В обильном «меню» обрядов бразильских торсид в двадцатых годах прошлого столетия появился любопытный обычай посылать в небо над стадионом так называемые «баллоны». Из легкой ткани изготавливались шарообразные купола, под ними крепились керосиновые горелки, идущий от них теплый воздух наполнял купол, и воздушный шар поднимался ввысь и летал, пока не кончалось горючее.

На шаре этом можно было нарисовать все что угодно – хвалу своей команде, угрозу судье, издевку над соперниками. Естественно, сразу же началась борьба: каждая торсида стремилась запустить самый красочный и самый большой баллон. 21 ноября 1926 года рекорд побила торсида клуба «Сан-Кристован», который в тот день завоевал звание чемпиона Рио: над центром города во славу этого подвига поднялся в небо баллон размером с двухэтажный дом. Гигантская горелка была заправлена десятками литров горючего, но, к ужасу населения, ветер понес его на баки с газом близ морского порта. Катастрофа была почти неминуемой, город охватила паника, народ попытался бежать куда глаза глядят, и только отвага пожарных спасла Рио от разрушения.

Это был единственный успех в истории «Сан-Кристована». После 26-го года дела его покатились вниз. Он стал одним из «малых» клубов – единственным источником его существования были подачки периодически меняющихся местных мафиози, перекупавших команду друг у друга. Помнится, тридцать лет назад я писал об этом в «Советском спорте». С тех пор ничего не изменилось: и сегодня «Сан-Кристован» продолжает влачить существование на грани жизни и смерти, как масса других незнатных команд, в которых играют безвестные рыцари мяча.

Но и у малых клубов бывают большие торсиды. Большие не количеством торседоров, а накалом страстей и преданностью родному клубу. Никого не удивляло, когда умиравший от туберкулеза водитель такси Мелкиадис, всю жизнь болевший за маленький клуб северной зоны Рио «Андараи», попросил пришедших проститься с ним родных и друзей: «Когда повезете мое тело на кладбище, пускай катафалк два раза объедет вокруг нашего стадиона».

Пожелание Мелкиадиса было выполнено. Так же, как и последняя просьба торседора «Сантоса» Жозе Жоакина Маркеса, который еще в молодости сменил жилье. Он поселился поблизости от «Вилы Бельмиро» – стадиона любимого клуба, где он не пропускал ни одного матча. Там в страданиях и радостях от поражений и побед любимого клуба прошла вся его жизнь… Однажды после тяжелого сердечного приступа, чувствуя, что неотвратимо близится последний час, 87-летний Жозе прошептал супруге, с которой к тому времени прожил в любви и согласии 64 года: «Котинья, радость моя! Поверни, пожалуйста, меня так, чтобы лицо мое было обращено к «Виле Бельмиро». Хочу уйти, глядя на наш «Сантос».

*ЦИТАТА:

Болельщик выбирает команду, как женщину, – на всю жизнь. Или до той поры, когда их разделит Господь. Гораздо труднее перестать любить свою команду, чем женщину. И случаев полигамии или бигамии известно гораздо больше, чем болельщиков, которые сменили свой клуб. Или изменили ему хотя бы мысленно.

Это, видимо, происходит потому, что клуб, в отличие от женщины, никогда не отдается торседору. Это торседор отдает себя клубу. Притягательность клуба не гаснет с течением лет. И клуб всегда требует к себе любви, как в медовый месяц, – бурной, страстной, всепоглощающей, уничтожающей. Она не ведет к туберкулезу, но может довести до инфаркта.

…Никакая женщина не может быть любима столь утонченно, как твой клуб. Даже Брижит Бардо, более желанная, чем любимая.

Марио ФИЛЬО, бразильский писатель, болельщик «Фламенго»