Дмитрий Торбинский: В 2008-м кричал: «Слезьте!»

– Свой почти экстренный вызов в сборную с какими чувствами восприняли?
– Обрадовался. Играть за сборную – престижно. Даже если не сразу вызывают.

– От кого узнали о приглашении?
– Позвонил администратор сборной Сергей Куличенко.

– Клуб поставили в известность?
– Нет. Я ведь в отпуске почти был. Сидел на чемоданах, ждал вылета в Майами.

– Надолго собирались полететь?
– До 12 июня.

– Раньше бывали?
– Каждый год езжу. Очень нравится, всегда в разных местах останавливаюсь. Рядом океан, Диснейлэнд в Орландо, Тампа. Для детей, для развлечений и путешествий есть все, что хочешь.

– В воскресенье – игра с сербами. Чего нам от нее ждать?
– Самые главные матчи будут после Сербии. Выигрывать хочется всегда, но в контрольных встречах цели преследуются другие.

– Чем нынешние сборы отличаются от предыдущих?
– Тренерским штабом, жизненным укладом в команде. Ну и по срокам подготовка в 2008-м была чуть дольше. Остальное плюс-минус одно и то же. Сначала идет серьезная недельная нагрузка, очень тяжело. Затем непосредственная подводка к турниру.

– Успели отдохнуть после чемпионата России?
– Если раз в два года приглашают в сборную перед Евро или чемпионатом мира, можно и не отдыхать. Более того, пусть это станет традицией. У меня своя ситуация: восстанавливался после травмы, провел только три последних матча в сезоне, так что не особо утомлен.

– Предчувствия перед поездкой во Францию какие?
– Никаких. Лучше ничего не ждать, как в 2008-м, и потом выступить удачно. Есть игровые нюансы, мы над ними работаем. Конечно, сборная России – не фаворит турнира, но при определенной удаче команда с таким составом может выстрелить.

– Защитника из хавбека Торбинского сделал Курбан Бердыев?
– У Бердыева в «Рубине» я играл, скорее, «бровочника». Это немножко другое, своя специфика. Там мы действовали в три защитника и двух фланговых игроков. В сборной – четыре защитника. В «Краснодаре» тоже. Правда, осенью играл в клубе на позиции одного из трех центральных хавбеков. Потом перешел на фланг обороны.

– Внутренне легко восприняли переквалификацию из футболиста середины поля в защитника?
– Для меня сейчас важнее играть. Не важно, где.

– Смотрели свою статистику после матча с чехами?
– Пока нет, разбор впереди.

– Показалось, в атаке у вас лучше получилось, чем в обороне.
– Я бы сказал, за исключением пары моментов нормально было у меня и в обороне. Тем более, что моменты эти сложные, а к линейной схеме защиты, принятой в сборной, я пока привыкаю.

– Первый чешский гол стал следствием подачи в штрафную с вашего фланга. Должны были накрывать? Или в таких случаях страхуют партнеры из центра поля?
– Не назвал бы тот навес опасным. Я перекрыл чеху подачу справа, он убрал мяч под неудобную для себя левую ногу и навесил. Таких передач за игру может быть очень много. По возможности их надо накрывать, но нельзя же предотвратить вообще все передачи в штрафную? Просто так сложилось, что Нецид удачно сбросил, а Росицки идеально пробил. Качественное исполнение.

– Ближе к перерыву вы стали реже ходить вперед по своему левому флангу. Сами решили или тренеры подсказали сфокусироваться на обороне?
– Не было необходимости бегать вперед. Ребята насыщали ту зону, народу там хватало. Трудился в обороне.

– Довольны собой в матче против чехов?
– Тем, что проиграли, нет. Но для моего первого появления на этой позиции и у этого тренера с его тактической схемой – нормально.

– Не удивило, что вас вызвали в последний момент и при этом включили в условно основной состав?
– Удивило.

– Получается, выиграли конкуренцию у Комбарова и Щенникова?
– Пока ничего не выиграл. Меня просто проверили: тренер ищет варианты, думает, как, кого и где использовать, решил меня посмотреть. Окончательного решения, думаю, еще нет.

– Физически игра в Инсбруке легко далась?
– В первые десять-пятнадцать минут – тяжело. Многие ребята то же самое сказали. И вышедшие на замену, наверное, это почувствовали. Почему – не знаю. Может, «закислились» немного. А когда разбегались, все вошло в норму.

– До конца матча вас бы хватило?
– Да. Не сказал бы, что была сверхэнергозатратная игра. А тренеры наверняка знают, что делать. «Побежим» в следующих играх.

– Если бы вас поставили в полузащиту, непосредственно вместо Дзагоева, готовы были бы сыграть?
– Да. Это не комментарий к решению тренера, а просто ответ на ваш вопрос.

– У вас особые отношения с травмами. Одно из интервью называлось даже: «Вы видели мои ноги?». Сейчас былое не беспокоит?
– Все нормально. Не считая мелочей.

– У спортсмена вашего уровня, говорят, не бывает такого, чтобы ничего не болело.
– Я сказал про серьезные травмы, требующие долгого восстановления. А так, конечно, постоянно что-то болит. Каждый день в разных местах.

– От погоды зависит?
– Скорее, от местного предгорного воздуха, к которому потребовалось привыкать какое-то время. Дыхание было немного другим. К погоде же претензий нет. В дождь вообще люблю тренироваться.

– Приходят мысли о том, что это, скорее всего, последний ваш крупный турнир в качестве игрока?
– Не зацикливаюсь на этом. Хотя, наверное, вы правы.

– Есть желание сыграть так, чтобы запомнили?
– На любую игру так настраиваюсь, если честно. Да и остальные тоже. Это же большой турнир.

– Я не про то, чтобы запомниться другим. Чтобы вам запомнилось. И было что внукам рассказать. Все-таки последний шанс.
– Сделаю все, чтобы использовать этот шанс, если тренеры его предоставят.

– Как в 2008-м?
– Давайте пока говорить о выходе из группы.

– Где хранится ваша бронзовая медаль чемпионата Европы?
– У отца в Подмосковье.

– Давно были на родине в Норильске?
– Как уехал оттуда в 12 лет, так и не был ни разу. Далеко. И жизнь поменялась.

– Вы как-то сказали, что не видите себя в футболе после завершения карьеры. Наелись, мол, поживете обычной жизнью, с тремя детьми скучно не будет. Не передумали?
– Отчасти изменил мнение. Жизнь вносит коррективы, теперь не исключаю футбольного продолжения.

– Что вам ближе: клубный менеджмент, тренерство?
– Трудно сказать. Везде есть карьерная лестница, зависимая от обстоятельств.

– Если бы предложили на выбор, предпочли бы руководство клубом или командой?
– Не готов сказать. Но тренерство – это очень сложно, если брать в расчет все аспекты.

– То есть Курбаном Бердыевым, замыкающим на себе все, не сумеете быть?
– Работа Бердыева мне нравится, но тратить столько здоровья, нервов, стольким жертвовать… Не знаю. Пусть время рассудит.

– В бизнесе себя пробовали?
– Нет. Занимаюсь только футболом, который приносит мне известность, деньги, удовлетворение. Хочу протянуть как можно дольше.

– Неужели никто не предлагал вам какие-то совместные проекты, сеть заправок, завод по заточке булавок?
– Ни разу.

– Бывших спартаковцев не бывает. Следите за событиями в московском клубе?
– «Спартак» – родная для меня команда, никогда не скрывал. Но сейчас хочу сосредоточиться только на сборной.

– Работа Аленичева импонирует?
– Как с тренером с ним не пересекался, но видел, что «Спартак» при нем эпизодически играл нормально. А иногда не очень. Поэтому надо, наверное, пожелать стабильности.

– Когда забили в Базеле-2008 победный мяч, что кричали в образовавшейся куче-мале?
– «Слезьте!», если я правильно помню. Вся команда прибежала, навалилась. Тяжеловато пришлось.