Виктория Симонян: папа не просто жил футболом, он им дышал

Сегодня, 2 января, ровно 40 дней, как не стало великого советского игрока и футбольного деятеля Никиты Павловича Симоняна. Корреспондент «Советского спорта» поговорил с дочерью легенды Викторией. В беседе она рассказала о том, как прошли последние дни мэтра, каким он был отцом и о его восхищении Пеле.

– Многие знают Никиту Павловича как футбольного деятеля. А каким он был отцом?
– Любящим, трогательным. Конечно, когда я была маленькая, он часто был в разъездах: на сборах, играх. Но, если уезжал больше чем на неделю, писал мне очень трогательные письма.

– Что было в этих письмах?
– Несмотря на то, что я была маленькая, папа со мной общался как со взрослой. Рассказывал о своих победах, поражениях, травмах своих футболистов. В общем, описывал всё происходящее. И, естественно, всегда были тёплые слова, пожелания. Подписывал он их «Твой папка» или «Твой папулька». Благодаря этим письмам было ощущение его присутствия, несмотря на множественные разъезды. Он делал так, чтобы я их, когда была маленькая, не чувствовала.

– Дочь Льва Яшина рассказывала, что, когда отец провожал её в школу, на него набрасывались ребята с просьбой дать автограф. Популярность Никиты Павловича тоже догоняла его в быту?
– Папа меня не провожал в школу – у нас не было такой традиции. Но что-то похожее было. К нему всегда подходили люди, и он очень тепло откликался: с удовольствием общался с ними, давал автографы.

– А его популярность вам лично когда-нибудь помогала?
– Когда я уже стала взрослой и работала, конечно, узнавали фамилию, и сразу был большой кредит доверия. Потому что папа имел очень большое уважение.
И к нему относились как к человеку честному и порядочному. Естественно, надо было как-то соответствовать. Я вот как могла старалась.

– Никита Павлович привозил из-за границы что-нибудь необычное, чего было не найти в то время в Союзе?
– Да, он баловал нас с мамой. Это было очень сложно сделать, потому что суммы, которые им выдавали, были довольно незначительные. Однако все спортсмены хотели что-то привезти семьям. Может быть, даже на чём-то экономили, но всё равно находили возможность дарить подарки.

Помню, папа заходил в зимней куртке, не снимая её, раскрывал чемоданы, вытаскивал для нас с мамой подарки и просил, чтобы мы обязательно это всё сразу же померили. Это были такие трогательные моменты.

Он привозил мне красивые платья, но я стеснялась их носить, потому что тогда выделялась бы среди сверстников. Как-то мне было очень не по себе, потому что действительно таких вещей в СССР не было.

– Просили у него когда-нибудь что-нибудь определённое?
– Нет, никогда ничего не просила. Мы всегда его ждали. Если были матчи, я даже ночью старалась болеть за него, не спать. Даже если они играли, например, где-то за рубежом. Там же разница во времени, иногда показывали очень поздно. У меня была примета: если не сплю и смотрю, команда выигрывает.

– Было ли у вас с Никитой Павловичем любимое занятие, что-то для вас двоих?
– Мы в детстве с ним в шашки очень часто играли.

– С учётом генетики не задумывались при выборе профессии о карьере спортсменки?
– Да, у меня была мечта – хотела стать фигуристкой. Даже были небольшие успехи, меня приняли в группу фигурного катания на стадион юных пионеров. Но сложилось так, что мама заболела и не смогла меня возить.

Я посвятила жизнь медицине, работала в Московском государственном медико-стоматологическом университете, была заведующей отделением терапевтической стоматологии 18 лет.