Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВ
– Когда последний раз с ним общались?
– Он позвонил мне 30 марта. Начал беседу с таких слов: «Я говорю с тобой, как твой муж». И тут же продолжил: «Давай встретимся, все обсудим. Только мое условие – тет-а-тет». Понимаете, да? Он не спросил: «Как ты себя чувствуешь?», «Все ли нормально с малышом?», «Нужна тебе какая-то помощь?». Нет, ничего подобного. Зато сразу начал ставить какие-то условия. Я сказала: «Один на один я встречаться не буду. Пусть со мной рядом будет кто-то из моих близких». Только для подстраховки – мало ли, что случится… То есть, поговорить мы могли с ним вдвоем, но мне бы было спокойнее, чтобы рядом был кто-то еще. Кто-то, кто меня защитит. Иван отказался.
– Он позвонил мне 30 марта. Начал беседу с таких слов: «Я говорю с тобой, как твой муж». И тут же продолжил: «Давай встретимся, все обсудим. Только мое условие – тет-а-тет». Понимаете, да? Он не спросил: «Как ты себя чувствуешь?», «Все ли нормально с малышом?», «Нужна тебе какая-то помощь?». Нет, ничего подобного. Зато сразу начал ставить какие-то условия. Я сказала: «Один на один я встречаться не буду. Пусть со мной рядом будет кто-то из моих близких». Только для подстраховки – мало ли, что случится… То есть, поговорить мы могли с ним вдвоем, но мне бы было спокойнее, чтобы рядом был кто-то еще. Кто-то, кто меня защитит. Иван отказался.
– Для подстраховки от чего? От действий мужа?
– Да. Я его боюсь. После всего, что он сделал, я перестала понимать, что творится у него в голове. Я ведь не ожидала, что он в принципе на такое способен! А если оказался способен, то кто знает, что он может еще?
– Да. Я его боюсь. После всего, что он сделал, я перестала понимать, что творится у него в голове. Я ведь не ожидала, что он в принципе на такое способен! А если оказался способен, то кто знает, что он может еще?
– Ударить?
– Что угодно… Поставить подножку. Толкнуть. Вроде как невзначай… Поскольку я не понимаю, что с ним случилось и что им сейчас движет, предположить можно все, что угодно. Возможно, он очень внушаемый. И на него повлиял кто-то из его окружения. Может, есть человек, который ему говорит: «Тебе не нужен этот ребенок». И он попробует сделать что-то ужасное, чтобы избавиться от него. Звучит страшно, я знаю. Но ожидать можно всего, что угодно. Или другой вариант – он сам себя как-то поранит, а потом обвинит в этом меня. Кричал же во всеуслышание: «Я тебя боюсь!». В общем, доверия к мужу у меня нет. И встречаться с ним один на один я не буду.
– Что угодно… Поставить подножку. Толкнуть. Вроде как невзначай… Поскольку я не понимаю, что с ним случилось и что им сейчас движет, предположить можно все, что угодно. Возможно, он очень внушаемый. И на него повлиял кто-то из его окружения. Может, есть человек, который ему говорит: «Тебе не нужен этот ребенок». И он попробует сделать что-то ужасное, чтобы избавиться от него. Звучит страшно, я знаю. Но ожидать можно всего, что угодно. Или другой вариант – он сам себя как-то поранит, а потом обвинит в этом меня. Кричал же во всеуслышание: «Я тебя боюсь!». В общем, доверия к мужу у меня нет. И встречаться с ним один на один я не буду.
– С тех пор Иван на связь не выходил?
– Нет. После выпуска эфира «Пусть говорят» он заблокировал меня и всех моих родных в соцсетях. Закрыл свои страницы от публичного доступа. Мы больше не общались. Если захочет связаться – теперь пусть обращается к моим юристам. Захочет чем-то помочь, сделать что-то хорошее – у него есть контакты моих близких. Пока подобного желания он не проявлял.
– Нет. После выпуска эфира «Пусть говорят» он заблокировал меня и всех моих родных в соцсетях. Закрыл свои страницы от публичного доступа. Мы больше не общались. Если захочет связаться – теперь пусть обращается к моим юристам. Захочет чем-то помочь, сделать что-то хорошее – у него есть контакты моих близких. Пока подобного желания он не проявлял.
Полная версия интервью – на нашем сайте!