Александр Каратаев: В «Баварии» заставил Маттеуса кувыркаться

130 км к северо-востоку от Ростова. 40‑тысячный Красный Сулин, в прежние времена славящийся своим металлургическим заводом. Улица Комарова, обычный панельный дом. Вишня у подъезда.
Третий этаж, двухкомнатная квартира. В прихожей на стене за стеклом – постер чемпионской «Баварии» сезона-1993/94 с автографами. Все звезды – Маттеус, Жоржиньо, тренер Герд Мюллер…
Второй ряд, пятый слева. Сюр на грани реальности (откуда бы?!), но реальнее некуда – единственный русский футболист в истории «Баварии». Александр Каратаев.

– 19 лет, великая «Бавария»... Как?!
– Скауты были на юношеском чемпионате мира 1993 года в Австралии, где я в трех матчах забил два гола. Мы вышли в четвертьфинал, но там я не смог сыграть из-за перебора желтых карточек. Проиграли Гане – 0:3.

Я играл центрального полузащитника – или опорника, или «под нападающими». Оба гола забил со штрафных. С левой ноги через «стенку».

– То есть «Бавария» предложение сделала в Австралии?
– Проявила интерес. Но возникла проблема – я заболел желтухой. Заразился на зимних сборах, когда с «Локомотивом» в Индию летал. В номере вода закончилась, пить нечего – я и набрал из-под крана. Не глотал даже – только рот пополоскал. Видимо, зараза со слюной попала. А на чемпионате мира инкубационный период закончился, и я уже все матчи проводил с температурой 37,3.

Подозревали малярию, но врач сборной Ярдошвили сразу сказал – скорее всего, желтуха. Сдал анализы – подтвердилось.

В Москву вернулись – лег в больницу. А тут из «Баварии» вызов. Немцев предупредили: человек желтухой болеет. «Ничего, мы его здесь вылечим». Из тушинской «инфекционки» в Мюнхен отправился.

– «Локомотив» легко отпустил?
– Без проблем. Хотя ситуация, конечно, – только пришел из «Спартака», всего неделю на контракте…
«Локомотив» за трансфер получил 300 тысяч долларов. Клубный рекорд? Не знаю. Но мне Олег Гарин рассказывал, что «Локомотив» еще долго «моими» дойчмарками зарплату выдавал.

– Вы ведь к тому моменту уже были женаты?
– Да, и ребенок маленький. Но сначала полетел один. Первые впечатления? Супер! Все солидно, цивильно. Поля, условия для тренировок... После Баковки, где вместо базы – деревянный домик, а вместо поля – огород, – небо и земля.

– Сдержала «Бавария» слово – вылечила от желтухи?
– Через полгода был здоров. Но форму почти весь сезон набирал. Печень болела постоянно – в боку кололо. Двигаться нормально не мог. Врачи давали на восстановление около года. Так и получилось – только к лету 1994‑го стал приходить в себя.

Из-за этого, считаю, в «Баварии» и не заиграл. Немцы «газа» требовали. Тем более от опорного полузащитника. Я принялся передачи раздавать, а они мне: «Ноу, пас! Газ давай!». А что я мог в таком состоянии? Отвечал: «Закончился газ, подождите» (смеется).

– Почти все время провели в дубле?
– За первую команду только один матч сыграл – в 1994 году на Кубок, уже не помню с кем. Вышел в основе, все 90 минут отбегал.

Я с первой командой и тренировался, и на матчи ездил, но играл за дубль. Мы в Оберлиге выступали – считай, третий дивизион. Команда подобралась что надо – Хаманн, Циге, Штернкопф… Вся молодежная сборная Германии, многие – будущие звезды.

– Тренером у «Баварии» в 1993 году был Эрих Риббек.
– Он-то и хотел меня видеть в Мюнхене. Готов был ждать, пока восстановлюсь. Но «Бавария» неудачно выступала в чемпионате – шла на 11‑м месте, и зимой команду возглавил Франц Беккенбауэр.

– Романцев рассказывал: «Через две недели звонят мне из «Баварии», не помню уже кто, и говорят: «Беккенбауэр сказал, что Каратаев – самый большой талант, которого он когда-либо видел». Через неделю опять звонок: «Беккенбауэр потребовал, чтобы через двадцать четыре часа этого человека в команде не было». Больше о Каратаеве в футболе никто никогда не слышал».
– Вот наплел! Откуда он вообще взял это? Во-первых, почему из «Баварии» Романцеву звонили? Я ведь в Мюнхен из «Локомотива» уезжал. Во-вторых, ничего такого и близко не было. С Беккенбауэром у нас всегда были ровные отношения. Интеллигентный человек, в очочках – рассудительный, общительный. Он, кстати, в том сезоне «Баварию» чемпионом сделал. За полгода на первое место поднял!

– Вам медаль дали?
– Не наиграл. Но на чемпионские торжества пригласили.

– Шансы на основу...
– В первой команде в центре поля играли Шолль и Нерлингер. Вполне можно было конкурировать. Если бы не здоровье. Поехали с Беккенбауэром на сборы в Ниццу – нагрузки сумасшедшие. Бежать, топтать... Я говорю: «Не могу, не готов еще». Какому тренеру это понравится?

Я и в дубле долгое время не давал того объема, который требовался. Только к концу сезона начал нормально двигаться, силу почувствовал.

– Вы рассказывали: «В «молодежке» успел подружиться с Шоллем и Циклером».
– Да я со всеми нормально общался. Но больше всего, пожалуй, с Дитмаром Хаманном. Мы и жили рядом, на тренировки вместе ездили, и за место в составе конкурировали. Диди в той команде выделялся. Было видно – далеко пойдет.

– Прозвище у вас было?
– Поначалу Горби звали. Горбачев еще в моде был. А потом или Саша или Алекс.

– Немецкий учили?
– Выдали мне преподавателя, женщину. Каждый день приходила из университета – по два часа занимались. Голова пухла! Между двумя тренировками отдыхать нужно, а я за учебниками сижу. Спать хочется, а она мне плетет на немецком...

Учила меня, учила, а я все равно ни бум-бум. Оказывается, нужно было местный диалект знать. В итоге практика помогла – общение в команде. Через год более-менее разговаривал.

– Сейчас с языком как?
– Никак. Забыл. Столько лет без практики.

– Легионеров в той «Баварии» было наперечет.
– Это и понятно – по правилам только три иностранца могли одновременно на поле выходить. В «Баварии» чаще всего – голландец Ваутерс, бразилец Жоржиньо и колумбиец Валенсия.

– Маттеус выделялся?
– Конечно! Главная звезда, чемпион мира, капитан. В игре все слушались беспрекословно. Жесткий человек, любому мог «напихать» на раз-два. Но на тренировках работал без каких-либо привилегий, наравне со всеми.

У меня с ним любопытная история связана. Считай, только приехал, после тренировки били штрафные. На воротах – Ауманн. Я раз – и в «девять». Маттеус присмотрелся: «Ну-ка, давай еще». Я с левой ноги туда же – тащи! Маттеус предлагает спор: «Еще раз попадешь – кувыркаться буду». Я в «паутину» – бамс, три из трех! После этого Маттеус отдал мне свою майку с десятым номером. И под общий смех начал кувыркаться. Но сначала Ауманну «напихал» (смеется).

– На традиционный «Октоберфест» ходили?
– Всей командой в шатре сидели, пиво пили – и игроки, и тренеры, и руководство. Там доктора даже заставляют пиво пить! Валенсия не хотел, перед ним кружку ставили: «Надо!». Все-таки в Германии пиво – это Пиво. Лучшее восстанавливающее средство после игр. Все продукты натуральные. Валенсия потом тоже распробовал, понравилось.

А главное, все на доверии. Никто не нажирался как свинья. Тот же Маттеус после игры шел в автобусе к холодильнику и спокойно наливал бокал. Я когда в первый раз увидел, в шоке был. Стоит, с тренером разговаривает – в руке пиво...

– Зарплата в «Баварии»? По сравнению с Россией?
– Чистыми я получал 9 тысяч долларов. Еще 3 тысячи уходили на медицинскую страховку, аренду дома... И все равно это было намного больше, чем в «Спартаке» и «Локомотиве». Плюс премиальные – 500 марок за победу. А мы со второй командой почти всегда выигрывали.

В общем, условия шикарные. Но все равно домой тянуло. Футбол футболом, а жить мне всегда хотелось только в России. Душа к загранице вообще не лежала.

– Контракт у вас был годичный?
– По схеме «1+3». Но Беккенбауэр сказал: «Мы не можем ждать, нам нужен готовый игрок для первой команды». А тогда как раз Хаманн подходил. Получается, летом приехал, летом уехал.

– Потом с кем-то из «Баварии» общались?
– С тем же Хаманном лет пять созванивались. Пока не потерялись.

– На память от того времени что-то осталось?
– Только этот плакат в прихожей. Футболки роздал, был еще национальный баварский костюм – шорты, клетчатая рубашка, безрукавка, ботинки смешные – тоже кому-то подарил.

– Когда в последний раз в Германии были?
– В 2000 году. Слетали с женой отдохнуть. Можно бы еще съездить, но все некогда.

– Если приедете на «Альянц Арену», как думаете, болельщики узнают?
– Куда там! Никто уже и не вспомнит. Да и внешне я сильно изменился – было 70 кг, а сейчас 95.

– Сам факт – единственный российский футболист, надевавший футболку мюнхенской «Баварии», – греет душу?
– Приятно, конечно. Я где-то слова Беккенбауэра читал: «Каратаев – первый и последний русский в «Баварии». Не знаю, правда, комплимент это или критика (смеется).

– Из «Баварии» вы перешли... в «КАМАЗ». Поворот, однако.
– Сначала пытался в Европе устроиться – «Твенте», «Ганза», «Дуйсбург»... В «Карлсруэ», помню, с Кирьяковым после тренировки пошли поужинать: «Сань, отлично выглядишь!». Я и сам чувствовал – болячки больше не беспокоят. Но тренер Шефер только руками развел – с агентом не договорились. Может, за меня много денег просили – я в эти дела не влезал.

Когда возник вариант со второй Бундеслигой, я решил, лучше в Россию вернуться. Хотел с «Локомотивом» договориться. Приехал, все с Семиным обсудили. Я просил «подъемные» 12 тысяч долларов – нормальные по тем временам деньги, ничего сверхъестественного. Семин согласился, но Филатов уже на подписании контракта все переиграл. «Мы сейчас только 4 тысячи дать можем, остальные позже». Я вспылил: «Я у вас всего неделю провел, вы на мне триста штук заработали, а теперь экономите?». У Филатова руки затряслись: «Ну вот так...». Мне обидно стало, послал я его и уехал в Набережные Челны.

Насмотрелся я в этом «КАМАЗе»... Тренером тогда был Четверик, который раньше на заводе работал и к футболу никакого отношения не имел. На баяне играл – да, но чтобы тренировать... Что он плел! Будем платить столько-то, подъемные такие-то... Обыгрываем «Спартак» – 2:0: «Вон твоя машина стоит, забирай». А отдают другому... Брехня полная!

– После «КАМАЗа» была еще одна попытка покорить Германию. Летом 1996 года заключили годичный контракт с «Майнцем», выступавшим тогда во второй Бундеслиге. Однако и там не задержались, провели только 6 игр.
– Сначала я поехал в Израиль, в «Маккаби» Тель-Авив. Но там не играл, только тренировался. А «Майнц» сразу предложил контракт, без просмотра. Тренер Вольфанг Франк очень хотел, чтобы я у него играл.

Странное дело – хотеть-то он хотел, а играть не давал. Ставил другого новичка – центрального хава. Мне же только обещал: «Вот-вот, сейчас-сейчас». Так весь сезон «завтраками» и прокормил.

– В «Майнце» вы пересеклись с Юргеном Клоппом, который сейчас входит в число лучших молодых тренеров Европы.
– Клоппа хорошо помню. Крайнего защитника играл.

– Разве не нападающего?
– Защитника. Нормальный, средний уровень, но не более того.

Немцы как игроки – понторезы. Во второй лиге таких 90 процентов. Перед тренером любят повыделываться, на тренировке красиво подкатиться. Клопп тоже любил понты прогнать. А потом в игре мяч шарашил незнамо куда!

Когда пару лет назад по телевизору увидел, что Клопп «Боруссию» тренирует, сильно удивился. А он два сезона подряд «Баварию» в чемпионате выпорол. Красавец! Фартовый, конечно. И целеустремленный.

– Уже в игровые годы был таким неформалом?
– Точно такой и был – с щетиной и в очках! Один в один, вообще не изменился. Игрок – средний, человек – замечательный: простой, веселый, общительный. И очень умный. Еще когда играл, учился в университете. Все время с какими-то тетрадками…

– В финале Лиги чемпионов за него болели?
– Я всегда за «Баварию» болею. Не чужой клуб все-таки.

– Ваши слова: «Наверное, мне где-то не хватило головы. Будь возможность все начать заново, многое бы изменил – прежде всего во время пребывания в «Спартаке» и «Баварии». О чем речь?
– Рано начал режим нарушать. То пивка попить, то еще чего-нибудь. Верни время назад – пахал бы как проклятый. Не выпивал бы вообще! Какое там, в ж...у, пиво! Подскажи кто-нибудь взрослый, может, и по-другому бы карьера сложилась. В «Спартаке» бы точно заиграл…

Я ведь как из «Спартака» ушел? Все со сборной началось. На турнире в Испании погудели на банкете. Все команды до утра гуляли, а нам приказали в 23.00 сидеть по номерам. Мы задержались – в гостиницу пришли в… пять утра. Главный тренер Пискарев увидел: «Уроды!». Хотел по линии РФС дисквалифицировать – не получилось, простили. Но в «Спартаке», куда Пискарев тоже заяву написал: «За нарушение спортивного режима наказать», начали разбираться.

Романцев давно на меня зуб точил. Пошли собрания. «Голосуем, чтобы Каратаева не было в команде». Половина против, половина за. И тут Старостин, Дедушка, – бах – поднимает руку против. Николай Петрович очень меня любил.

Второе собрание – картина повторяется. Романцев ничего сделать не может – против Старостина пойти. Цирк! После третьего собрания я сам к Дедушке подошел: «Николай Петрович, зачем вам это нужно? И как мне после такого с Романцевым работать? Уж лучше уйти».

А меня как раз Газзаев в «Динамо» звал. Неделю я в Новогорске оттренировался, но контракт не предложили. Газзаев ничего толком объяснить не мог. Прихожу домой, я тогда в Чертаново квартиру снимал, Семин звонит: «Санек, давай к нам!». И буквально на следующий день я подписал контракт с «Локомотивом». В Тарасовку приехал автобус, погрузили мои вещи...

– С Романцевым «не сошлись характерами»?
– Точно. Хотя поначалу замечательно относился. В 16 лет начал к основе подпускать.

Но потом случилась история, после которой отношение резко изменилось. В 1991 году в Тарасовку на мою фамилию пришел вызов из ПСВ. Романцев узнал: «Мы в тебя столько вложили, а ты в обход клуба в Европу уезжаешь?». И перестал выпускать – кого ни попадя ставил, только не меня.

Начал по всяким мелочам придираться, «душить». Выдумал, что я с балкона на его машину... окурки бросаю. Мы на базе жили – его комната над нашей. Романцев машину под окнами парковал. «Каратаев, еще раз, и выгоню!». А в команде все знали, что я не курю. Поэтому в шоке были от таких претензий. Да если бы и курил, спокойно в унитазе бычок затушил! Нет, я его специально для Романцева берег! Ну цирк же!

– Из воспоминаний Романцева: «Помню пару талантливейших ребят из ростовского интерната – Петрова и Каратаева. Очень проблемные. В институт их устраивали, в Малаховку. Я, главный тренер «Спартака», поехал за них просить. Договорился, что не надо все экзамены сдавать, только стометровку пробежать. А они мне: «Мы что, будем вместе со всеми бежать сто метров?» – «Будете», – говорю. – «Да-а?..». Играли бы – терпел бы, черт с ними. Но прибавлять в какой-то момент они перестали».
– Вот плетет! Жиляев, начальник команды, нас всех в Малаховку привез, мы написали, что требовалось, сдали экзамены по специализации «футбол» – нужно было по воротам попасть. «Все, вы студенты». Никаких стометровок и в помине не было!

– Поговорить с главным тренером не пытались, объясниться?
– Да как с ним разговаривать? Тихоня, в номере на базе вечно закроется, футбол до утра смотрит, пятьсот пачек сигарет выкурит...

– Ваш одноклассник по ростовскому спортинтернату Дмитрий Ананко рассказывал: «Когда мне было 18 лет, в «Спартаке» компания одногодков по юношеской сборной СССР собралась – Юра Петров, Саша Каратаев... Было дело, слегка погуливали – ростовчане любят компании. Видимо, однажды у Романцева терпение лопнуло».
– Насчет гулянок – да, пили пиво. Но чтобы пьяными на тренировки выходить – такого никогда не было. В запои не уходили, и не «зашивал» нас никто. Так, собирались после матчей...

А кто не собирался? В том же «Спартаке» 95 процентов курили и бухали по-черному! Выкладывались на поле, но и отдыхали – будь здоров. Просто я всегда попадался. Кто-то постоянно бухает, а я первый раз за три года сел пива выпить. И как назло, меня в этой компании ловят! И все – «алкаш, пьяница…».

Что самое интересное, тренеры, нас гонявшие, в свое время в двадцать раз больше пили! А из себя святых корчили.

– Петров, друг закадычный, где сейчас?
– В Голландии. Закончил там карьеру – остался жить.

– Почему все-таки в футболе не реализовались? Такой потенциал был...
– Считаю, мог и в «Спартаке» заиграть, и в «Баварии», и в первой сборной. Одной причины нет, все вместе сказалось: и здоровье, и характер бескомпромиссный. Эти амбиции ненужные... Останься в «Локомотиве» – скоро бы в сборную попал. Взял бы 4 тысячи – через год 4 миллиона заработал. Нет же! Сам потом думал – ну не идиот ли? В какой-то «КАМАЗ-БЕЛАЗ» поперся! Зачем?

– Лучший этап в карьере?
– В «вышке» я особо не играл – только пару матчей за «Спартак». В «Химках» неплохо получалось. Мы в первую лигу вышли. Потом ту же задачу с «Амуром» решили. Тоже команда супер была. И финансовые условия отличные.

– Каково после «Баварии» и «Спартака» играть за «Прогресс» Каменск или тихорецкий «Труд»?
– Да нормально. А что тут такого? Если я уже не тянул... Все рано или поздно где-то заканчивают.

– Вы закончили в Казахстане – в клубе «Ордабасы» в 2006 году.
– С профессиональным футболом – да. Получил серьезную травму – икроножную разорвал. Надо было долго лечиться, восстанавливаться... Я решил, что хватит футбол мучить. После этого только на область за Красный Сулин бегал.

– Почему Красный Сулин?
– Я из Таганрога. Родители до сих пор там живут. А жена отсюда родом. В Сулине заправками занимаюсь. Хороший товарищ – Эдуард Бабаев, мы с ним в спортинтернате учились, – сейчас в Ростове-на-Дону крупный бизнесмен. Назначил меня директором. Третий год продаю бензин. Договора, клиенты, переговоры. Какое-то время вникал в дела, сейчас уже освоился. По деньгам нормально выходит, на жизнь не жалуюсь. Но и планов не строю – живу одним днем.

– А футбол?
– В местной ДЮСШ 10‑летних ребят тренирую. Очень нравится, но хочется большего. В 2009 году работал с МИТОСом из Новочеркасска. Во вторую лигу вышли. Обещали меня за счет клуба в ВШТ отправить. А потом вдруг президент здороваться перестал...

Тренерская карьера в России – подводные течения! В Ростове и области безработных тренеров – пруд пруди. С лицензиями, с именами... И все работать хотят.

Я бы тоже работал, и с удовольствием, но где? А ходить-просить – не для меня.

– Знаю, у вас и сын большие надежды подавал.
– Надеялись, да. Левша, техничный, поле видит. Спартаковскую школу закончил. Кстати, у Пискарева занимался. Но тот начал Жеку «душить» – на «лавку» посадил, какой-то бред понес: «Он у тебя покуривает». Говорю сыну: «Покупай билет на самолет, жду дома». В «Амкар» пробовался, в дубль «Ростова»... Вроде, нравится всем, а не берут. Платить нужно! В «Ростове» и таксу назвали – триста штук. Я говорю: «Вы что, травите? В футбол за взятки не играют!». В Черногорию уехал, в первую лигу. Но мы туда из дома больше денег посылали, чем он зарабатывал. Нищая страна. Не платят даже то что обещали.

Год назад решили – все, хватит. Если в 20 лет по-нормальному не получилось, нет смысла дальше мучиться. Миллионы уже не заработаешь, а за 20 тысяч во второй лиге ковыряться… Сейчас в Ростове работает. Играет за «Красный Сулин».

– В Москву вернуться не хочется?
– Мне? Нет. Я свой Ред Сулин ни на что не променяю. Родственники, друзья – все здесь. Как московскую суету представлю, дрожь берет. А здесь утром выйдешь на балкон – красота, тишина...

Александр КАРАТАЕВ
Родился 22 ноября 1973 года в Таганроге, СССР.
Полузащитник. Воспитанник ростовского спортинтерната. Клубы: «Ростсельмаш» Ростов-на-Дону (1990), «Спартак» Москва (1990–1992), «Локомотив» Москва (1993), «Бавария», Германия (1993–1994), «КАМАЗ-Чаллы» Набережные Челны (1995), «Майнц-05», Германия (1996–1997), «Нефтехимик» Нижнекамск (1998), «Газовик-Газпром» Ижевск (1998), «Лада-Симбирск» Тольятти (1999), «Химки» (2000–2001), СКА Ростов-на-Дону (2002), «Прогресс» Каменск (2002), «Мир-Догаздобыча» Сулин (2002), «Ника» Красный Сулин (2002, 2006–2007), «Труд» Тихорецк (2003), «Амур» Благовещенск (2004), «Шахтер» Лихой (2005), «Ордабасы», Казахстан (2006), МИТОС Новочеркасск (2008).
Достижения: обладатель Кубка СССР/СНГ-1992.
Тренерская карьера: МИТОС Новочеркасск (2009).

«Наш футбол – это такая грязь…»

ВТОРАЯ ПОЛОВИНА. С будущей женой Александр познакомился в седьмом классе ростовского спортинтерната №10, где она занималась легкой атлетикой. Дополняя рассказ мужа, Юлия Каратаева вспомнила доброту Дедушки Старостина, Мюнхен, людскую зависть, вереницу клубов и городов…

Саша был очень талантливым игроком. Как писали в Европе, одним из самых талантливых игроков своего поколения. В 16 лет в «Спартаке» на замену выходил! В 17 лет в ПСВ звали, в 19 в «Баварию» уехал… Его приглашали клубы, которые просто так никого не покупают. Суперуровень! В «Баварии» даже Маттеус говорил, что не видел такого игрока.

Почему не получилось реализоваться? Прежде всего из-за болячек. Много на уколах выходил. Всякие подводные течения, закулисные игры… В той же Германии вполне мог заиграть, но менеджеры, видимо, желая навариться, слишком много просили за переход. Мешал ли характер? Где-то, наверное, мог иначе поступить. С другой стороны, никогда и не перед кем не прогибался.

Насчет несоблюдения режима – это все мифы. Романцев напридумывал… Отношения с ним у Саши не сложились. А вот Дедушка, Старостин, в муже души не чаял. Говорил: «У нас в «Спартаке» такого игрока никогда не было». Стоял за него горой. Все время помогал. Мы с ним даже пару раз ребенка оставляли, когда не с кем было. Николай Петрович забирал Женьку, гулял с ним…
Борьба между Старостиным и Романцевым по поводу Саши шла в «Спартаке» года два. И даже когда его в команде уже не было, Старостин проводил собрания с целью Каратаева вернуть – так его любил. Но Романцев был категорически против.

Саша со «Спартаком» Кубок выиграл – все матчи сыграл, кроме финала. А медаль не дали. Будто не было такого игрока. Только лет через 15 стали писать: «Каратаев – обладатель Кубка страны». А ему в свое время из-за этого мастера спорта не дали…

 Пусть мы рано привыкли к самостоятельной жизни, в 19 лет уезжать за границу было страшно. Одни, с маленьким ребенком… Мюнхен очень понравился. Но русским там сложно. Все чужое.

 Когда уехали в Германию, в футбольной тусовке столько зависти было… «Мы много лет играем, а какой-то мальчик, ни одного матча за сборную, – и уже в «Баварии»!». Доходило до того, что Каратаев чуть ли не родину предал! И за спиной говорили, и в глаза. Саша переживал – не понимал, в чем его вина.

 Москва, Мюнхен, Набережные Челны, Майнц, Нижнекамск, Ижевск, Тольятти… И так далее. Мы всегда были вместе. Куда он, туда и я. Люди на подъем легкие, внимания на трудности не обращали. И я всегда Сашу поддерживала. Понимала, что он способен на большее, но старалась ценить то, что есть.

 Сегодняшний наш футбол – это такая грязь… Конечно, Саше хотелось бы тренировать. Но ходить, у кого-то что-то просить – это не про него. Никогда этим заниматься не будет. Работа есть, на хлеб хватает. Живем себе тихо, спокойно и ни о чем не жалеем.