«В руке Ришара было лезвие, глаза его сверкали…» Каким мы запомним Рэда Фишера

Для многих поколений канадских болельщиков он оставался лучшим журналистом, когда-либо писавшим о хоккее. Его карьера длилась 58 лет – с 1954 по 2012 годы. В этот период «Монреаль» выиграл 16 из своих 24-х Кубков Стэнли.

На рабочем столе лежит книга «Хоккей, герои и я». Это автобиография Фишера. На титульном листе Рэд оставил автограф и свои пожелания. Для меня это очень ценный сувенир.

Впервые я увидал этого седовласого старика с очками в толстой роговой оправе в своем дебютном сезоне в пуле «Монреаля». Тогда со мной общались почти все журналисты – давали комментарии, просили помочь с переводом в общении с русскоязычными игроками, помогали с информацией.

Единственным журналистом, не обращавшим на меня никакого внимания, был Рэд Фишер. Поговорить с ним хотелось, особенно учитывая его опыт. Но Фишер не отзывался, а молча проходил мимо. Патриарх выжидал.

Позже я узнал, что Рэд никогда не беседует с новичками, будь то журналист, хоккеист или даже тренер. Исключение было сделано только для Патрика Руа, когда в 1986 году он на своих плечах притащил «Монреаль» к 23-му Кубку Стэнли. Увидев Фишера возле себя в раздевалке, Руа открыл рот от удивления: «Удивлен не своей игрой в плей-офф, а тому, что ты со мной говоришь!»

Нынешний тренер «Рейнджерс» Ален Виньо вспоминает, как он был назначен тренером «Монреаля» в 1997 году, сам позвонил Фишеру и хотел поговорить с ним в межсезонье о команде. Рэд отказался, сказав только: «Удачи в тренировочном лагере».

Мнение Фишера хотели знать все. Не было и, наверное, не будет в хоккейной журналистике человека, который так тонко как Фишер разбирался бы в игре и имел такой же здравый смысл как Рэд. Легендарный вратарь «Монреаля» Кен Драйден, вспоминает, что всегда после тяжелых матчей, когда не находил ответы на свои вопросы, он хотел знать, что думает по этому поводу Рэд. Драйден с трудом дожидался утра, когда в его дверь доставляли «Морнинг Стар» - газету, в которой работал Фишер и куда он писал свои колонки.

Отец Рэда Фишера, иммигрант из Российской империи, осел в начале прошлого века в Монреале после двухлетней жизни в Шотландии. Он держал небольшой магазин поддержанной обуви в центре города. Рэд, как и большинство сверстников, следил за местными командами. Его тоже накрыл хоккейный бум.

Читая отчеты в газетах, Фишер понимал, что мог бы написать лучше. Его дебют состоялся в марте 1954 года. Во время первого рабочего дня в переполненном дворце «Форум» разорвалась дымовая шашка, брошенная кем-то в комиссионера НХЛ Кларенса Кэмпбелла. Так возмущенные фанаты «Монреаля» выразили свое отношение к решению Кэмпбелла дисквалифицировать до конца сезона их идола – Мориса «Ракету» Ришара. Возможно, дым той петарды, словно хвост кометы, стал добрым предзнаменованием для карьеры Рэда Фишера.

Годом позже он начал ездить с «Монреалем» на гостевые матчи. Путешествовали тогда на поездах, в одном вагоне с хоккеистами. Даже спальные места были с ними в одних купе. Существовала определенная иерархия, кому какие полки занимать. Внизу всегда спали ветераны, на втором ярусе отдыхали новички, а выше дрыхли журналисты.

В свободное время все были как одна команда – играли в карты, шутили. Вскоре Фишер стал членом семьи «Монреаля». Правда, этому предшествовал комичный случай.

Кто-то напугал Рэда, что в «Монреале» существует ритуал приема новичка в команду – будто ночью несчастного мажут пеной для бритья. Фишер решил не рисковать и на несколько матчей перестал ездить с командой в одном поезде, самостоятельно добираясь на выездные игры. Через какое-то время, после игры в «Форуме», к нему подошел Морис Ришар и спросил, почему он больше с ними не ездит. Фишер злорадно ощетинился:

- Я знаю про ваш ритуал. Никто не обмажет меня пеной! А первого, кто попробует это сделать, я ударю в челюсть! – воскликнул журналист.

Ришар недобро усмехнулся, но заверил Фишера, что все это выдумки, и он может смело ездить с ними дальше.

На следующее утро у «Канадиенс» не было запланированной тренировки, и Фишер не поехал на арену. Но вскоре у него дома раздался телефонный звонок. Тренер «Монреаля» Тоу Блейк попросил его срочно прибыть в «Форум» на незапланированное собрание игроков.

Рэд приехал, но никого в комнате для совещаний не застал, кроме охранника. Тот смущаясь, сообщил ему, что собрание перенесли в комнату массажиста. Едва Фишер переступил порог физиокабинета, как на него набросились игроки «Монреаля». Они привязали журналиста к массажному столу. Каждый из них подходил к обездвиженному Рэду и отрезал кусочек от его шикарного костюма. Так Фишер остался почти обнаженным. Последним над ним склонился Морис Ришар. В одной руке у «Ракеты» было лезвие, в другой – помазок и пена для бритья. Злобно сверкая глазами, Ришар заорал: «Ну, кого ты там хотел двинуть в челюсть?!»

Мимо кабинета в тот момент проходил журналист из Торонто, приехавший на матч своей команды с «Монреалем». Увидев, что там творится, он пулей полетел на второй этаж «Форума» в кабинет к тренеру Блейку и в ужасе заорал:

- Посмотри, что твои сволочи делают с Рэдом Фишером!

- Убирайся вон! - рявкнул Блейк. - Иначе ты – следующий!

Экзекуция закончилась. Бернар «Бум-Бум» Джеффрион и Дикки Мур развязали Фишера, а легендарный вратарь Жак Плант залез на скамейку и прочитал письмо: мол, с этого момента Рэд является частью хоккейной семьи «Монреаля».

- А в качестве компенсации мы начинаем сбор денег на твой новый костюм, –закончил Плант и первым бросил доллар в медную кружку-копилку.

Так Рэд Фишер стал частью «Монреаля».

Летом 2005 года я готовил материал для своей книги, посвященной столетию «Монреаля». И вот тогда решился написать Фишеру. К моему удивлению он ответил на письмо и пригласил к себе. Сидя на веранде перед своим домом, два часа Рэд рассказывал истории из биографии – о годах, проведенных в хоккее. Потом мы встретились еще, и через два дня снова говорили очень долго.

У Фишера было совершенно особое мнение на все события и темы.

– Бобби Орр. Думали, я назову Гретцки или Лемье? Некоторые игроки НХЛ имели фантастическую скорость, другие могли быстро перемещать шайбу… Бобби Орр мог делать все в одиночку. Он завершил один из сезонов с показателем полезности +124! Мы проводили тогда по 14 матчей в сезоне с «Бостоном». И всякий раз Орр держал меня в напряжении. Гениальный игрок!

Самое трагичное, что Орр провел почти всю карьеру на одной ноге. На Кубке Канады-76 он выступал с травмой и стал лучшим игроком турнира! Его колени на операционном столе чуть ли не каждую неделю собирали по кусочкам. А он играл так, словно у него было все в полном порядке. Представляете, какой бы хоккей показывал Орр, будь он полностью здоровым?

– Это о том матче, который все почему-то считают лучшим в истории хоккея? Я не согласен. «Канадцы» провели очень хороший поединок. Они вели в счете, но не выиграли. Они перебросали русских, кажется, 36–13. Но не победили. Только потому, что голкипер «Монреаля» Кен Драйден в тот вечер был в полном ауте, а Владислав Третьяк играл как пришелец с другой планеты.

Когда мы спустились в раздевалку «Канадиенс», все игроки наперебой твердили в микрофоны: «Лучший матч! Лучший матч!» Но я дождался, когда народ разойдется и подошел к Драйдену: «С Новым годом, Кен». Он ответил: «С Новым годом, Рэд». Я его упрекнул: «Сегодня ты напускал пенок по полной программе». Драйден кивнул, сказав тихо: «Да, это так, Рэд».

Теплые воспоминания остались у Фишера от поездок в Москву. Он не только работал в столице на матчах Суперсерии 1972 года, а стал первым канадским журналистом, который прилетел в СССР, чтобы узнать мнение простых москвичей о предстоящих матчах.

«Вообще я был у вас четыре раза, - рассказывает Фишер. - Однажды взял переводчика, и мы отправились на улицу Горького. Наш гид утверждал, что советские газеты ни словом не обмолвились о матчах века. Но я опросил 20 прохожих, и все были в курсе, что нас ждет большой хоккей. Газеты в Канаде тогда вышли с шапкой моей статьи, где аршинными буквами было написано: «В Москве говорят о хоккее».

Однажды в Швеции на чемпионате мира-68 запомнился матч Чехословакия – СССР. Он произошел всего через год после вторжения советских войск в Прагу. Лидер ЧССР Вацлав Недомански махал клюшкой как бейсбольной битой. Я был почти уверен, что без драки не обойдется. Русские сражались отчаянно, но чехи были очень злы.

А Анатолий Тарасов! Какой был специалист и человечище! Я голосовал за него, когда шли выборы в Зал славы. Когда закончился матч с Чехословакией, я спросил у Тарасова, где Якушев. Он не понимал по-английски, но показал мне движение руки с воображаемым стаканом от стола до рта, ясно дав понять, что сейчас делает Якушев. Потрясающе!»

После наших встреч Рэд Фишер стал чаще общаться и даже приглашал к себе за стол в комнате отдыха журналистов, иногда потягивая любимый Chivas Regal.

В преддверии 50-летнего юбилея творческой карьеры Фишера мы попросили Владислава Третьяка сделать памятную грамоту для Рэда. Мой коллега Павел Лысенков привез ее в Монреаль, и мы торжественно вручили ее патриарху.

Фишер расчувствовался, дал интересное интервью «Советскому спорту». Еще он набросал нам пару вопросов Третьяку незадолго до церемонии вывода из обращения свитера Кена Драйдена.

Один из вопросов был таким: «Будь у вас возможность, вы бы приехали в Монреаль на церемонию Кена?» Прочитав это, Владислав Александрович ответил: «Почему бы нет?!»

И приехал в Монреаль, удивив своим визитом всех – от организаторов до самого Драйдена. В перерыве Третьяк поднялся в салон журналистов и подошел к Фишеру, поздоровался, приобнял его. Рэд расчувствовался: «Значит, это я устроил приезд Третьяка?»

В 2012 году, в возрасте 85 лет, Фишер удалился на покой. Рэд не был сторонником электронных писем, компьютеров, социальных сетей. Да и хоккей стал другим. На пенсии Рэд предпочитал ходить в читальный зал местной библиотеки. Но дважды прерывал свое молчание, публикуя некрологи ушедшим друзьям – Дикки Муру и Жану Беливо. Эти статьи были пронизаны ностальгией, каждое слово патриарха звенело.

В декабре 2017 года Рэд Фишер был удостоит высшей государственной награды – Ордена Канады. 9 января 2018 года умерла жена, с которой он прожил 68 лет. А 10 дней спустя перестало биться сердце самого Рэда..

«Все 50 лет, проведенные рядом с «Монреалем», я придерживался одного кредо – быть справедливым, - говорил Фишер. – Часто я попадал в ситуации, когда был вынужден критиковать или идти на прямую конфронтацию с некоторыми игроками.

Но мое кредо не менялось: не подставлять, не бояться, не лгать. Быть справедливым! Это важно не только для меня, а для любого журналиста. Я всегда имел независимый взгляд. Поэтому игроки мне доверяли. За всю карьеру я ни разу их не подвел. Всегда мог рассказать истории, которые невозможно было найти в других газетах. Для многих я был словно член семьи».

Эти слова важны не только для журналистов. Они важны для всех.