«Надеюсь сыграть на чемпионате мира в России»

– Два года назад после поражения в четвертьфинале Лиги чемпионов от «Баварии» (0:2) Франц Беккенбауэр назвал вас «пенсионером»…
– Я не хочу ни с кем сводить счеты. То поражение от «Баварии» – всего лишь один матч из многих. Тот сезон складывался для меня очень удачно, но у всех случаются ошибки. Я сам себе лучший критик, сам знаю, хорошо сыграл или плохо. И не нуждаюсь в чужих оценках, тем более в намеках на возраст, что, мол, «ему пора заканчивать». Сам я думаю иначе.
То, что обо мне сказал Беккенбауэр, – такое я про себя слышу не часто. Люди, как правило, смотрят на игру, а не на возраст. А я стараюсь не давать повода для нападок.
– Перед Евро-2012 вы сказали, что поиграете еще три года и закончите. Три года прошли.
– У меня достаточно опыта, чтобы объективно оценивать свою физическую и психологическую форму. Думаю, способен еще два или три сезона быть основным вратарем. Но только основным, сидеть в запасе – не по мне.
Моя цель – еще четыре года карьеры. Причем отыграть их таким образом, чтобы показать всем – и в 40 лет можно быть на уровне!
– Так, значит, думаете и о ЧМ-2018 в России?
– Если скажу нет, покривлю душой. Это нормально, когда игроки, привыкшие ставить самые высокие цели, продолжают делать это до самого конца, хотя, может, их состояние уже не соответствует амбициям. Но я лично всегда нуждаюсь в сверхзадаче. Конечно, три года – это немало, учитывая возраст, но я чувствую, что справлюсь.
– Сальваторе Сиригу не держит на вас зла? Вы перекрыли ему дорогу в сборную.
– Думаю, что нет (улыбается). Мы – друзья, подшучиваем друг над другом. Но разница в возрасте такая большая (вратарю «ПСЖ» 28 лет. – Прим. ред.), что мне даже трудно считать его соперником. Да, я счастлив, что играю в сборной. Но когда он займет мое место, буду также рад за него.
– Вы – рекордсмен по матчам за сборную (147 игр. – Прим. ред.). Большое значение придаете этому факту?
– Я не думаю о рекорде, самое главное – осознание того, что я уже почти двадцать лет в команде. Есть чем гордиться. В 1997‑м я сыграл свой первый матч за сборную. И, полагаю, еще не сыграл последний.

– Можно сказать, что сейчас вы сильны, как никогда, благодаря опыту?
– Главное, что приходит с годами, это умение справляться с предматчевым волнением. Сейчас я выхожу на поле гораздо более уверенным в себе, чем пятнадцать лет назад. Потом я могу более точно просчитать игровые ситуации, действовать четко и просто, потому что переживал это сотни раз.

Но никогда нельзя почивать на лаврах. Как только подумаешь: «Какой же я молодец!» – тут же полетишь с небес на землю. Со мной это случилось в том самом матче против «Баварии». За три дня до этого мы выиграли у «Интера» на «Сан-Сиро», я отстоял очень здорово. Но в следующем матче провалился – только потому, что позволил подумать о себе в превосходной степени. Вот закончишь играть – тогда можно заняться самолюбованием.
– Что больше мешает возрастным игрокам – физическая усталость или психологическая?
– Наверное, все-таки психологическая. Я уже тридцать лет делаю одно и то же. Те же упражнения, тот же размеренный ритм жизни. Все вроде замечательно, но с определенного времени начинаешь ощущать дискомфорт. Чтобы эта рутина не доставала, надо каждый раз ставить перед собой все новые, высокие задачи. Я говорю себе: ты много выиграл, но не все.
– Однажды вы сказали о Франческо Тотти, что он «бессмертный». Наверное, это и ваш случай?
– Нет, я не бессмертный. К сожалению (смеется). Надо быть реалистом. Но это здорово: жить и ни о чем не жалеть, зная, что ты сделал почти все, что было предначертано. А когда карьера закончится, обернуться и сказать себе: «Ты был молодцом!».
– Сейчас, когда оборачиваетесь, что вспоминаете с большим удовольствием?
– Самый большой подарок, который я получил от футбола, – победа на чемпионате мира. Любой ребенок, делая первые шаги в футболе, начинает мечтать об этом. Когда же мечта сбывается – чувства не описать!
– Люди по сей день обсуждают удаление Зидана в том матче…
– Во время финала все чувства обострены. И все, что ты делаешь, каждое твое действие остается в истории.

– Десять лет вас признавали лучшим вратарем мира. Сейчас все восхищаются Мануэлем Нойером. Как переживаете потерю статуса?
– А что делать? Если игрок даже в хорошей форме, но ему за 30, все равно будут больше говорить о молодых. Это нормально. Но что для меня важно: в мои тридцать семь меня уважают не только за прежние заслуги, но и за то, кем я являюсь сейчас.
– За последнее время игра вратарей несколько изменилась. Вы поспеваете за современными веяниями?
– Без проблем! Действительно, два или три последних года наметилась тенденция – вратари больше играют ногами, зачастую действуя как либеро. Но я, еще когда был в «Парме», пятнадцать лет назад, не боялся играть в такой манере – смело выбегать за пределы штрафной и помогать защитникам. Так что сейчас мне просто пришлось вспомнить молодость.
– Вы никогда не играли за границей. Не жалеете?
– Я всегда считал итальянский чемпионат самым классным, самым красивым. Сейчас Италия в некотором застое, но, думаю, все вернется на круги своя. Вчера лучшим был испанский чемпионат, сегодня – английский, завтра, может быть, станет французский. Но я просто не мог уехать – это было выше моих сил!
В моей жизни было только два клуба: в «Парме» я провел десять лет, в «Ювентусе» – пятнадцать. Когда тебя столь многое связывает с командой, клубом, городом – зачем рвать эту связь? Хотя если я о чем-то немножко и жалею, так это о том, что не поиграл в Англии. Хотел бы проверить себя в этом чемпионате, насладиться игрой на стадионах с такими замечательными болельщиками и такой бескомпромиссной культурой футбола.

– «Золото» чемпионата Италии у «Ювентуса», считай, в кармане…
– (Прерывает.) Скажем так: мы на верном пути.
– Но главная цель – это Лига чемпионов?
– Было бы здорово. Скажете, все это мечты? Но нет ничего невозможного. В конце концов есть только две или три команды, которые превосходят нас по части опыта или по качеству игры. Но поживем – увидим.
– То есть надеетесь, что вы-играете?
– Я еще не побеждал в Лиге чемпионов – как не думать об этом! Хочу выиграть и не удивлюсь, если это произойдет в конце карьеры. Я много работаю, чтобы достичь этой цели, а когда ты так отдаешься, жизнь воздает за труды.
– Если честно, «Монако» – хороший жребий?
– Из тех команд, что прошли в четвертьфинал, было две или три, которых мы хотели получить в соперники. «Монако» из их числа. Хотя, наверное, и «Монако» думает о нас так же (смеется).