Вода и камень. Пять принципиальных отличий между Билялетдиновым и Бердыевым

За эти 12 месяцев Казань в мировоззрении всей футбольной России изменилась почти до неузнаваемости – слишком уж разные личности руководят командой. Так в чем самые принципиальные отличия?

Начиная с 2003-го года, я пропустил не более десяти домашних матчей «Рубина». Бердыев всегда был в поле моего зрения. Я видел как менялись его жесты, ботинки, как менялось все вокруг. Не менялся только рисунок игры.

Один сезон сменял другой, и все больше людей понимали, что видят университет футбола. Кто бы ни играл в защите – Новотны или Навас, а в атаке – Байрамов или Бухаров, - каждый казанец за секунду мог бы распознать «Рубин» на черно-белом телевизоре без звука. Это была высшая математика, научный подход. 1:0 – в протоколе было так же привычно как тот факт, что после зеленого загорается желтый, а затем красный. Со временем эта монументальность только увеличивалась в размерах. Бронза случайна? Вот оно пятое место, вот четвертое… Вот уже и триумф в Раменском! И эта надпись на татарском «Мы можем» годом спустя. А затем и этот выстрел Рязанцева на «Камп Ноу». И это прозвище - «камни». В нем и есть весь «Рубин» эпохи Бердыева.

Но ведь каждый студент знает, что университет – это самое веселое время жизни. Это не только зачеты, экзамены и подготовка к ним. Это еще и время «отрывов», знакомств, пьянок на кухне, и студвесны.

Результат есть, но болельщики почему-то ходят не на «Рубин», а на соперника. А когда не стало и результата…

Он приходил с одной миссией под названием «Антибердыев». 95 процентов болельщиков готовы были сожрать его за первую же осечку!

- Что это за чужак там стоит на святом месте?

Вплоть до сентября на гостевые «Рубина» сочувствующим Билялетдинову лучше было не заходить. Волна помоев била в нос и откидывала в другой конец комнаты.

Перелом не наступил резко. Он и сейчас-то не произошел окончательно. Староверов, живущих прошлым днем, достаточно. Новость о госпитализации Билялетдинова показала, насколько сильно он изменил отношение к себе. Привлекает то, что он рисковый мужик. Казань приняла это.

Вспомнил небольшой эпизод из прошлого.

… Боккетти, совершив перехват на своей половине, рванул с мячом вперед. Перед итальянцем была огромная зона, и трибуны несли его. Но в этот момент с бровки раздалось пронзительное:

- Сальва!

И грозящий кулак. Бердыев готов был разорвать итальянца за отход от плана, хотя намечалась симпатичная контратака. Он отдал мяч Натхо на два метра назад, и понурив голову, занял свою позицию.

В сегодняшнем «Рубине» это показалось бы дикостью. Здесь ценятся фантазия, импровизация и скорость. Ментально это как Капелло и Хиддинк.

В Казани долго ходила шутка, что не чистые на руку журналисты даже не заходили в пресс-центр, а на опережении отсылали слова тренера в издания. Ошибиться было сложно. Обычно это звучало так.

- Игра была очень сложной. Слава Аллаху победили. Есть удовлетворение от результата.

Вопросов нет.

Лишь раз, на моей памяти, после домашнего матча с «Томью» (1:2), Бердыев отжег по полной. Эти девять слов из трех букв, сказанные в течении полутора минут, вознесли его в глазах всех до небес.

Даже после игр с «Барселоной» он был спокойнее:

- Довольны ли вы, Курбан Бикиевич?

- Доволен? Я счастлив (с каменным лицом и очень тихо).

- Кто-нибудь уже поздравил?

- Только что позвонил Владимир Владимирович (также без единой эмоции).

Бердыев никогда не скрывал, что не любит говорить с журналистами о футболе. Флэш-интервью (когда они были по желанию) почти всегда игнорировал. Ему просто не интересно разжевывать все нюансы игры дилетантам. А раскрутить его на разговор о жизни, если он этого не хочет, наверное, не смогут даже переодетые агенты КГБ.

За 12 лет в клубе он дал не больше десятка обстоятельных интервью. Зато зачастил с ними, когда возникла реальная угроза отставки. Журналисты не любили его, но в тоже время всегда ждали и смотрели в рот. Странное состояние.

Журналисты обожают Билла. Его открытость и доброжелательность всегда подкупают. От наставника всегда веет теплом, им он топит сердца. Он умеет разложить все по полочкам тремя фразами. Казанские корреспонденты с ужасом ждут, когда он получит лицензию Pro.

В микст-зоне разговорчив, в своей стихии. Он не боится любого вопроса в лоб, хоть про сына, хоть про трансферы. Он никогда не прячется после поражений. Кто-то сказал, что Билялетдинов валит все на футболистов – это не так. Он просто называет черное черным.

После 0:4 от «Спартака» он 15 минут стоял с корреспондентами и ответил на каждый вопрос. А потом добавил:

- Вы уж ребят там сильно не прессуйте, ладно?

Работники пресс-службы тянут его за рукав, как маленькие дети, но он никогда не уйдет, не ответив на все вопросы. В этих сравнениях я воздерживаюсь от оценок, но тут преимущество очевидно.

До 2005 года в высшей лиге никакого лимита на легионеров не существовало, и Курбан Бердыев пользовался этим по полной программе. За сезон через команду проходили люди со всех континентов, возможно даже с Антарктиды. За 12 лет их были просто товарные вагоны. Естественно и погоду во всех его командах делали иностранцы. Сначала Новотны, Чижек, Рони и Сибайя. С введением лимита приезжих игроков в заявке было всегда впритык. Словом, первых скрипок всегда играли люди с паспортом без орла - Домингес, Ансальди, Навас, Ребров, Карадениз, Нобоа, Натхо, Еременко, Рондон.

Бердыев, пожалуй, как никто, умел выжать все соки уже из состоявшегося игрока (Ребров, Милошевич), и в тоже время дать раскрыться никому неизвестному заморцу из девятой лиги условного чемпионата Мадагаскара (Нобоа, Натхо).

Здесь у Билялетдинова принципиальна позиция, которая просто не может не нравиться нормальному российскому болельщику. Непонятному легионеру средней руки, нынешний наставник несомненно предпочтет россиянина.

Чего только стоит:

- Я из-за М'Вилы Могилевца убирать не буду!

Нет, конечно, легионеры в «Рубине» до сих пор играют важнейшую роль (Навас, Карадениз, Карлос Эдуардо, Георгиев). Но сейчас испанский язык на тренировках уже не заслоняет русский. Думаю, Билл только в исключительном случае попросит себе «интересного» бразильца, или аргентинца. И дело даже не в полярной разности бюджета времен Бердыева и нынешнего.

Видимо футболисты до 25 лет не могли переварить того, что просит от них тренер. Увидеть в составе «Рубина» времен золотой эпохи Бердыева двух молодых игроков? Скорее вы увидите на улице двух медведей. Он не доверял им, хотя говорил, что просто нет подходящих кадров.

Стабильно в относительно юном возрасте у Курбана Бикиевича играли только Гильмуллин, Рязанцев, Баляйкин и Бухаров. Молодой игрок – это всегда риск. Риск – это опасность. А опасность – плохо. Донести мысли до опытного Семака, Шаронова или Реброва было куда проще.

Человек большую часть своей тренерской карьеры работал именно с молодежью. Он знает, чем она дышит, понимает ее интересы и способности. «Молодежь Билялетдинова» - это не просто группа молодых игроков. Это полное взаимопонимание и доверие. Он любит возиться с ними, а мы видим прогресс.

Мы же все видим, как горят глаза и земля под ногами у этой команды. Она бежит, кусается, бьется.

Нужно видеть экспрессию Билялетдинова, когда Оздоев в центральном круге с мячом бежит в контратаку. Тренер несется вместе с игроками. Его правая рука превращается в пропеллер. После матча он обнимает этот пионеротряд как своих детей.

Он отправил на чемпионат мира Могилевца, вернул в сборную Оздоева и Канунникова, познакомил нас с Портнягиным и открыл для всех Набиуллина. И поверьте, весной будут еще люди.

Четки и клетчатый пиджак Бердыева. Его стиль идеально соответствовал образу. Это было так же естественно, как жвачка Фергюсона, пуховик Венгера, или пальто Моуриньо.

Ореол загадочности и таинственности так и висел над ним все это время. Когда пропадали логические объяснения, все любили приписывать им мистические свойства. Маг. Колдун.

Традиции и приметы ценились в «Рубине» особенно. Игрок не мог выбрать номер, если у тренера были претензии к этому числу. Бердыев замкнул на себе все виды жизнедеятельности клуба – от приема охранника на работу, до покупки мяса на ужин. Весь «Рубин» был под одним его клетчатым пиджаком.

Он в футболке и трико на бровке. В самый лютый мороз пуховик частенько расстегнут. Ему не важно, как он выглядит, куда важнее как выглядит его команда. Он никогда не станет тем, кем стал для Казани Бердыев. Он и не хочет этого. Он хочет остаться собой.