Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВXОККЕЙ
Вчера большой «Химик» прощался с Воскресенском знаковым матчем. Против ЦСКА. Фирменный знак – на сей раз знак развязки. Эта история закончилась, почти полувековая история битвы идей. И быть может, по остроте и долготе и по скрытому смыслу не было ей равных в отечестве нашем. А вы говорите – шайбу гоняют… А вы говорите – подмосковный городишко…
Нет ничего случайного в этой жизни. В прошлом сезоне, последнем, который команде довелось завершить в родном Воскресенске, «Химик» взял у ЦСКА три игры при одной ничьей. В точности повторил подвиг Воскресенска в сезоне-1988/1989, вдребезги тогда разбившего 12-кратного кряду чемпиона, неуязвимого и вечного.
Так человек, чей век на исходе, видит вдруг – четко и со всеми подробностями – главное. Зачем жил.
ПАРТИЗАНСКОЙ ТРОПОЙ
Нет ничего случайного. «Химик» из Воскресенска – в самое яблочко названия попадают, что команды, что города! Именно эта компания в желтых игровых рубашках (ну что за цвет для хоккея, право?) – цвета солнца и цвета измены! – воскресила инакомыслие. Именно она химичила, как черти в аду.
Анатолий Тарасов, тренер ЦСКА, «Химик» Николая Эпштейна ненавидел громко и пафосно. Проницательного Тарасова не обмануть было. Он-то, полководец регулярной победоносной армии, про воскресенскую «химию» всю правду понимал. Никакая это была не хоккейная команда, а партизаны-уклонисты, ушмыгнувшие от государевой службы в подмосковный лес, где и бродят секретными, только им известными тропами. Ну совершенно по-партизански, петляя и запутывая следы.
«Химик» у Эпштейна играл всем стандартам вопреки. ЦСКА-то само собой, но и другие соперники иногда удивлялись по мелочам. Вячеслав Старшинов, знаменитый нападающий «Спартака», вспоминал: «Играем с «Химиком», чувствую, в атаке слишком увлекся. Чешу что есть силы назад, приезжаю в свою зону – а там их как не было, так и нет…»
Но вообще-то у Эпштейна «Химик», хорошо катаясь и все перекрывая, подловить как раз умел. Бывало и так: в перерыве безнадежно проигрываемого матча «Химик» молча играл в раздевалке в лото. И тот матч выиграл.
«СВОБОДОЮ ГОРИМ»
А потом был ЦСКА Виктора Тихонова, где все было просчитано и проработано, как на компьютере. Такую машину фиг подловишь.
Но не на тех напали – на «Химик»-то! Владимир Васильев, другой важнейший человек в этой истории – в деле воскрешения живой мысли и живого действия, говорил прямо: «Я работаю по принципу ответной реакции. В лепешку разобьюсь, но до их слабинки доберусь».
Его «Химик», отлично катаясь и раскрывая-разматывая технику на всю катушку, играл щедро, ухарски – быть может, так гуляли в старину русские купцы. А чем еще машину взять?! Бывало и так: после геройской победы над ЦСКА Васильев на разборе игры раскритиковал свою команду в пух и прах (вновь сразиться с тихоновцами предстояло через два дня). Игроки выходили с такого разбора необыкновенно задумчивыми. И для верности дернули ЦСКА еще раз.
Февраль 1990 года. В Москве тревожно, какие-то волнения. Еще свободою горим, еще сердца для чести живы… «Химик» играет в «Лужниках» с «Динамо» матч, считай, за золотые медали (первый такой шанс у немосковской команды за всю историю!). 3:0 – «Динамо». 3:3! Воскресенску, в общем, и ничья годится. Последняя минута, вбрасывание в зоне «Динамо». Игорь Вязьмикин обостряет, «Динамо» отбивается, и Сергей Яшин, рванув по левому флангу, забивает впритирку в дальний угол (попал вот так же дьявольски, как неделю назад Калиниченко в футбольном матче «Спартак» – «Торпедо»). «Динамо» – чемпион. В раздевалке «Химика» после матча творится что-то страшное. Но через время Васильев мне признался: «Знаешь, а я Вязьмикина все-таки простил. Он же выиграть тот матч хотел!»
1989 год был лучшим годом «Химика». «Химик» тогда как луч света был. Прожектор перестройки. Перегорел – слишком был яркий. Кто застал те годы – тот вспомнит все. А вскоре началась другая жизнь, и развернулись другие истории. И Воскресенск, скажем прямо, потерял ориентиры.
ЧИТАЙТЕ СКАЗКИ, ГОСПОДА!
Конечно, история того «Химика» – совершенно советская история. Но пересказываешь ее вкратце – а ведь совсем не запылилась, свежа и дышит жизнью. И не случайно, наверное, Николай Семенович Эпштейн до последних дней своих все время куда-то направлялся, минуты усидеть не мог. И не красного словца ради у Васильева Владимира Филипповича иногда прорвется: «Да дайте мне команду – и доверьте на полную работать, как доверили тогда в Воскресенске, – чемпионами станем. На что угодно спорю».
Один тренер команду придумал. Другой раздухарил ее заново. Оба работали произвольно, изобретательно, ни у кого не срисовывая. Они этот «Химик» сделали по образу и духу своему.
Но какой же колорит получился! Какие необыкновенные человеческие воплощения на льду!
Юрий Ляпкин на коньках катил – будто на лыжах шел, зато пластика у него была обалденная – как у дикой кошки, в джунглях хозяйничающей.
Борис Веригин, махонький, как клещ, впивался в соперников, в одного за другим, и мог так впиваться целый период без замены.
Игорь Ларионов, по убеждению одного моего коллеги, попал в хоккей исключительно потому, что воскресенский, с такими компьютерными мозгами чем-то другим занимаются.
Анатолий Козлов, не самый видный игрок из эпштейновского выводка, лично доводил до хоккейного лада сына, а потом вдруг оказалось, по одной и той же методе с Гретцки-папой будущих звезд пестовали, и чеканная обводка Козлова Вячеслава, во всяком случае, в воскресенские его годы, выглядела идеальной.
И они били самые разные рекорды в НХЛ, от дебютной результативной серии Дмитрия Квартальнова до долголетия Игоря Ларионова. И они почти все играли долго, фирменно и с аппетитом. А двое из когорты, запущенной на орбиту Васильевым полтора десятка лет назад, уверенно действуют в НХЛ до сих пор – Вячеслав Козлов и Игорь Уланов.
Я пересказал вам сейчас эту воскресенскую историю и подумал: она похожа на сказку. Или на притчу.
Боюсь только, что люди, кормящие, организующие, изготовляющие хоккей сегодня, давно не читали ни сказок, ни притч. Поэтому они не знают, что стоящее дело может закрутиться с неожиданной встречи с необычным человеком.
А городок Воскресенск, откуда вчера насовсем увезли большой «Химик», оказался местом действия этой чудесной истории с грустным концом, в общем-то, наверное, случайно. Если бы не его название…