Последняя овация - Советский спорт
Футбол28 августа 2002 00:00Автор: Ляховенко Роман

Последняя овация

null

ФУТБОЛ

В ШТРАФНОЙ

Прошел ровно год с того дня, когда трагически погиб голкипер ЦСКА Сергей Перхун. Трудно передать словами, что творилось тогда не только с родными и близкими вратаря, но и с тысячами болельщиков, пришедших проводить его в последний путь.

В тот день, когда Москва прощалась с Сергеем Перхуном во Дворце спортивных единоборств ЦСКА, возле всех окрестных станций метро красных гвоздик было не сыскать. Все цветы, которые завезли утром в торговые палатки, уже давно сжимали в руках люди, пришедшие проводить Вратаря в последний путь. Город словно стал красно-синим, но к яркому сочетанию траурным оттенком примешивался черный. Толпы армейских поклонников, среди которых нет-нет, да и мелькал торпедовский или спартаковский шарф, стекались к Месту Прощания со всех сторон, осаждая автобусы, троллейбусы, трамваи…

Думаю, случайные попутчики если и считали футбольных фанатов бессердечными злодеями, вечно веселыми, громкими, смотрящими с вызовом, после всего увиденного коренным образом изменили свою точку зрения. Ведь люди в шарфах предстали совсем другими — мрачными, понурыми, со взглядами, исполненными дикой боли. Глаза их словно все еще видели жуткую, ирреальную картину: голкипер, только что выбежавший наперехват, сидит на носилках, схватившись руками за голову. Тогда с первого взгляда стало ясно: произошло что-то страшное…

Сергей Перхун был из тех, кто располагает к себе сразу. Как только голкипер попал в армейский клуб, он добился не только уважения покойного наставника красно-синих Павла Садырина, но и всех товарищей по команде. За все время, которое провел Сережа в ЦСКА, у него не случилось ни одного конфликта с кем-либо из боевых товарищей. Наоборот, парень всегда умел разрядить обстановку и с пониманием относился к шуткам в свой адрес. Многие отмечают, что Сергей был примерным семьянином, а их любовь с женой Юлей была идеальной. Сейчас, глядя на Юлю, понимаешь, что любовь эта осталась такой до сих пор.

На поле Перхун также являл собой образец для подражания. В двадцать три года он выделялся не по годам зрелым вратарским мастерством, редкой кошачьей техникой, прекрасной игрой на выходах. И не счесть, сколько раз спасал команду от неминуемого гола. Несмотря на хронические боли в плече, армеец никогда не жалел себя: порой партнерам приходилось буквально за руки уводить его с тренировки, заставлять подлечиться. Стоит ли удивляться, что кумиром болельщиков он стал практически сразу. И еще: голкипер ЦСКА был одним из немногих, кто с удовольствием выполнял роль «чистильщика», порой выбегая навстречу форвардам далеко за пределы штрафной…

«Это его и сгубило», – в сердцах бросил как-то Садырин. Сгубило… Страшнейшим пророчеством звучат сейчас слова самого Сергея, сказанные накануне матча с «Анжи»: «В Махачкале будет игра насмерть»…

Прошел ровно год с тех пор, как с нами не стало Сергея Перхуна. Уверен, что те, кто сражался вместе с Сергеем на поле в Махачкале, мечтают вернуться на могилу одноклубника не только в ранге обладателей Кубка, но и с титулом чемпионов России. А у меня в памяти до сих пор сохранилась «последняя овация». Та самая, которую устроили Сергею перед тем, как тело вратаря было отправлено в аэропорт. Овация человеку, который заслужил право называться героем.