– Давно ушли из «Сатурна»?
– В прошлом году. За последние четыре года кем только не работал, даже главным тренером, когда на КФК играли. Задачу не выполнили, команду в третий раз расформировали.
Сейчас есть «Сатурн», который выступает в КФК, плюс собирают команду для второй лиги. Глава Раменского района хочет сделать бюджетный проект – ставка на своих воспитанников.

– Почему вы не участвуете?
– С 11 января работаю в академии «Локомотива». Тренирую вратарей 2001-го и 2002 годов рождения. Вместе с Владом Тихоновым, который работает с голкиперами главной команды «Локо», сдавал на категорию А.
Он спросил, готов ли я прийти в академию. Сказал: «С удовольствием!» После этого опять позвали в «Сатурн», но я не мог отказать Тихонову. Да и надоело мучиться, хочется стабильности.  

– Как считаете, с чем связаны все проблемы «Сатурна»?
– Когда клубом руководил губернатор Подмосковья Борис Громов, позвали известных футболистов на хорошие зарплаты: Лоськова, Евсеева, Каряку. Создали команду с большим бюджетом, но не потянули. Тогда много было слухов о том, что «Сатурн» хотят купить, но Борис Всеволодович не стал продавать. На этом футбол в Московской области закончился.  

– Чувствовалось, что крах близок?
– Меня в тот момент в команде не было. Понимал, конечно: что-то может произойти, но надеялся на лучшее…

– Сколько лет провели в дубле «Спартака»?
– Шесть. Многие тогда начинали как звезды, но не все заиграли. «Спартак» считали флагманом советского футбола, пробиться в основу было очень сложно. Одних вратарей – семь-восемь человек! Черчесов, Прудников, Стауче, Жидков, Плотников, Помазун… Потом пришли Филимонов с Нигматуллиным.

– Кто самый талантливый футболист из тех, с кем пересекались?
– Илья Цымбаларь. Как забыть, что он вытворял своей левой? Валерий Кечинов в юношеской сборной обыгрывал всех и иногда начинал по второму кругу. Травмы помешали.
А гений нашего футбола – Федор Черенков. На выездах нас иногда в одном номере селили. Очень добрый. Он в Марьино жил, а я в Печатниках, и он меня, молодого, подвозил до дома. Я сидел и всю дорогу молчал – со звездой еду!

– Заметно было, что у него проблемы со здоровьем?
– Больше ребята рассказывали. Играл за все сборные, перенапрягся – и организм сказал: все, хватит.

– А с кем делили номер на базе в Тарасовке?
– С Егором Титовым. До сих пор друзья. Общаемся с Титовым, Аленичевым, Ананко. Аленичев год назад в Беляниново школу открыл, я поработал месяц-полтора, но вратарей там всего двое было, да и ездить далеко.

– Вы рассказывали, что в «Спартаке» получали большие деньги.
– 5 тысяч долларов! Когда молодой, не знаешь, что с такой суммой делать. Появляется много друзей, начинается разгульная жизнь. Тратил моментально. Когда появилась семья, стал на это дело иначе смотреть.

– Правда, что у вас не сложились отношения с Олегом Романцевым?
– Не сложились. Когда он пришел в «Сатурн», мы шли на четвертом месте. На тренировках и после общались хорошо, а когда наступали матчи, играл только Евгений Корнюхин. Пойти к тренерам спросить? Там был такой штаб: Романцев, Тарханов, Павлов! Все раньше работали главными – иногда фишки на поле некому было расставить. Спросишь у одного, он пошлет ко второму, тот еще дальше отправит…
А когда был молодой, в «Спартаке» с Романцевым и не общались. Я после шести лет в дубле поехал в Нижнекамск. Молодая семья, дочка, надо было ее растить, зарабатывать. Недавно встретились на ветеранском турнире, поговорили. Никаких обид, но остался при своем мнении – я был лучше Корнюхина.

– Шесть лет в дубле «Спартака». Не пересидели?
– Когда играл за юношескую сборную СССР, возникали варианты: «Ротор», московское «Динамо»… Но у меня был контракт со «Спартаком». После победы на турнире имени Гранаткина приехали селекционеры и подписали. Сначала сказали, что это просто документы для заявки в турнир дублеров, а потом оказалось – контракт. На несколько лет. Так что уйти я не мог.

– Единственный ваш матч за национальную сборную – первый тайм в товарищеской игре Кипр – Россия (0:1) в феврале 2003-го. Киприоты по вашим воротам ни разу не ударили.
– Так и было. Соперник до штрафной еле доходил, я только пару раз ногами сыграл. А на следующий день был второй матч – с румынами. Легионеры по клубам разъехались, и футболистов осталось в обрез. Газзаев спросил: «Если что-то случится, готов в поле сыграть?» – «Конечно». На тренировках он видел меня в «квадратах», когда ребят между ног «проверял». Каждому вратарю хочется иногда сыграть в поле, тем более – забить.

– Реально могли выйти?
– Я левша, сыграл бы слева хоть защитника, хоть полузащитника. В детстве часто в поле бегал, а на взрослом уровне только во второй лиге, когда в 38 лет был играющим тренером «Сатурна». Во время матча в Смоленске у нас все три вратаря на поле вышли. Два в воротах – случилась замена, а я на последние 10 минут – в поле, нападающим. Правда, ни разу за мяч не зацепился…

– Известный факт – большую часть карьеры вы отыграли, имея проблемы со зрением.
– Сам удивляюсь: как это «Сатурн» со слепым вратарем в премьер-лигу вышел? (Смеется.) Уникальная история. Еще ребенком в яслях я наскочил на пирамидку. Одним глазом, когда зрение проверяли, только верхнюю строчку видел. Как медкомиссию проходил? Наизусть буквы учил и еще шпаргалочку брал. Днем проблем не возникало, а в темноте или при плохом освещении приходилось щуриться. Поэтому мяч видел в самый последний момент. Защитникам кричал: «Встречайте, я не вижу!» Титов меня по этому поводу до сих пор «травит».
Вышли в премьер-лигу, игра с ЦСКА. Женя Варламов ударил метров с 40, я отбил перед собой – 1:2. После матча подошел Павлов: «Валера, хватит – езжай на операцию». И через неделю после коррекции я уже нормально видел. Подумал: «Надо было раньше!». А я просто не знал, что врачи могут такие операции делать. Считаю, поэтому и не раскрыл весь потенциал.

– Самый нелюбимый нападающий – был такой?
– Бесчастных. В 2002 году он мне пол-лица коленом снес. Удар по воротам – я отбиваю, встаю. И тут он бежит на добивание. Игровой момент, конечно, хотя Вова мог бы и перепрыгнуть. Через три дня приехал в больницу извиняться, а у меня вот такая голова! Глаз только на пятый день открылся.
Врачи сказали, что я был на грани жизни и смерти. Обломки косточек остановились в миллиметрах от головного мозга. Повезло, в общем.
Врачи давали на восстановление от года до трех, но Шевчук уже через три месяца позвал: «Валера!» И никаких масок, шлемов… Первое время очень боялся мяча. Голову закрывал, а в ворота пусть залетает!

– И долго боялись?
– До первой официальной игры. А вторая была со «Спартаком», выиграли – 2:0.

– В 2004-м вы на год уходили в «Рубин». Курбан Бердыев – необычный тренер?
– Закрытый человек. Когда перед игрой приходили в раздевалку, у него была своя комната, где он молился. Четки, пиджак, который не менял два-три года. Когда пару матчей проиграли, ребята хотели этот пиджак сжечь. Только как, не снимать же с Бекиича? Искали у него в комнате, но так и не нашли. У Бердыева много тактики, акцент на оборону, сзади очень строго, а впереди – как придется.

– Почему из «Рубина» ушли?
– Не хотелось на лавке сидеть. Хотя мы с Козко играли примерно поровну. Да и с Бердыевым не нашли общего языка. Не ругались, но все равно чувствовалось – не моя команда.

– В «Сатурне» вы поиграли с легендарным Сергеем Наталушко.
– Недавно виделись! Ветераны «Сатурна» играли с ветеранами «Динамо», он тоже приезжал. 55 лет, а все бегает! Такое впечатление, что вообще не изменился, только был седой, а теперь фиолетовым отливает. Уникальный человек! Они с Павловым оба из Камышина, оба эмоциональные – могли и на повышенных тонах поговорить, и рюмочку вместе пропустить, обсуждая, почему мы так играем.

– Из защитников, с которыми играли, самый мощный – Жедер?
– Да, и по габаритам, и по самоотдаче. Кинг-Конг! На тренировке мог завестись, схлестнуться с русскими ребятами. Когда латиноамериканцев стало много, возникали серьезные конфликты – до драк доходило. Жедер здоровый, но русских было побольше, толпой брали.

– Еще в «Сатурне» играл аргентинец Николас Павлович, про которого говорили – нетрадиционной сексуальной ориентации.
– А как не говорить, если он по Москве с мужчиной за ручку ходил? Это наводило на мысли.

– Про другого вашего легионера, ганца Принса Амоако, писали: когда вернулся на родину, отрезал ухо барменше.
– Амоако? Как он смог, он же маленького росточка?
Помню, его агент привез кассету, чтобы мы посмотрели на игрока. Такое ощущение, что снимали с вертолета, и разглядеть что-то было нереально. А когда с Амоако подписали контракт – приехал щупленький нападающий метр сорок ростом. Хотя заплаченные за него деньги, наверное, отработал.
Да много кого привозили, конвейер был большой. Некоторые через раз по мячу попадали.

– При вас в «Сатурне» в 2005 году играл Роман Широков. Подавал надежды?
– Как можно было определить, что это будущее нашего футбола, если он потом несколько лет во второй лиге отыграл? Не сказал бы, что Рома тогда был режимщиком. Скорее, расслабленным. Потом уже выжал из себя все и достиг больших успехов.

– После «Сатурна» и «Рубина» вы поехали по стране: «Сибирь», «Витязь», брянское «Динамо», курский «Авангард»…
– Даже вспоминать не хочется. Гаджиев меня в составе «Сатурна» не видел. И деньги не все выплатили, хотя большую часть отдали. Ну, я и поехал – со всеми остановками (смеется).

– Почему в 2008 году в «Витязе» поругались с главным тренером Сергеем Горлуковичем?
– Предстоял матч с «Сибирью», а я до этого там играл. Горлукович ко мне подошел: «Валера, если мы проиграем, я скажу руководству, что ты сдал игру». – «Спасибо, Сергей Вадимович, что поставили меня в такие условия». Сыграли 1:1, я показал свой уровень, и у ребят ко мне вопросов не было. После матча зашел к Горлуковичу, поговорили на повышенных…

– С рукоприкладством?
– Нет, между нами встал тренер вратарей Андрей Новосадов. Пришлось отступить. А на следующий день подошел генеральный директор: «Валера, пиши заявление по собственному желанию, тебя в команде больше не будет».
С Горлуковичем после этого года три не общались. Потом на Кипре на сборах пересеклись, немного поговорили. Обиды? Зная Сергея Вадимовича… На него не стоит обижаться.  

– Про договорняки вы как-то сказали: «Я либо отказывался, либо не выходил на поле».
– Напрямую не предлагали. Да и футболистам «Сатурна», думаю, боялись звонить. В той команде невозможно было сдать игру – в лес бы увезли.
Вообще, думаю, в любом чемпионате есть такая проблема. Футбол – это ведь большие деньги. И много заинтересованных. Кто-то на вратаря думает, кто-то на судью. У меня в карьере бывало, что и к тренеру вопросы возникали. Играем против лидера, а человек в перерыве трех основных защитников меняет…

– Во второй лиге много на автобусах поездили?
– А вы как думаете? 12-13 часов в дороге. Вылезаешь – и хорошо, если бутсы на ноги налезают.
Один раз возвращались из Питера, и водитель перед поворотом заснул. Чуть в лес не уехали! А я на первом сиденье, в последний момент ему крикнул – он успел на тормоз нажать.

– Рассказывали, что игроков «Сатурна», чтобы деньги платить, оформляли слесарями, плотниками…
– После очередного развала «Сатурна» командой занялся Александр Михайлов, он раньше с болельщиками работал. Глава района денег не давал, мы сами средства искали. Находили в Раменском районе организации, которые готовы принять человека на полставки. Я, например, получал зарплату в Раменском водоканале.
Понимал: игроков надо набирать по объявлению. Название команды было еще на слуху, люди приходили. Но иногда одной пробежки хватало, чтобы понять – не футболист.

– Много приключений было?
– Приехали в Белоомут. А туда можно добраться только на пароме. Поле рядом с церковью – там же и переодевались. Нам сказали, что года три-четыре назад она еще работала, а спонсором команды был поп.

– Карьерой довольны?
– Хотелось что-то выиграть. Сейчас, если ты в заявочном листе, значит, полагается медаль. А когда я играл, даже в дубле «Спартака» надо было провести определенное количество матчей. Поэтому медалей нет.
Сборная? Там играли Овчинников и Мандрыкин, потом Акинфеев начинал. Самое главное – доверие тренера. Газзаев доверял Акинфееву, хотя он вначале и пропускал. Получился первый номер сборной. Мне больше всех доверял Шевчук. Вратарская психология – штука тонкая.

– Что дальше?
– Сейчас – академия. Потом хотелось бы поработать с командой премьер-лиги. Дать вратарям то, что знаю и умею.

– Есть ощущение, что недоиграли?
– Травмы помешали. Думаю, я бы и сейчас, в 40 лет, в нашем чемпионате не затерялся. Хотя все колени перерезаны. Недавно прочитал: один вратарь в Англии в 46 лет на поле вышел! И на «ноль» отстоял. Надо задуматься (смеется).