Александр Кержаков: Екатерина могла увидеть ребенка, просто сдав анализ мочи

Кержаков: Я не ограничиваю, есть порядок ее встреч <c ребенком, сыном Игорем>. Если ты находишься в длительной ремиссии, если ты не опасна, пожалуйста, под присмотром врача, под моим присмотром, ты можешь видеться с ребенком. Но она их не придерживается. Только лишь в моменты, когда я уезжал, мне приходит сообщение, что я хочу увидеть ребенка. Одно сообщение, может быть, в месяц.

Кержаков: Не помню, с апреля.

Кержаков: Был момент, когда она закончила свое лечение, и через неделю или через полторы был день рождения Игоря. Ему исполнялся год. Она могла увидеть ребенка, просто сдав анализ мочи. Я ей сказал: «Ты приедешь на день рождения? – Да, я приеду». За три дня до дня рождения она позвонила мне и сказала: «Ты знаешь, я себя плохо чувствую, скорее всего, через два дня я не поправлюсь. Поэтому не приеду». Все.

Екатерина: Ну тут немножечко ситуация перевернута. Я заболела 29 апреля, день рождения у ребенка 30 числа. Вообще мне было сказано, что связываться надо только с его адвокатом, не с ним лично. За день до дня рождения я разговаривала с его адвокатом, сказала, что вот такая ситуация, я себя плохо чувствую. Она мне сказала, что лучше всего не ехать. Там все подготовлено, все есть. Я ему объясняла ситуацию, что я действительно больна, не потому что я не захотела увидеть своего сына, ни в коем случае…

Екатерина: Во-первых, ни о какой ремиссии речь идти не может, здесь вообще ни о каких наркотиках речь идти не может. То, что я находилась в компании, где они присутствуют, да, это факт. То, что я сама употребляю, нет. Я сдаю анализы регулярно, я привожу доказательства, я сдаю волосы, ногти, все, что только необходимо.

Ведущий: Я так понимаю, речь идет еще и тестах. Покажи, что ты не принимаешь наркотики, и тебя пустят.

Екатерина: Не пускают.