А как по-португальски «отбор»? Как работают футбольные переводчики

…На следующий день после нашего разговора он позвонил: «А может, назвать статью «Первый из могикан?» Андрей Тарасов действительно был одним из первых переводчиков в российских клубах.

– Первый мой клуб – ЦСКА. Там тогда играли Леонидас и Самарони. Платил мне баксов пятьсот в конверте Алекс Зильбер – агент бразильцев. Поначалу были трудности с терминологией – в каких словарях найдешь такие слова, как «отбор», «подбор»… А переводчик в футболе еще и нянька, и водитель, и завхоз… Самарони – душа-человек, а вот Леонидас – полная его противоположность: ему все не нравилось. ЦСКА выделил им машину – ГАЗ-24. Леонидас: «Каменный век!» Самарони: «Андрей, если он не хочет, я буду каждый день ею пользоваться!»

Подруга к Леонидасу приехала – 16 лет, абсолютно безбашенная: «Ты что мне обещал? А здесь…» Конечно, в 1996‑м Москва была не такая, как сейчас. Мне постоянно звонили хозяйка квартиры, соседи, чтобы я приезжал их унимать: они дрались, орали. Я был этаким громоотводом.

Потом Леонидас перешел в «Спартак» – и я с ним. Надо улетать на сбор в Италию, а его контракт почему-то оказался в сейфе у Есауленко (вице-президента «Спартака». – Прим. ред.). Леонидас: «Без контракта не полечу!» Наконец уломали мы его, но тут уже Олег Иванович Романцев: «А пошел он! Пусть тренируется с дублем в Москве!» Работают на снегу, ребята кто в целлофан, кто в бумагу ноги заворачивает, бутсы берут на размер больше. У Леонидаса таких не было. В раздевалке снимает бутсы, смотрю – пальцы белые! Отморозил!

Леонидас в «Спартаке» не остался – перешел в «Торпедо-Лужники», а меня Зильбер отправил в Тулу, в «Арсенал». Сначала бразильцев там было трое, а как вышли в первую лигу, приехали девять! Был такой Андрадина… Лучший бомбардир первой лиги. Удар – пушка! Рассказывал: «В Бразилии тренер мне говорил: будешь бить штрафной, в ворота не целься – бей в стенку!» Он так и делал, потом стенки просто рассыпались. Первый год мы с ним были как кошка с собакой. Он очень болезненно реагировал на замечания тренера. Как-то Кучеревский во время матча мне говорит: «Скажи ему: если не прибавит, заменю!» Андрадина, как услышал, начал его крыть! Тот: «Что он говорит?» – «Говорит, что прибавит!» Хотя по мимике все было ясно. На этой почве у него началась и против меня агрессия. Объясняю ему: «Это же не я говорю – я просто озвучиваю тренера!» Но потом подружились, он меня даже на свадьбу в Бразилию пригласил.

Сборы перед матчами для бразильцев были трагедией. Выдумывали что-то, чтобы вырваться в город: один зубную щетку дома забыл, другой еще что-то…

Дальше случился дефолт, перестали давать зарплату. В 1999‑м на матч в Ставрополь отказался лететь даже Леонид Буряк, главный тренер, но бразильцы полетели, потому что мы с гендиректором их уломали. Даже Жоржиньо с ангиной.

В 1999‑м бразильцы разъехались, а я стал администратором, освоил «работу с судьями». Но в 2003‑м поехал в Москву за формой, тот же Алекс Зильбер меня увидел: «Бросай Тулу, давай в «Динамо»!» Там был один бразилец – Алберто. На сборы в Турцию меня почему-то не взяли, а он там простудился, не мог объяснить тренеру, что болен, и его ставили на матчи. Вернулся в Москву совсем больным. Я спрашиваю: «Вы что – экономите на переводчике?» Но и на второй сбор в Турцию меня не берут. И вдруг звонят: «Срочно прилетай! С Алберто плохо!» Отправили его в жутком состоянии в Бразилию, а там выяснилось, что левое легкое вообще не работает. Операцию делали, гной выкачивали…

Алберто оклемался, отработал контракт и уехал. Я несколько месяцев сидел без дела, и тут в 2005‑м Федорычев покупает целую толпу португальцев – и предлагает мне работу. Тоже получал баксы в конвертике, в трудовой книжке записи нет. В «Динамо» пришло еще четыре переводчика, они занялись бытом легионеров, а у меня работа была футбольная. Романцев говорил: «Андрей, ты от меня на тренировке не должен удаляться дальше, чем на метр». Для него было очень важно, чтобы все, что он говорит, доходило до игроков.

Португальцы и бразильцы – небо и земля! Португальцы – такие пижоны! Сначала говорили: «Сейчас мы спектакль устроим!» А когда чемпионат начался, стало ясно, что спектакля не будет… Уволили Романцева, появился бразильский тренер Вортманн, и я начал переводить на русский. Уволили и его. А до этого – меня, даже не объяснив причин.

Но тут в «Локомотиве» появляется 17‑летний Селсиньо – с мамой и дядей. Они вышли на меня и потом договорились с клубом, чтобы я стал их переводчиком. На этот раз все оформили официально. И платили в несколько раз больше, чем Алекс. Потом приехали Фининьо, Родолфо, Гилерме… А у меня было уже десять лет стажа в футболе. За это время Москва изменилась, выросли и зарплаты, иностранцы теперь были всем довольны. У Селсиньо дядька сначала чеки собирал – расходы подсчитывал, экономил. А как племянник начал получать зарплату – прекратил: жизнь удалась!

Пришли Анатолий Бышовец с Васей Кульковым, они немного португальский знали. На сбор меня не взяли. Возвращаются, узнаю: Селсиньо – в дубле! И начал я возить Селсиньо на тренировки в дубль – на своей, между прочим, машине по пробкам в Перово из Крылатского.

Бышовец – единственный тренер в моей жизни, кому я оказался не нужен. На тренировках: «Стой за бровкой!» Потом Палыч (Юрий Семин. – Прим. ред.) мне сказал: «Да ну его! Стой за воротами Гилерме, переводи ему!»

Периодически спасал ребят в разборках с ГАИ. Однажды звонит Фининьо, передает мобильник гаишнику. «Извините его, – говорю, – футболист – иностранец…» – «Да он прямо перед нами на красный поехал, потом на кирпич, развернулся через сплошную!» Должны были права отобрать, но хороший гаишник оказался.

В 2011‑м Красножан теории уделял очень много времени. Потом все отрабатывали на поле, пошагово: перемещения, прессинг… Но он бразильцев собирал и отдельно – для них все повторял, а я переводил. Чемпионат начали здорово, были на втором месте, но Красножана почему-то уволили. В том же году и меня – без объяснений.

Сейчас с туристами работаю, но если пригласят в какую-нибудь команду – всегда готов!