«Ну, что я вам говорил, а?»

В памяти Маслаченко, по его собственному признанию, четко зафиксировался эпизод, ставший для него, еще тогда сомневающегося юного вратаря», судьбоносным. Случился он осенью 1952 года, когда в его родной Кривой Рог на матч с местным «Спартаком» прилетела знаменитая команда ВВС, созданная Василием Сталиным. На эту игру, вызвавшую большой ажиотаж в городе, они всем классом сбежали с урока украинского языка. Вместе с учителем Петром Ивановичем, предложившим, дабы не привлекать внимания директора, выбраться через окно…

Чуда, к сожалению, для них не произошло: «Спартак» проиграл маститым гостям, ответив лишь одним голом на семь пропущенных. Но больше всего 16-летнему Володе запомнился гол не забитый. В том эпизоде вратарь ВВС Михаил Пираев неудачно выбил мяч из штрафной – прямо на ногу нападающему криворожцев, и тот моментально отправил его влет обратно. Да так удачно, что мяч дугой опускался точно в правый нижний угол оставленных голкипером ворот. «Вах!» – громко крикнул Пираев и гигантскими скачками кинулся спасать ситуацию. И, видя, что не успевает, в отчаянном прыжке бросил тело вдогонку мячу, сумел-таки кончиками пальцев дотянуться до него и отбить. « Вместе с потрясенным стадионом, – вспоминал Маслаченко – я потом еще долго не мог прийти в себя. В этот день окончательно и на всю футбольную жизнь определил свое место в воротах».

Мало, кто знает, что осенью 1958 года Маслаченко, в то время уже вратарю московского «Локомотива» и сборной страны, обладателю Кубка СССР, предложили подписать контракт с немецким «Гамбургом». Случилось это во время турне по Германии, где железнодорожники победили во всех четырех запланированных матчах – с «Аллеманией» из Ахена, дюссельдорфской «Фортуной», бременским «Вердером» и гамбургской «Конкордией», а Маслаченко отыграл выше всяких похвал, на которые не поскупилась немецкая пресса.

Официальный представитель «Гамбурга» нашел Владимира в ресторане гостиницы, в которой жил «Локомотив», пообещав в случае его согласия перейти в их клуб утрясти все вопросы при поддержке, в том числе, и руководства Компартии Германии. Маслаченко, хорошо владевший немецким языком, не возражал, предупредив, правда, на всякий случай, что ни о какой смене гражданства и, тем более, расставании с любимой девушкой Ольгой, на которой он в том году женился, речи, естественно, быть не может.

Истории не известно, как отреагировали на предложение «Гамбурга» немецкие коммунисты, но высокопоставленные советские оказались категорически против. Сделка не состоялась. В память о ней представитель «Гамбурга» подарил Маслаченко купюру в пять марок с предложением…приписывать на ней время от времени столько нулей, сколько позволит его фантазия… 

Были потом у Маслаченко в разные годы и другие предложения от зарубежных и отечественных клубов, в том числе от киевского «Динамо». Но «добро» дал лишь однажды: в 1962 году – московскому «Спартаку», в котором отыграл шесть сезонов, став чемпионом СССР, дважды – серебряным призером и двукратным обладателем Кубка страны.

Последнее предложение из-за рубежа поступило от итальянской «Болоньи» уже почти под занавес его игровой карьеры, в сентябре 1966 года. Случилось это после международного турнира четырех европейских команд, в котором москвичи сначала обыграли по пенальти мадридский «Атлетико», а потом в решающем матче – «Болонью» со счетом 2:0.

Маслаченко был признан лучшим игроком серии, а в последний день менеджер итальянского клуба предложил ему встретиться и покататься на машине по Болонье и ее окрестностям. Доверил даже место за рулем. Во время этой поездки и обеда в приморском ресторане предложил подписать контракт. Но Маслаченко к тому времени уже твердо решил для себя, что, кроме «Спартака», у него другой команды никогда не будет…

Принимая в 68-м свою последнюю в карьере награду – серебро за второе место в чемпионате СССР - Маслаченко неожиданно получил вместе с ней и упрек от вручавшего медаль председателя Моссовета Владимира Промыслова: «Что-то вы стали много пропускать!».

Замечание было очень несправедливым, но, вовремя сообразив, что до церемонии с московским мэра успели поработать его «доброжелатели», с улыбкой парировал: «Я никогда не пропускаю. Это мне иногда забивают!». 

Для Маслаченко Лев Яшин никогда не был иконой советского футбола, которой, на его взгляд, Яшина сделал некий комплекс у тренеров и определенной группы руководителей советского футбола, их святая вера в апробированную форму и нелюбовь к переменам. «Так сложилась жизнь, – говорил Владимир Никитович, – что мы оказались в одном месте в одно время. Я занимался спортом, а не физкультурой, и цель у меня была одна – побеждать. Поэтому, когда я 1958 году очутился с ним в одной команде, поставил себе задачу: Яшина обыграть! Но при этом отношения у нас были отличные…».

Маслаченко не сомневался в том, что с этой задачей он справился. Часто вспоминал, как накануне чемпионата мира -1962 в Чили Яшин сам подошел к нему и сказал: «Все Володька, тебе играть на чемпионате мира. Я не готов…». «Тогда я понял: победа моя! Но на следующий же день мне сломали лицо и отправили на операционный стол…».

Это была контрольная игра сборной в Коста-Рике против местной команды «Депортива Саприсса» за несколько дней до начала чемпионата. На 42-й минуте Маслаченко бросился в ноги вышедшего с ним один на один левого крайнего нападающего хозяев и тот, потеряв мяч, со всего маху засадил ногой в голову Владимира.

Удар пришелся чуть ниже виска, поэтому Маслаченко не потерял сознание. Сначала, по его словам, он увидел окровавленный мяч, а потом боль пронзила все лицо и тело. Онемели руки. Потянулся к носу, чтобы остановить кровотечение и…не обнаружил его…

Потом, уже в больнице, узнал, что получил еще и перелом верхней челюсти с повреждением всей гайморовой полости, а также трещину височной кости.

Операцию, которую оплатил клуб, сделал лучший хирург Коста-Рики, родной брат президента страны. За неделю в палате Владимира побывало более шестисот посетителей. Незнакомые люди несли фрукты, цветы. Одна женщина преодолела сотни километров, чтобы подарить «русскому вратарю, которого преднамеренно ударил ее соотечественник», мешочек кофе. Это было очень трогательно и грустно, потому что чемпионат мира вот так нелепо для него закончился, не успев начаться. Хотя по просьбе команды Маслаченко не стали отправлять домой.

Два чемпионата мира в послужном списке и не одного появления на поле. На победном для сборной СССР Кубке Европы-1960 он тоже был «лучшим запасным вратарем чемпионата», как в шутку сам себя называл. Так получилось. 

Был в жизни Маслаченко и двухлетний опыт тренерской работы – с национальной сборной африканской страны Чад, куда он вместе с супругой отбыл в день своего 36-летия – 5 марта 1972 года. Несмотря на то, что никакой предварительной подготовки к этой работе у него не было, сборная Чада с новым наставником быстро улучшила качество игры. Первым по-настоящему большим его тренерским успехом стало…поражение со счетом 1:2 в выездном матче с самым главным соперником чадъенгов (как называют себя граждане Чада) – сборной соседней Центральноафриканской Республики, которой в те годы руководил один из самых эксцентричных диктаторов XX века Бокасса. Этот результат был даже назван сенсацией, потому что до этого команда Чада, как правило, проигрывала с крупным счетом.

Тот матч, собравший на стадионе в городе Банги 20 тысяч зрителей, Маслаченко запомнил надолго. За несколько минут до его окончания чадъенги могли сравнять счет – их нападающего, прозванного Пеле за десятый номер на футболе, грубо сбил в штрафной бросившийся ему навстречу ногами вперед вратарь хозяев. Возмущенный Маслаченко рванулся к судье, «не заметившему» это нарушение, но был в свою очередь атакован…министром спорта Центральноафриканской Республики. «Я сразу вспомнил, что накануне игры этот человек вылил публично ушат грязи на своего коллегу из Чада, приехавшего с нашей командой, – рассказывал потом Владимир Никитович. – Ну, и не сдержался: объяснил не только словами, но и для убедительности показал на пальцах, все, что я о нем думаю...».

Встреча была прервана, на улицах начались столкновения болельщиков. Были попытки нападения на игроков сборной Чада, которым потом долго не выдавали паспорта в гостинице. С огромным трудом, при вмешательстве полиции и армейских подразделений команде все-таки удалось вырваться и улететь домой без физических потерь.

А через два месяца на чемпионате африканских франкоязычных стран сборная Чада произвела фурор, обыграв, в том числе, и команду Центральноафриканской Республики. По его окончанию вратаря команды, с которым лично работал Маслаченко, пригласили в один из европейских клубов. Но поехать туда бедолага не смог, поскольку приглашающая сторона, узнав о том, что он является отцом восьмерых детей, отказалась от своих намерений.

Однажды в День радио, выступая вместе с Юрием Левитаном и Ольгой Высоцкой на творческом вечере на ВДНХ, Маслаченко получил записку из зала, в которой его спросили, не собирается ли он стать наследником славы Вадима Синявского и Николая Озерова? «Не помню, что я тогда ответил, – рассказывал с улыбкой Владимир Никитович, – но то, что «наследил» в этой человеческой деятельности – это уж точно! А стал ли наследником – не мне судить…».

А началось все с его случайной встречи на футболе с Николаем Николаевичем. Какой это был матч, вспомнить Маслаченко, что удивительно, не мог. К тому времени он уже закончил с игровой карьерой и Озеров, торопящийся в комментаторскую кабину, дежурно поинтересовался у одноклубника, как дела и чем он сейчас занимается. И не особо вникая в ответы, предложил Владимиру пойти вместе с ним в кабину и там поговорить перед микрофоном – экспромтом. О чем конкретно они говорили, Маслаченко тоже не помнил, но Озерову беседа понравилась, хотя и длилась она всего несколько минут.

Потом они снова встретились у микрофона лишь однажды: Маслаченко сам предложил мэтру прослушать свои записи футбольных репортажей, сделанные на пленку по просьбе технического редактора отдела спорта радио «Маяк» Светланы Ломакиной. Николай Николаевич уделил этому не более пятнадцати минут. Сказал: «Достаточно», сделал замечания, и больше, как утверждал сам Владимир Никитович, участия в работе Маслаченко-комментатора не принимал. Хотя Маслаченко никогда не возражал, когда Озерова называли его учителем в радиожурналистике.

Знаете, какой свой репортаж Маслаченко считал самым памятным для себя? Думаете, тот, с финала олимпийского турнира-1988 в Сеуле, где он, как потом шутил, вслух на всю страну попросил Юрия Савичева забить победный мяч в ворота бразильцев «Юра, забивай, я тебя умоляю»)? Может быть, он и был для Владимира Никитовича самым памятным.

Но только до 2005 года, точнее до финала Лиги чемпионов, в котором «Ливерпуль» обыграл «Милан», проигрывая после первого тайма 0:3. «Мне безумно нравится, как я отработал тот матч, – говорил Маслаченко. – Я тогда разыграл спектакль. Обратился к публике в начале второго тайма: «Пора просыпаться, уважаемые, все только начинается. Не вздумайте выключать сейчас телевизор». И все в таком духе. Как же приятно было произносить в конце матча: «Ну, что я вам говорил а?».