах провала? Нет ведь – депутат, с его слов, пребывал в процессе отдыха и пришел в гостиницу принять пищу. Стало быть, у него был момент частной жизни, и у Аршавина такой же. Я вот давеча поболтал с соседом про жизнь, про работу. И что, он про мое или я про его должен раструбить всем вокруг немедленно? А ведь народ на депутатскую подставу капитана клюнул. И не только «простой» народ. Один из боссов «Газпрома» взял на себя уже и роль прокурора в «деле Белякова – Аршавина»: дескать, депортировать капитана сборной с родины как антинародный элемент…

Из-за чего вообще сыр-бор? Депутат ждал от сборной многого? Значит, он недостаточно внимательно следит за футболом, только и всего. К примеру, я многого не ждал, потому и проблем у меня не возникло. Отсюда и мое резюме: господин Беляков изобразил в Варшаве муху, норовящую полакомиться несвежей котлетой. Хотелось бы обнаруживать в слугах народа более солидные свойства, статусные.
Мухи – отдельно, котлеты – отдельно. Попытаюсь поставить себя на место Аршавина. Представить примерно следующее: я любимчик начальника (в аршавинском случае – тренера сборной), я ценный и незаменимый по внутреннему рейтингу моей организации. При этом сам анализировать качество своей работы умею не здорово. Как могу, так и работаю. Ей-богу, при таком раскладе на начавшееся по факту результата жужжание мух я бы осерчал круче, чем это сделал Андрей Сергеич.

В сборной-то все было совсем просто. Команда следовала тренировкам и установкам Адвоката. Разве мы слышали от Дика за два года хоть одну фразу о необходимости самоконтроля игроков или о духовной составляющей игры? Да ему такие строгие и высокие материи параллельны были! Причем и от болельщиков – всех! – после безутешной для них развязки голландец отмахнулся пренебрежительно.

А ведь и Адвоката легко понять. Президент РФС, работодатель голландца, два года расхваливал его труды на все лады, не жалея эпитетов. И даже лелеял голубую мечту его в сборной подзадержать. Что, Дик – камикадзе, чтобы после всего этого елея в чем-то каяться или хотя бы критиковать себя по существу?

Мы, знаете ли, в реальном мире живем – и правит в нем субординация, если кто забыл. И если уж разбираться в истоках провала, то делать это нужно согласно логике. Восстанавливать цепь заблуждений, приведших к тому, что котлета наша (рыбная, должно быть) оказалась сомнительной, второй свежести.

Юрий Цыбанев