«Понял, почему решаются на суицид». Рио Фердинанд открыл душу после смерти жены

– Когда Ребекка пыталась поговорить со мной о том, что может случиться по худшему из возможных сценариев, я просто просил ее молчать. Я закрывался, не собирался это обсуждать. Не понимал, зачем вообще нужно обсуждать плохой вариант.

– Всякий раз, когда я смотрю на детей – возвращаюсь к своей грусти. Потому что у них нет матери. У меня в голове никогда не было мыслей о самоубийстве. Но эта ситуация заставила меня понять, почему люди вообще решаются на суицид. Я теперь понимаю состояние, в котором люди могут спастись только этим. Но с собой я такого никогда не сделаю, как раз потому что у меня есть трое прекрасных детей.

– Бывает, я ощущаю злость. Особенно когда в спокойном ресторане моя пятилетняя дочь видит другие семьи и задает мне вопрос: «почему они пришли с мамой, а мы – нет?» Вот тогда действительно есть злость.

– У нас есть дом в Португалии, там мы проводили лето, когда я играл. Ребекка занималась обстановкой там, все обустраивали. Мы собирались, когда я закончу карьеру, проводить там гораздо больше времени. Как семья, – когда звучат эти слова, зрители видят запись 2014 года с телефона Ребекки, она снимает, как Рио прыгает в бассейн. А затем – современные кадры игры Рио с детьми в том же бассейне, а также родителей Ребекки.

– Самыми тяжелыми были первые 10 дней. И не только из-за боли, скорби. Мне теперь нужно было думать про ланч. Я никогда не думал об этом. Никогда не знал, как вообще работает стиральная машинка и сушилка. Потренироваться, сесть на диван дома, уснуть – я думал только об этом. О том, как снова наполнить свое тело энергией, для работы. Мне нужно было только это.

– Мне нужно было с кем-то говорить. С людьми, которые пережили в своей жизни такие же ситуации, у которых есть какой-то опыт того, как с ними справляться, – в фильме Рио едет на встречу с другими вдовцами, они вместе готовят еду и говорят о жизни. – Когда я общаюсь с ними, я вижу: они страдали, но стали после этого такими светлыми, как будто очистились. Мне до этого еще очень далеко.

– Со старшим сыном мне сложно говорить на эти темы, – Лоренцу Фердинанду уже почти 11. – Он закрытый, редко проявляет свои эмоции. Но мне это и не нужно. Мне важно, чтобы они просто были в порядке. Но им точно нужна помощь в том, чтобы пережить эту боль. У них ведь гораздо более сильные, гораздо более сложные эмоции.

– Это бутылка, в которой мы будем сохранять воспоминания о маме, – теперь Рио Фердинанд устраивает с детьми такую игру. – Как только что-то приходит вам в голову и вы понимаете «о, я вспомнил о своей маме кое-что забавное» – записывайте и бросайте. Что-то, что будет напоминать вам о маме.

– Первое время я вообще очень скептично смотрел на все, что происходило и должно было происходить дальше в моей жизни. Все вокруг было серым, такие же серые, как мне казалось, я получал советы. Сам был тенью себя. Но в итоге все, что происходило, и помогло мне вернуться. Теперь я чувствую, что могу думать о счастливых моментах, которые у нас с Ребеккой были. Уверен, она сейчас смотрит оттуда сверху на нас и говорит «вы в порядке, все делаете как надо».