«Каждый, у кого получалось играть в футбол хуже, был для него бараном»

Его необычная фамилия, которой он был обязан своему эстонскому происхождению, стала символом советского футбола с тех времен, когда Нетто впервые появился в составе сборной СССР на Олимпийских играх 1952 года. Выдающийся игрок, по сей день признаваемый многими авторитетами лучшим советским полузащитником. Именно он держал среднюю линию национальной команды в периоды ее расцвета: на победных для нас Олимпийских играх 1956 года в Мельбурне и розыгрыше Кубка Европы – 1960 в Париже. Пятьдесят четыре матча за сборную в течение 13 лет.

Внутриклубные показатели Нетто и вовсе кажутся фантастическими: 18 лет выступлений в составе одной команды – московского «Спартак» – десять из которых – с капитанской повязкой (как, впрочем, и в сборной)!

О Нетто написано сотни статей. А историю о том, как однажды на чемпионате мира 1962 года в Чили он отменил неправильный гол, забитый нашей командой в ворота уругвайцев, известна, кажется, всем любителям футбола. Она приклеилась к нему на всю жизнь, как роль к советским актерам, сыгравшим Ленина. А была ли она?

Почему «терзают смутные сомнения» на этот счет?

«Во время одной из атак Численко ударил по мячу с такой силой, что он, прорвав боковую сетку, влетел в ворота, – написал в репортаже об этом матче его очевидец, специальный корреспондент «Советского спорта» Мартын Мержанов. – Судья засчитал гол. Боковой арбитр Душ из ФРГ подтвердил взятие ворот. Тогда на поле выбежали руководители уругвайской команды. После митинга, который продолжался несколько минут, Йонни отменил свое решение. Он, может быть, не сделал бы этого. Но, разобравшись в ситуации с Численко, к нему подошел Нетто и заявил, что гол засчитывать не следует».

Если  был растянувшийся на несколько минут «митинг», устроенный выбежавшими на поле руководителями уругвайской делегации, странно, что о нем больше не сообщило ни одно издание в мире, в том числе и еженедельник «Футбол»? Почему этот эпизод не отложился в памяти участника того матча Виктора Понедельника? Мало того, он, по его словам, не обсуждался и после матча, обретя легендарный ореол лишь спустя годы. Почему он ни разу не упомянут в подробном анализе выступления сборной на чемпионате, сделанном Андреем Старостиным в журнале «Юность» сразу после возвращения  из Чили? Наконец, почему сам Игорь Александрович не рассказал об этой истории по горячим следам в первом издании своей книги «Это – футбол», вышедшей в 1964 году, а сделал это лишь во втором, через десять лет?

Но, с другой стороны, находившийся тогда в Чили Владимир Маслаченко, например, уверял, что хорошо помнит тот эпизод, поскольку сидел во время игры недалеко от уругвайских ворот. Вспомнил о нем и Лев Яшин в своей книге «Счастье трудных побед», увидевшей свет в 1985 году. Пусть даже не сам он ее писал, а эпизод успел к тому времени стать утвердившейся в сознании многих легендой, текст Лев Иванович, наверняка, редактировал.

Если это история действительно имела место, то можно лишь восхититься  не только честностью и благородством капитана советской команды, но и его смелостью. Если даже тренеры, попытавшиеся перед той игрой заменить плохо чувствовавшего себя Яшина на Серго Котрикадзе, советовались на этот счет с Москвой,  то нетрудно себе представить, какую цену заплатил бы дома за свое самовольное решение Нетто  в случае поражения в той игре.

Можно также вспомнить, как «отблагодарили» нас за это уругвайцы на чемпионате мира 1970 года, но это другая история.

А так ли важно, был ли на самом деле этот эпизод или нет? Гораздо важнее то, что сборная СССР ту игру выиграла, а Нетто, по мнению журналистов, в том числе и зарубежных, стал лучшим игроком матча, первая половина которого прошла при подавляющем преимуществе уругвайцев. «Игорь первый, кто сохранял ясность духа в этом адском огне, не подался панике и помог команде еще теснее сплотиться, – писал Мержанов. – Он и защите помогал, и контратаки организовывал, бросая товарищей в прорыв точными, выверенными во времени и пространстве передачами. Во время ураганных атак соперника и гол внезапно созрел… в их ворота. Именно Нетто затеял быструю контратаку, в финальной фазе которой Мамыкин из-под ноги защитника отправил мяч в ворота».

Что касается честности и порядочности Игоря Александровича то, по мнению всех, кто в жизни был рядом с ним, именно этими человеческими достоинствами он и выделялся в первую очередь. Независимо от истории с не засчитанным голом в ворота уругвайцев.

Рассказывает Валентин Ивакин, вратарь московского «Спартака» (1957–1962) и ярославского «Шинника» (1963–1967):
– В 1968 году, когда я работал начальником команды «Шинник», тогдашний директор Ярославского шинного завода Владимир Чесноков пригласил на должность старшего тренера клуба Николая Дементьева, а тот в свою очередь взял в помощники Нетто. Но случилось так, что уже в середине чемпионата Дементьев, имевший взрывной характер, разругался с Чесноковым, и обязанности старшего тренера стал исполнить Игорь Александрович. «Шинник» в том сезоне занял приличное для нас на тот момент 10-е место (в 1967-м он был 11-м, в 1966-м –16-м), и директор предложил Нетто поработать еще год, да и сам он был, как признавался мне, не прочь. Тем не менее, расстался с командой, сказав на прощание Чеснокову примерно следующее: «Меня в Ярославль пригласил Николай Тимофеевич, но поскольку вы не создали ему всех обещанных условий для нормальной работы, он уехал. А я не имею морального права занимать место того, кого вы обидели. В футболе главная фигура – тренер, а не тот, кто платит деньги».

Рассказывает Валентин Бубукин, обладатель Кубка Европы – 1960, партнер Нетто по сборной СССР:
– В 1956 году сборная Москвы съездила в Египет, где сыграла несколько товарищеских матчей с тамошними командами. Естественно, выиграли. С каким счетом – не помню, зато в памяти отложился заголовок в одной из местных газет: «К нам приехал великий Нетто».
С теми встречами связан любопытный эпизод. Известно, что у Нетто было прозвище Гусь, авторство которого теперь уже трудно определить. Родилось, говорят, где-то на трибунах. И хотя сам Игорь Александрович его на дух не переносил, длинная шея, большой нос, своеобразный бег с высоко поднятой головой, постоянное шипение на партнеров во время игры – все говорило о том, что прозвище было очень метким.
Уж не знаю, откуда египтяне об этом прознали, но в одной из местных газет появился дружеский шарж: гусь с узнаваемым лицом капитана советской команды. На заключительном банкете хозяева показали эту газету Нетто и через переводчика поинтересовались, понравился ли шарж Нетто. Слава Богу, толмач был наш, мидовский, и страстную просьбу Игоря Александровича передать всем сотрудникам газеты, что они бараны, он перевел по-своему: «Великому Нетто рисунок понравился…»

Рассказывает Геннадий Логофет, многолетний партнер Нетто по московскому «Спартаку»:
– Нас было трое одногодков, которых в 1959 году зачислили в «Спартак»: Юрий Севидов, Валерий Рейнгольд и я. Первым заиграл Севидов, потом – Рейнгольд. Оба, тем не менее, продолжали обращаться к Нетто на вы. Вы когда-нибудь видели, чтобы в нынешних командах кто-нибудь в знак уважения обращался к партнеру на вы?..
Я два года честно оттрубил в дубле, и надо же было такому случиться, что едва ли не в первой игре за «взрослых» у меня случился конфликт с Нетто. В каком-то эпизоде отдал мяч не ему, находившемуся рядом, а на тридцать метров вперед. «Ты что, на кухарок играешь?» – это было самое мягкое выражение, которое я, новичок, тут же услышал от капитана. Завелся он не на шутку. Но у меня тоже спортивный характер. «Что ты на меня орешь, я ведь сыграл правильно?!»  – абсолютно неосознанно я перешел на ты. Думал, всё, кранты, но когда после игры подошел к нему, извинился и сказал, что не имел права повышать голос на олимпийского чемпиона, он вдруг остыл: «Да ладно, ты сыграл правильно».
Он всех мерил своей меркой, хотел, чтобы все так же относились к футболу, как он. И так же играли. Каждый, у кого это получалось хуже, был «бараном». Любимое словечко Игоря Александровича. Этой игре он полностью отдавался. Обладал филигранной техникой. Любой мяч, даже тот, который, как мы говорили, был «подан на гланды», он укрощал одним-двумя движениями.

Рассказывает Валентин Бубукин: 
– Запомнился эпизод в 1957 году во время поездки сборной в Китай. Я приехал туда новоявленным папой – у меня в тот год родился сын Андрей, и, оказавшись однажды с Игорем в одном магазине, я в шутку сказал ему: «Если ты купишь вот эти ботиночки и байковый костюмчик для моего сына, он будет гордиться подарком от самого Игоря Нетто». И что вы думаете? Вечером Нетто пришел в мой гостиничный номер, вручил те самые ботиночки с костюмчиком…
Он фанатично относился к футболу и вообще любил игры в любых их проявлениях. Здорово резался в карты, не говоря уж о шахматах, где его способности отмечал даже чемпион мира Тигран Петросян. Болезненно переживал поражения. Вообще сладкое слово «победа» было фирменным знаком Нетто. Даже автомобиль себе купил соответствующий – «Победу» шоколадного цвета.
Именно в этой «Победе», в которой Игорь подвозил меня до метро после очередного матча, я впервые увидел студентку театрального училища, известную в будущем актрису Ольгу Яковлеву, ставшую в 1960 году его женой. Если вы видели в старом Ленкоме нашумевший спектакль «104 страницы про любовь», вы не станете спрашивать, кто она такая. Не знаю почему, но поначалу Игорь скрывал ее от нас. Думаю, не последнюю роль тут сыграла его мама, Юлия Вильгельмовна, которая была категорически против их брака, поскольку не увидела в Ольге преданной подруги своему сыну. Игорь боготворил маму, это был, пожалуй, единственный человек, которому он подчинялся беспрекословно, но в случае с Ольгой, может быть, впервые ее не послушал. Даже заверения  Юлии Вильгельмовны в том, что ее ноги не будет на их свадьбе, ничего не изменили.

Мама, как показало время, оказалась права: через 27 лет после свадьбы Игорь и Елена развелись, но именно бывшая супруга и его родной брат Лев были рядом с ним, когда в начале 1990-х Игоря Александровича поразила прогрессировавшая каждый год болезнь Альцгеймера. Теряя память, он однажды заблудился на теплоходе во время поездки в Англию на чемпионат Европы по футболу. На похоронах Николая Старостина сказал проникновенную речь о любимом человеке, а вечером, услышав по телевидению сообщение о его смерти, был потрясен страшной новостью…

Рассказывает Лев Нетто, старший брат Игоря Александровича:
– Иногда мы смотрели футбол по телевизору. Игорь по косточкам раскладывал каждый эпизод, а потом не мог вспомнить счет. Или на трибуне стадиона во время игры чемпионата страны вдруг спрашивал: «Где мои бутсы, мне сейчас выходить на поле?»
Часто одевался в спортивную форму, брал сумку и ждал автобуса, который должен был отвезти его на тренировку. Приходилось говорить, что тренировку перенесли и ребята приедут позже. Тогда он успокаивался, переодевался и тут же забывал об этом…
Конечно, он не доиграл в футбол. Был твердо убежден в этом. Его «прощальный матч» состоялся 16 мая 1965 года в Москве в рамках товарищеской встречи сборных СССР и Австрии. 35-летний Нетто вышел на поле всего на пять минут. Говорят, что после тех «проводов» Игорь Александрович три дня пролежал на диване в страшной депрессии и потом никогда не возвращался в мыслях к этому матчу.