Дурная голова мячу покоя не дает

Как и всякое начальство, советское не любило признавать ошибки и на попятную шло неохотно. Собственно, случаев открытой капитуляции – кот наплакал.

Уничтожение (1952–1953) и затем возрождение (1954) армейских команд мастеров

Данная экзекуция не имеет разумного объяснения – исключительно эмоциональное… В том году на Олимпиаде в Хельсинки сборная СССР проиграла в 1/4 финала югославам (5:5 и 1:3). За это ЦДСА и разогнали… На следующий год расправились с остальными армейскими командами мастеров, благо представился прекрасный случай: умер вождь, сына – генерал-лейтенанта Василия Сталина – посадили, команды остались без хозяина… С ВВС покончили до начала чемпионата, остальных добили в разгар: МВО, ВМС, Дом офицеров (ДО) Тбилиси, ДО Ташкента, ДО Киева… Но уже на следующий год в группу А вернулся ЦДСА, а в класс Б – многочисленные Дома офицеров…

Анатолий Исаев, чемпион Олимпийских игр 1956 года:

«Когда ВВС разогнали, нас перевели в МВО города Калинина. Но базировались мы в Лефортове. И вот в мае после тренировки приезжают тренер «Спартака» Соколов и администратор Морозов. Вывели меня из раздевалки: «Сейчас вас повезут в комитет, будут предлагать команды, не хочешь играть за нас?» – «С удовольствием!». Возвращаюсь, подходит начальник: «Что за переговоры? Я тебя сейчас в Хабаровск пошлю!». И вот нас везут в комитет, по очереди вызывают, по периметру комнаты сидят тренеры на стульях. Мне говорят: «Вас хотят «Торпедо» и «Спартак». Что скажете?» – «Спартак». Но через год вернули ЦДСА, и они мне весь зимний отпуск испортили! Обрабатывали… Привезут к себе утром, держат до вечера, жрать не дают. Так достали, что подписал заявление. И тут же поехал в «Спартак», сказал, что вынудили. И началась война, в которой «Спартак» победил».

1973 год. Федерация постановила: после ничейных матчей команды бьют пенальти до победного, на кону – одно очко

За год до этого, в начале 1972 года, председатель федерации Валентин Гранаткин заявил о необходимости «решительно бороться» с ничьими как «тактическим приемом» и сравнил футбол с боксом, где уклонение от боя «рассматривается как трусость и неспортивное поведение».

Действительно, количество ничьих в чемпионатах СССР росло год от года. В 1936 году в группе А ничьи составляли 19% всех матчей, в 1939‑м – 23, в 1955 – 28, в 1965 – 30, а в 1972 – 32%. Но беспокоило даже не количество ничьих, а явно договорный характер многих…

Почти десять лет спустя заочно Гранаткину ответит идеолог договорняков Валерий Лобановский. В 1981‑м после скандальной ничьей ЦСКА в Киеве на заседании федерации тренер «Динамо» перевел сравнение футбола от бокса к более интеллектуальному виду спорта: «Шахматисты, играя на самом высоком уровне, намеренно сводят игру на ничью. Почему футболисты не могут этого сделать?».

Вернемся в 1973‑й. Федерация решила: хотите получить очко – бейтесь до последнего!

Евгений Ловчев, защитник «Спартака» 1970-х:

«Тот год отнял у вратарей столько нервов! Полевой-то один раз ударит, а вратарю иногда десяток ударов приходилось отбивать. Ведь были счета – 11:12! Сколько нервов истрепали тренеры! Помню, сидел тренер ЦСКА Валентин Николаев почему-то в военной форме, фуражку то приподнимает за козырек, то опускает – нервничает. Теллингер бьет последний удар и не забивает. Николаев как швырнет фуражку в лужу!
Вообще-то я не боялся бить пенальти и после первой ничьей забил без проблем. Играем потом в Киеве, «Динамо» сравняло счет на последней минуте. Женька Рудаков встал в ворота: он тонкий, но руки расставил – кажется, от штанги до штанги. И я попал в штангу. Проиграли – 2:3. После этого перестал бить».

Вячеслав Чанов, вратарь «Шахтера»:

«Конечно, чертыхался! Отстоишь весь матч, а потом еще мучения… Лотерея. Помню, играли в гостях с минским «Динамо», сыграли – 0:0, по пенальти выиграли – 9:8. Этого очка динамовцам, наверное, и не хватило – вылетели в том году… Иногда команды выпускали в конце матча перед серией более свежего вратаря. Это как раз мой случай – я сменял Дегтярева. Но и вообще считался специалистом по пенальти: в чемпионатах СССР больше всех отразил – одиннадцать».

Владимир Букиевский, штатный пенальтист «Спартака» :

«Поначалу мы к этому относились серьезно, даже тренировали пенальти. Но потом не то чтобы надоело, а… дурдом. Эти серии превратились в фарс. Но, конечно, кому очко больше нужно было, тот и получал – договаривались».

Валерий Маслов, бывший игрок сборной, в 1973‑м заканчивал карьеру во второй лиге – в вологодском «Динамо»:

«Начали сезон. И вдруг после матча бьем пенальти. Все начали хохотать – кому это нужно. По часу продолжалась эта фигня! Пока отдохнем, пока ворота разыграем, очередь – кто бьет первым, то да се… В первых матчах народ еще оставался, потом все поняли, что ерунда: начинаем бить, а на трибунах – никого! (Смеется.) И на тренировках не отрабатывали пенальти – на фиг они нужны! И за ничью нам, кажется, все равно уже не платили – денег хватало только на победы, а их было много и дома, и в гостях».

Виктор Понедельник, в 1970‑е заведовал отделом футбола в «Советском спорте»:

«В газете были и выступления против – письма читателей. Но все-таки каждый редактор понимал, что рискует своим местом: все самое острое убиралось».

Как бы то ни было, в 1973‑м процент ничьих падает до 27,7…

В 1974‑м федерация решила: пенальти бьют только после «сухих» ничьих и только по пять ударов, а если в серии опять ничья, соперники получают по одному очку

Чтобы не превратить вратарей в законченных неврастеников, решили сделать послабление в регламенте. Хотя эффект был легко предсказуем: сыграв по нулям, команды начинали гонять ничейку уже в сериях, пока в мае федерация не поставила крест на эксперименте. Но формальным могильщиком реформы считают Евгения Ловчева. 26 апреля в матче против «Динамо» Тбилиси в «Лужниках» спартаковец демонстративно с точки ударил в сторону… бокового флажка.

В отчете о матче журналист Олег Кучеренко написал: «Команды проявили крайне неуважительное отношение к зрителям. Спартаковцы трижды демонстративно пробили мяч мимо ворот. Соперники явно не хотели выигрывать друг у друга».

Евгений Ловчев:

«Я всегда был против договорняков, но после боевой ничьей договориться и получить по очку – это совсем другое дело! Первый матч сыграли – 0:0 в Донецке, потом с Толей Коньковым договорились: забиваем по три. Говорю ребятам (я был капитаном): ты забиваешь и ты, а Логофету: «Ген, ты – последний, не забиваешь…» Все нормально – по очку получили. А в конце апреля играем в Москве с грузинами. Опять – 0:0. Договариваемся: забиваем по два пенальти. Снова распределяю, кто мажет. Генка говорит: «Э нет, я в прошлой игре не забивал. Теперь твоя очередь». И вот я бью последним и должен промахнуться. Но ведь надо тоже уметь не забить пенальти! В руки вратарю бить? Стремно – последний удар, а если он упадет? Короче, пнул мяч в сторону углового флажка – чтобы уж наверняка… Но не сообразил, что матч показывают по телевидению.

Через день подходит Николай Петрович Старостин: «Будет собираться КДК, тебя дисквалифицируют». – «За что?» – «За то, что ты так ударил, а потом показывало телевидение, как ты улыбаешься издевательски». – «Да, может, у меня нервный смех был». В результате пенальти все эти отменили, меня так и не разбирали, но матч решили переиграть летом. И вот подходит ко мне Кахи Асатиани под трибуной: «Давай вничью сыграем». – «Нет, Кахи, будем играть по-настоящему». Мы выиграли – 1:0.

Такая же история произошла в 1972‑м на Олимпиаде в ФРГ. В регламенте было записано: в случае ничьей в матче за 3‑е место обе команды получают бронзовые медали. Мы играли с ГДР, выигрывали после первого тайма – 2:0. Во втором немцы сравняли счет. Без всяких договоров. Но когда выходили на дополнительное время, мы стали показывать немцам на руках – 0:0. И вот начали катать мяч мы и они. А когда вручали медали на следующий день, нас освистали».

В тот сезон команды, казалось, решили возместить все потерянные в прошлом году ничьи – уровень миролюбия подскочил сразу до 36%.

В 1976 году федерация решила провести два чемпионата – весной и осенью

«Это было сделано в интересах киевского «Динамо» – ведь оно почти в полном составе в том году играло за сборную на Олимпиаде и в чемпионате Европы четвертьфиналы против Чехословакии. И там, и там пролетели… Пролетели киевляне и в осеннем чемпионате – заняли второе место. А чемпионаты эти с подачи Киева были разной ценности: осенний, в котором «Динамо» выступало основой, было как бы главнее – победитель играл в Кубке чемпионов. Я играл тогда за московское «Динамо». Мы выиграли весенний чемпионат, и нам достался второстепенный Кубок УЕФА».

К слову, Киеву шли навстречу и в других вопросах. В 1986‑м федерация постановила: в период чемпионата мира команды, отдавшие в сборную двух и более игроков, могут гонять ничьи без оглядки на лимит (о лимите – ниже. – Прим. ред.), на эти матчи он не распространяется. Кстати, киевское «Динамо», получив таким образом лишнее очко, стало первым, обогнав «Динамо» московское.

В 1978 году вводится лимит на ничьи: только восемь приносят очки, от каждой следующей – никакой пользы. В 1981‑м лимит увеличен до 10 – в высшей лиге и до 12 – в первой. В 1989 году
отменен

После сокрушительного поражения в первой антиничейной кампании федерация взяла паузу. Команды же, казалось, умерили ничейный пыл: в 1975‑м их набралось 32%. В следующем же весеннем чемпионате вдруг начали биться, как в далеком 1939‑м, снизив уровень ничьих до 25%.

Евгений Ловчев:

«А что тут удивительного? В весеннем чемпионате можно было бегать в свое удовольствие – никто не вылетает. Потом обычно процент поднимался за счет Киева, а тут они играли дублерами…»

Действительно, уже в осеннем чемпионате ничьи полезли вверх (29%), а в 1977‑м мирно завершилась почти половина всех матчей (45%)! Федерация вводит лимит: чтобы не терять очки, предлагалось играть на уровне 26,6% ничьих…

Дала ли эффект эта мера? Конечно. В 1978 году ничьих стало чуть ли не в два раза меньше, чем в предыдущем, – 25%. Радует и статистика следующих чемпионатов: 1979‑й – 27%, 1980‑й – 29%, 1981‑й – 28%… 1988‑й – 28%… Однако…

Владимир Родионов, бывший генсек РФС:

«Да, ничьих стало меньше, но стало ли меньше договорных матчей? Не думаю. Наш народ ушлый, начали больше договариваться о поражениях».

Федерация, ополчившись на ничьи, действительно в упор не замечала все больший размах пораженческих настроений… Заметили через одиннадцать лет!

В 1937 году после начала чемпионата решили, что ЦДКА надо срочно вернуть из группы Б в А. Обоснование – клуб вылетел в прошлом году из А не потому, что был слабее всех, а потому что нагрузили на него сразу три чемпионата: СССР, РККА и московского гарнизона, отчего ребята начали валиться от травм и усталости. Чемпионат 1937 года в группе А ЦДКА снова закончил последним.

В 1938 году решили чемпионат группы А играть в один круг, зато 26 (!) командами.

В 1940 году решили матчи Кубка играть после чемпионата, наметили 28 пар, но чемпионат затянулся, наступили холода, и на Кубок плюнули…

В 1948 году решили провести чемпионат в две группы А (в каждой по 15 команд). Начали, сыграли 22 матча, аннулировали их и вернулись к прежнему регламенту.

В 1952 году решили чемпионат начать в июле и провести его в… Москве в один круг. Весной же организовали турнир на приз комитета физкультуры и спорта, включили в него две сборные (под названиями «Москва-1» и «Москва-2») и начали наигрывать их для Олимпиады. Две «Москвы» так и не доиграли турнир, а на Олимпиаде вылетели в 1/8 финала… Всесоюзный же чемпионат превратил столичные поля в огороды.

В 1964 году решили запретить командам принимать игроков без среднего образования и нигде не обучающихся.

В 1965 году решили, что на замену в командах класса А должны выходить один вратарь и один полевой, но только если накануне сыграют не меньше тайма за дублеров.

В 1966 году решили, что для пропаганды спорта каждая команда класса А должна провести в чемпионате два матча в футбольной провинции. Валерий Маслов (московское «Динамо»): «Предполагалось, что на матчи будет народ валить валом, но этого не произошло. Мы играли где-то в Сибири, и аншлага не было».

В 1979 году решили, что игроки сборной выступают в чемпионате в майках с гербом СССР. Александр Бубнов: «Очевидно, чтобы соперники видели и не ломали… Этот герб мне на майку в клубе нашили».

В 1986 году решили, что игроки обязаны играть в форме только отечественного производства. Александр Бубнов: «Федерация решила поддержать отечественного производителя.

Но команды обходили это правило: динамовцы Киева и Тбилиси на месте адидасовского значка нашивали букву «Д», мы же, спартаковцы, эти три листа пластырем залепляли…»