«Все они – марионетки». Как Матье Вальбуэна переплюнул самого Луиша Фигу

Буквально в субботу известные события в центральном матче английской премьер-лиги стали причиной, как мне кажется, вполне естественного флэшбека. Диего Коста выступил в роли Диего Симеоне и, пожалуй, даже переиграл учителя. Прошло два дня и перекличку с прошлым устроили уже во Франции, где болельщики «Марселя» с самого начала сезона ждали домашнего матча с «Лионом». Ждали, разумеется, не столько потому, что это прямой конкурент по турнирной таблице. В Лиге 1 все четче убеждаешься, что у «ПСЖ» только один конкурент – сами парижане (то Ибра ляпнет что-то несусветное, то юный Рабьо удалится, то вратарь пустит «бабочку»).

Визит «Лиона» на культовый стадион «Велодром» нес в себе по сути один вопрос – как встретят полузащитника гостей Матье Вальбуэна. Точнее, насколько жгуче встретят, потому что после одиозного трансфера, судебных историй и слов самого игрока, напрашивался самый экстремальный вариант.

Зато он наверняка увидел плакаты с лозунгами про «предателя», а также творение фанатов «Марселя», и при некотором усилии даже мог признать себя самого в кукле.

Матч развивался по оптимальному для Вальбуэна сценарию – его команда повела в счете до перерыва и около часа игрового времени владела преимуществом. Матье был активен, много работал с мячом и не стеснялся брать на себя инициативу при стандартах.

Последнего, наверное, лучшего было бы избежать. Именно так, демонстративно бесстрашно вел себя в 2002 году Луиш Фигу, когда вернулся на «Камп Ноу» в составе мадридского «Реала». Бывший капитан «Барсы» подолгу устанавливал мяч у углового флажка, тщательно подготавливал себе место для разбега и отказывался передавать кому-либо из партнеров право исполнить стандарт.

В итоге, на газоне тогда скопилось несколько десятков зажигалок, бутылка из-под виски и даже копченая голова свиньи. Все это было брошено с целью угодить в португальца.

Недавно в интервью официальному сайту ФИФА Вальбуэна признавался, что вырос на матчах «Барселоны». Он прекрасно был осведомлен о той самой истории с Фигу (матч, кстати, получился одним из самых скучных в истории класико – 0:0).

На что же тогда рассчитывал француз, норовя быть все ближе к озлобленным фанатам? Считал ли он себя профессионалом, который просто должен делать свою работу? Или был отключен от всего околофутбольного настолько, что его интересовало только происходящее на поле?