«Когда надо, русские танки летают». Каким мы запомним Галимзяна Хусаинова

Сейчас уже не вспомню, какой точно это был год. Конец 90-х.  Один за другим ушли из жизни Анатолий Банишевский, Слава Метревели.  Чуть раньше не стало  Игоря Численко, Альберта Шестернева, Виктора Гетманова… Услышал, что серьезно болеет Галимзян Хусаинов и появился страх не успеть. Не успеть взять у него интервью, о котором давно мечтал, хотя, как журналист не специализировался на футболе. Выяснил номер домашнего телефона Галимзяна Салиховича и с одобрения его супруги Любови Леонидовны приехал к ним в гости, в их квартиру недалеко от метро «Преображенская площадь»...

Да, мне посчастливилось пожать руку одному из  кумиров своего футбольного детства, прошедшего в маленьком грузинском городке, пообщаться с ним, даже получить в подарок фото из его семейного альбома, но, по большому счету, я все-таки не успел, поскольку развившаяся  к тому времени у Галимзяна Салиховича  атрофия головного мозга  дала уже о себе знать. Он мало о чем помнил.

Пытался – начинал что-то рассказывать, потом вдруг, замолкал и  после паузы…резко менял тему. Поэтому говорила, в основном, Любовь Леонидовна, а Гиля, как она его ласково называла, время от времени вставлял фразы, типа «пивка для рывка, водочки для обводочки», «не затравишь – не выиграешь», «главное на поле – рысачить»…

В общем, того интервью, которое я, потирая в предвкушении руки, вынашивал на пути к собеседнику – эксклюзивных воспоминаний о Кубке Европы, чемпионатах мира в Чили и Англии, неслыханных ранее рассказов о партнерах по сборной и «Спартаку», смешных историй  из многочисленных поездок – не получилось.

Но почему-то запомнился рассказ Хусаинова о какой-то мороженщице в Лужниках, которая звонко кричала, зазывая покупателей: «Любимые палочки Хусаинова! «  Тем, кто играл в лото, думаю, нет смысла объяснять, какие «палочки» она имела в виду. Конечно же, цифру «одиннадцать», которая была на футболке Хусаинова (у нас в Грузии лотошники называли этот бочонок «Михаилом Месхи»). « С чего она взяла, что я люблю эскимо?», – улыбался Галимзян Салихович.

«Приходит однажды пьяный в Большой театр на балет «Спартак» и спрашивает: «А Хусаинов играет?»» Наверняка слышали этот анекдот. Стать героем фольклора, да еще при жизни - удел избранных. Высшая форма народной популярности.  Фамилия Хусаинова в 60-е – начале 70-х ассоциировалась со «Спартаком» в любом варианте.

Без этого маленького гиганта футбола (рост Галимзяна составлял 164 см), как однажды назвал Хусаинова Николай Старостин,  невозможно было представить эту команду, капитаном которой он был долгие годы.

У знаменитого футбольного журналиста Льва Филатова я нашел иную интерпретацию услышанного мною в 90-х фирменного хусаиновского  рецепта молодым футболистам о том, что на поле надо рысачить. Лев Иванович употребил глагол «ишачить», утверждая, что это словцо Хусаинова. Впрочем, сути это не меняет.

«Добросовестными можно назвать многих, – написал Филатов в своей книги «Форварды».  – Хусаинов был сверхдобросовестен. Приняв широкую, маневренную, свободную игру по всему полю, он бегал словно бы в свое удовольствие. К нему приходилось подстраиваться партнерам – нельзя же, чтобы один бегал больше всех! Он был лидером команды по километражу. И никогда не казалось, что он перенапряжен, играет из последних сил…Он был великим тружеником…» 

Кому спартаковские болельщики были обязаны появлению в 1961 году в их команде новичка из  куйбышевских «Крыльев» Галимзяна Хусаинова? Наверное, тогдашнему главному тренеру сборной СССР Гавриилу Качалину, посоветовавшему талантливому пареньку, успевшему к тому моменту отметиться в списке 33-х лучших футболистов страны, перебраться в Москву (кстати, мало кто знает, что свой первый вызов в сборную Хусаинов получил, будучи еще игроком «Крыльев», и это был первый подобный случай в истории клуба). А, может быть, тогдашнему главному тренеру ЦСКА Константину Бескову, к которому поначалу попал по протекции Качалина Галимзян и которому не приглянулся этот невысокий игрок?

Впрочем, через три года Константин Иванович публично признал свою ошибку. Случилось это в Мадриде на банкете по случаю окончания Кубка Европы, в котором советские футболисты уступили в финале испанцам со счетом 1:2. Единственный мяч у нас забил Хусаинов. Это был его первый гол в составе национальной сборной, и сразу в финале Кубка Европы! Видимо, поэтому Бесков, руководивший той командой,  посадил Галимзяна на банкете рядом с собой, а потом вроде бы в шутку, в которой, как известно, всегда есть доля истины, сказал: «Гиля, теперь я каюсь в том, что не увидел тогда в тебе великого футболиста. А вот президент «Реала» Сантьяго Бернабеу увидел – подошел ко мне после игры и поинтересовался, сколько ты стоишь? Пришлось отправить его к Никите Сергеевичу Хрущеву…»  

К тому времени Хусаинов с женой пережили страшную беду: 13 ноября 1963 года у них погибла полуторагодовалая дочка Мариночка – выпала из окна пятого этажа. Молодая мама любила посидеть с дочерью на широком подоконнике  в ожидании мужа с тренировки: из окна хорошо была видна автобусная остановка.

В тот день она на несколько секунд оставила там дочку без присмотра – отлучилась на кухню, где на плите подогревалась для нее еда. Но их хватило малышке, чтобы встать и открыть оконный шпингалет…

- Как она там, схватилась за него ручкой или что? – рассказывала, давясь слезами Любовь Леонидовна. – Только обернулась, а ее уже нет…Потом ничего не помню…

Когда это случилось, Галимзян был еще на базе в Тарасовке. Кто-то ему позвонил и, временно щадя, сообщил, что дочь упала с дивана и надо срочно приехать домой, поскольку жена не может самостоятельно решить, в больницу ее отправить или оставить дома…

Его карьера, которая шла тогда по нарастающей, могла в тот день закончиться. Мог душевно сломаться. Но он выдержал, хоть и не без последствий для здоровья…

- Удивляюсь, как нам с Любой удалось тогда пережить эту трагедию и не сойти с ума, – говорил потом  Галимзян Салихович. – Особенно тяжело было жене, поскольку я все-таки  жил практически в команде, где ребята всячески  старались смягчить полученный мною удар. Не только психологический, но и физический – с головой у меня все-таки возникли проблемы, которые усугубились после окончания игровой карьеры.

После похорон главный тренер «Спартака» Никита Симонян, естественно,  не торопил своего лучшего бомбардира в том сезоне  Хусаинова возвращаться в футбол, но начальник команды Николай Старостин настоял на том, чтобы не только Галимзяна, но и его жену взяли в Баку на игру  чемпионата страны с местным «Нефтяником». Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей. Выпускать его на поле  не планировалось, но он уговорил Симоняна (в той игре забить не удалось, зато в следующей – с ташкентским «Пахтакором» – сделал это дважды, спас команду от поражения, сравняв счет на минуту до окончания матча).

А пока супруги были в Баку, «Спартак», который дал Хусаинову эту квартиру на улице Кравченко, оформил их переезд в Черемушки, на улицу Телевидения (ныне Шверника), в дом, где жили Юрий Севидов и Валерий Дикарев. По словам Любови Леонидовны, после гибели дочери они с Галимзяном не могли войти в квартиру, в которой произошла трагедия.  Ей сразу вспомнилось, как неожиданно разбилось зеркало едва ли ни на следующий день после того, как они въехали сюда, как утонул соседский  мальчик в болоте, образовавшемся на пустыре рядом с этим домом, как вечерами ей хотелось выть, глядя на частый красно-багровый тревожный закат за окном…  

Бог больше не дал им детей – спасал карликовый пудель Джазик, к которому Галимзян относился, как к ребенку… 

Свой первый матч за сборную Хусаинов сыграл 17 августа 1960 года. Это была товарищеская встреча в Лейпциге с  командой из несуществующей ныне страны ГДР. А  четвертой по счету и первой официальной игрой стал  матч группового турнира VII чемпионата мира -1962 со сборной Уругвая, выигранный нашими со счетом 2:1.

Потом были уже  упомянутый  Кубок Европы в Испании и  чемпионат мира-1966 в Англии, откуда Галимзян вернулся с медалями.

После  английского мирового первенства, знаменитого матча с командой ФРГ, о Хусаинове, казалось,  навсегда забыли тренеры сборной, но летом 69-го вернувшийся в главную команду страны Качалин вновь призвал под знамена своей команды маленького гиганта футбола. И по удивительному совпадению, первой игрой снова стала товарищеская игра в Лейпциге с восточными немцами.  

Но, увы, продолжение было недолгим: отборочный матч чемпионата мира с северными ирландцами, состоявшийся 10 сентября 1969 года  в Белфасте, стал последним для Хусаинова в форме сборной. 

Зато в «Спартаке» он был востребован еще долгих  четыре года. Ну кто из истинных спартаковских болельщиков со стажем не помнит финальную игру Кубка СССР 1971 года, в которой  «Спартаку» и ростовскому СКА понадобилось два дня, чтобы разыграть почетный трофей! Да и болельщики с Дона вряд ли когда-нибудь забудут этот матч!

В первой встрече, которая собрала в Лужниках  100 тысяч зрителей, спартаковцы дважды были в роли отыгрывающихся. Сравнял счет после гола армейца Ричардаса Кучинскаса  Галимзян Хусаинов. Сделал это, между прочим, головой, оправдав свое шутливое прозвище «король воздуха», данное ему товарищами по команде шестью годами раньше.

А когда до финального свистка оставалось всего 20 секунд,  и СКА вел со счетом 2:1, Геннадию Логофету удалось сравнять счет – поднять «Спартак» из гроба, как потом  образно выразился Старостин.

А на следующий день в переигровке именно Хусаинов с Логофетом разыграли комбинацию, завершившуюся единственным в том матче голом, автором которого стал Николай Киселев.

Это был не первый случай в карьере Хусаинова, когда ему удалось отличиться в финальной кубковой игре. В 1963 году в матче с донецким «Шахтером» он лихо закрутил мяч в ворота горняков с…угловой отметки. А два года спустя в решающей игре с минскими динамовцами, в которой для  выявления  победителя также понадобилась переигровка, капитан «Спартака», поймав «второе дыхание», сначала сравнял счет в матче, а затем в падении головой  принес своей команде победу!

Потом в раздевалке, когда разлили шампанское, кто-то сказал: «Да, Гиля, теперь понятно, почему на Руси триста лет было татарское иго…».

Впрочем, кое-кто утверждает, что эти слова были сказаны в июле 1962 года в Ташкенте после матча чемпионата СССР между «Спартаком» и «Пахтакором», когда в 38-градусную жару, проигрывая  после первого тайма 0:2, гости  сумели  победить 3:2, и два мяча в ворота Юрия Пшеничников забил Хусаинов. Но разве это принципиально, кто и где это произнес?  Куда важнее ответ татарина Хусаинова: «Когда надо, русские танки летают!...».