«Не умею прогибаться, не буду стучать на людей и предавать. Никогда»

1. Я знаю цену деньгам, поскольку вырос в обычной семье. Папа – милиционер, мама – продавец, потом стала замдиректора магазина. Заоблачного богатства у нас никогда не было. Жили в коммуналке, пока не купили отдельную квартиру в Новокосине. Я сделал так, чтобы родители под старость не горбатились за копейки, а наслаждались жизнью, путешествовали, мир смотрели. На то и сын, чтобы помогать. Сейчас вот дом в Подмосковье строю, семейный очаг. Мы же с Кристиной, матерью моего Никиты, пока не расписаны. Года через два сыграем свадьбу где-нибудь на островах. Чтобы все красиво было. Родню позовем, сын подрастет, с нами повеселится.

2. Я не встал на колени, не сдался, хотя случались трудные моменты, судьба прилично била. Особенно когда уходил в «Томь» в 2009‑м. Такая грязь полилась после ухода…

Меня отправили в Томск, а через полтора года вернули в «Спартак». Если бы обвинения в воровстве денег соответствовали действительности, неужели «крысу» взяли бы обратно в команду? Значит, были люди, желающие выставить Дзюбу в определенном свете. К сожалению, на каком-то этапе им это удалось. Поверьте, я прошел через конкретный ад. Много всякого было… На этом фоне невызов в сборную – детский сад, семечки.

3. С Карпиным я не начинал вой-ну. Зачем? Надо быть само-убийцей или сумасшедшим. Это Валерий Георгиевич, как возглавил «Спартак» в качестве тренера, сразу сказал, мол, Дзюба – футболист хороший, но в его команде играть не будет. Вот и все. У нас никогда не было доверительных отношений. Я постоянно чувствовал напряжение, понимал, что при первой же осечке, малейшем проколе меня поменяют, перестанут выпускать в основе.

4. Меня всегда поддерживал Леонид Арнольдович Федун. Если бы не он, думаю, я давно вылетел бы из «Спартака». С билетом в один конец. И из Томска-то вернулся благодаря десяти забитым голам за сезон. Я не хотел продлевать контракт, был готов уйти, но меня не отпустили, а потом опять отправили в аренду, позволив выбрать команду лишь из подвала турнирной таблицы. Больше никуда не давали рыпнуться. Пришлось подстраиваться под ситуацию…

И после Томска я не видел особого резона в возвращении. Мне тогда сказали, что топор войны зарыт. Я поверил, продлил контракт исключительно из уважения к Федуну. Однако не могу закрывать глаза на определенные вещи. Пытался, но не получается. Не умею прогибаться, не буду стучать на людей и предавать. Не смогу. Никогда. Проще уйти, чтобы в чужом дерьме не изваляться.

5. Если в такой ситуации, как сейчас, не сумею проявить себя, тогда г… я, а не футболист. Надо ловить предоставленный шанс. И я его не упущу. Знаю, нет ничего тяжелее, чем сидеть на лавке, смотреть на других и думать: «Блин! Я ведь тоже могу!». Каждый адекватный человек в состоянии оценить собственные возможности, понять, что ему по плечу. Чувствуешь, что справишься с задачей, а тебя к ней не подпускают. В нашей стране часто так. Почему-то чем выше поднимаешься, тем с большей подлостью сталкиваешься.

6. Я коммуникабельный человек, легко нахожу общий язык с людьми. В Томске меня звали аниматором за привычку возиться с детьми одноклубников, когда мы выбирались куда-нибудь с семьями. У нас почему-то считается, если человек с юмором, улыбчивый, обязательно раздолбай. А я позитивный! И любознательный. Наверное, на любые темы разговор поддержать смогу.

7. Было бы несколько жизней, стал бы теннисистом. Или хоккеистом. Биатлонистом. Пловцом. Из иных занятий? Олигархом, думаю, неплохо побыть. Хотя следовало начинать в девяностые, припозднился я.

(Отрывки из интервью «ССФ» № 37, 2013 г.)

– Рубаха-парень, вокруг всегда компания. В Тарасовке в соседних номерах жили, я в стенку стучал, когда молодежь в Play Station рубилась. В тихий час отдыхать надо, а они смеются. Хотя помню нас молодыми – Хлест (Хлестов. – Прим. ред.) мог проснуться в семь утра, чтобы на приставке резаться.

Что еще запомнилось: если назревал конфликт между молодым игроком и игроком постарше, Дзюба всегда заступался. А с ним тяжело тягаться – мог так дать! В этом плане Артем – молодец, за своих всегда горой.

– Конечно! Матушка-природа наградила – высокий, крепкий. Кстати, вверху мог бы еще лучше играть. С таким ростом даже прыгать особо не надо.

– Огромная ответственность. Боюсь, сломается. Не тот возраст, года через три-четыре можно попробовать. Спесь должна сойти. Сейчас смотришь – тут потолкался, там перепалка. С Чорлукой схватился, а тот повыше Артема будет. Убрать надо эти эмоции, они мешают. Когда успокоится, еще процентов на двадцать должен прибавить.

– Артема я еще по дублю помню. Предложил Федотову: «Давай на сборы возьмем». А там потрясающая история случилась. Играли с турками, Дзюба оказался на линии удара и успел нагнуться, чуть ли не лечь, пропуская летящий верхом мяч. С его-то ростом! Представляете, какая координация? Мы с Федотом переглянулись: «Надо брать!».

С Артемом некрасиво обошлись, когда он первый раз в «Томь» уходил. Обвинили в воровстве, подставили. Какая-то афера… Там Быстров был замешан, а Володька парень скользкий. Не наш, неспартаковский. Я сразу сказал: «Дзюба такого сделать не мог». И потом это подтвердилось.

– Каждый раз, когда у него что-то получается, я первый ору с трибуны: «Дзюбу – на царство!». Но то, что ему раз в неделю надо ходить в танцевальный зал, чтобы научиться владеть собственным телом, – это мне как артисту абсолютно очевидно. Он, когда забывает о своем теле, выдает голы-шедевры. А когда начинает думать, что правая нога – это правая, а левая рука – левая, всё! Сразу перестает быть симпатичным и становится какой-то корягой. Нелепой, высокой корягой.

– Что до Дзюбы, очень хочется похохотать Капелло в его демоническое личико деревенского королька.

– Голова Дзюбы – лучшее место, куда летел мяч после моих навесов.

– Если бы узнал, что «Спартак» готов нам отдать Артема в бесплатную аренду, пешком бы в Москву пошел! Увы, это нереально.

– Дзюба – милашка. Такой очаровательный! Даже когда несет какую-то чепуху, отвечая на вопросы, получается смешно и обаятельно.

– Если правда, что смех продлевает жизнь, то я точно бессмертный. Мне из-за этого всегда доставалось. Практически от всех тренеров во всех командах. Иногда на поле кто-нибудь что-нибудь ляпнет, взорвешься, а тебе сразу начинают вставлять: «Посерьезнее!». Это наша российская реальность. Почему-то думают: если смеешься, значит, не настроен на игру. Считаю, что смех никак не влияет на это. За границей шутят и ничего.

– Я – Дракон?! Ну да, в этом что-то есть. Любой другой знак мне подошел бы, наверное, меньше. Только я дружелюбный Дракоша, как в мультиках. Люблю пошутить, разыграть кого-нибудь.

– Дзюба – ирландский волкодав. Добродушный, огромный. Ему необходимы особые условия, чтобы раскрыться. В первую очередь – доверие тренера.

– Я бы с удовольствием в боевке снялся. И по фактуре бы подошел. Такой русский Дольф Лундгрен.