Сокрушитель и Д’Артаньян. Питерский художник представил игроков «Зенита» в необычном образе [ФОТО]

Знакомьтесь: Игорь Кожевников. Родился в Сведловске, но уже давно живет и работает в Петербурге. С отличием окончил Российскую академию художеств. В мастерской художника ремонт, поэтому с автором необычных портретов встречаемся в салоне, где хранится его последняя работа: защитник Александр Анюков в виде римского воина. Бережно распаковываем творение...

– Над этой картиной я работал около двух лет, – рассказывает Кожевников. Продумал все детали. «Зенитовский» цвет одеяния, щит с изображением льва, инициалом «А» и знаком зодиака Весы.

– Как возникла идея писать портреты футболистов «Зенита»?
– Я болельщик с тридцатилетним стажем. Прекрасно помню первое чемпионство «Зенита» в 1984 году. Симпатизировать клубу стал еще в Екатеринбурге, а в Питере просто невозможно не болеть за «Зенит». Как художнику, мне давно хотелось выразить себя в этой сфере. Долго искал подход. Изображать футболистов такими, какими мы их видим на поле или на экране телевизора, было бы банально. Кто такой герой? Это человек, преодолевающий силой духа противодействие богов, стихий, людей, обстоятельств. Мужчина прежде всего воин. Петербург был основан как имперская столица. Здесь много памятников в стиле ампир, и я использую это в своих работах. Например, элементы доспехов Павла Погребняка были взяты с барельефа Александрийского столпа. Это перекликается и со стратегий имперской компании «Газпром», которая пытается реализовать свои амбиции в футболе. Появление итальянца во главе «Зенита» тоже добавило колорит, ведь Петербург строили итальянские архитекторы, – объясняет мастер.

– Каждый портрет серии Imperium сопровождает надпись на латыни, которая, на мой взгляд, отражает характер человека. У Погребняка это девиз Veritas vincet – «истина побеждает». Всем известна любовь Павла к правде, из-за чего он иногда и страдал, когда высказывался о судействе. Надпись на щите Анюкова In omnia paratus означает «готов ко всему». Это человек, который обладает качествами героя-воина, которые позволяют ему выдержать все испытания – конкуренцию, травмы.

Первым зенитовским портретом работы Кожевникова стал Александр Кержаков в образе Д’Артаньяна. Художник написал его незадолго до того, как нападающий отправился искать счастья в испанскую «Севилью».

– Портрет Кержакова – первая попытка нащупать подход, – говорит автор. – Он выполнен совсем в другой манере. Это скорее стиль, присущий Никасу Сафронову, – «ряженые».

– Почему Кержаков – Д’Артаньян?
– Подобно Д’Артаньяну Кержаков ворвался в мир сильных взрослых людей с большими достижениями и быстро всех опередил. Кроме того, я обсуждал идею этой картины с Михаилом Боярским.

– Боярский разрешил использовать образ Д’Артаньяна?
– Да, – улыбается художник. – Была даже мысль, чтобы он Кержакову этот портрет подарил, но дальше разговоров дело не пошло.

– Почему картину купил экс-продюсер группы «Ласковый май» Андрей Разин?
– Это очень импульсивный человек. Восхитился и купил. Не знаю, видел ли ее сам Кержаков.
– Если Кержаков – Д’Артаньян, кто тогда три мушкетера? Догадываюсь, из какого клуба гвардейцы кардинала…

Собеседник, посмеиваясь, принимает условия игры.

– Портосом должен быть кто-то сильный, добродушный. Может, Халк? Благородный Атос – это, безусловно, Семак! Только он счастливее Атоса в любви. Арамис – красавчик, сердцеед. Кому это больше подходит? Еще он красноречив и изящен – Широков, что ли?

– Изначально у вас есть мысль, что надо написать портрет так, чтобы он понравился герою, и он его приобрел?
– Если человеку нравится – он берет. Не нравится – никаких проблем. От всех моментов, которые могут не понравиться, я отказываюсь. Но лести в моих работах нет. Лесть не вдохновляет.

– Правда, что Погребняк приобрел у вас картину за внушительную сумму? Сколько футболист готов заплатить за такую работу?
– Сумму не открою, но Погребняк умеет торговаться, скажу я вам! Паша уже собирался ехать в «Штутгарт», но в последний момент сказал: «Ладно. Беру!». Кержакова-Д’Артаньяна Разин купил за десять тысяч долларов.

– Какие планы по поводу следующих картин этой серии?
– Конечно, Широков! Интересная личность и одаренный футболист. Тонкий игрок, сумевший преодолеть сложности в начале карьеры. Под него у меня есть сюжет, пока не буду говорить, какой. Есть образ под Малафеева, очень хочу сделать Игоря Денисова. Работа будет называться «Сокрушитель». У Быстрова дерзкий характер и в ряд воинов он подходит. Пока решаю, какую символику для него подобрать.

– Вы все время говорите о российских игроках. А как же легионеры? Предлагаю идею: Бруну Алвеш в образе Отелло.
– У Бруну вообще отличный типаж. Очень вдохновенный. Но он может «Зенит» в недалеком будущем покинуть. Пока руки дойдут, уже уедет. Боюсь браться. Алвеша вижу в образе португальского мореплавателя. Похож на капитана каравеллы.

– В этом смысле не испугались за Денисова, когда у него был конфликт с «Зенитом» и он мог покинуть клуб?
– Ха! Вот вам история про первые два портрета. Как только я написал Кержакова, он уехал в «Севилью». Взялся за Погребняка – тот перешел в «Штутгарт».

– Выходит, «Зенит» теперь рискует потерять Анюкова?
– Надеюсь, что примета не в том, что игрок непременно покинет «Зенит», а в том, что его карьера начинает новый виток. Может, Анюков станет играть еще лучше, хотя это трудно.

– Как насчет портретов игроков других клубов?
– Есть замысел: изобразить в символическом виде противоборство «Зенита» либо со «Спартаком», либо с абстрактным принципиальным противником. Представьте: ристалище, гладиаторская арена! «Зенит» для меня – это образ льва. «Спартак» можно подать в виде гладиатора с маской вепря в красно-белом одеянии. Гладиатор сражается со львом, но лев, естественно, доминирует. Я пишу для зенитовских болельщиков, поэтому хочу показать, что лев побеждает.

СПАЛЛЕТТИ – АЛХИМИК

– Каким будет портрет Спаллетти?
– У меня есть два образа. Первый: Спаллетти – предводитель войска. Второй: Спаллетти в образе алхимика. Он говорил, что работает над химией командной игры. Алхимики стремились претворить свинец в золото. Метафора прозрачна: через химию игры к чемпионству. Спаллетти во время матчей задумчив, погружен в свои мысли. Похож на философа.

Собираю материал, чтобы ни один знаток алхимической культуры не смог меня уязвить неточностью в деталях. Чтобы все реторты, колбы, гримуары были изображены, как надо. Думаю над портретом Халка. Не подскажете, он религиозный человек?

– Кажется, да.
– Хочу сделать большой портрет Халка, связав его со статуей Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро. Халк под сенью Христа. Но это совершенно из другой оперы.