Владимир Крикунов: Канадцы нас рано хоронят!

ХОККЕЙ
ТОЛЬКО У НАС

 В беседе с обозревателем «СС» Андреем ВАНДЕНКО главный тренер сборной России рассказывает о принципах комплектования команды, о том, почему в ней не нашлось места Максиму Соколову, об отношениях с Павлом Буре, о чемпионских амбициях и невыплатах зарплаты.

О СОКОЛОВЕ

– Пошто Соколу крылья подрезали, Владимир Васильевич?

– Вы о Максе? Да, Соколов заслужил право на поездку в Турин хотя бы в качестве запасного. Он был основным голкипером сборной Бориса Михайлова, когда мы завоевали серебро на мировом первенстве. Потом со мной выигрывал бронзу. Макс никогда не отказывался играть за национальную команду. Минувшей осенью перенес операцию на мениске, но заверил меня, что к Олимпиаде обязательно наберет форму. Так и получилось, Соколов слово сдержал, тем не менее тренерский совет принял решение пригласить трех вратарей из НХЛ. Если бы позвали двух энхаэловцев, и один из них получил за оставшееся до Игр время травму, выдернуть из-за океана третьего на замену мы не смогли бы.

– Почему?

– Отказался бы ехать.

– Значит, у заокеанских звезд особенная гордость, а играющие в России парни утрутся и не переломятся, засунут обиду куда подальше?

– Сказал бы иначе: выступающие в НХЛ профессионалы более расчетливы, они стараются просчитать последствия каждого шага. Америка приучает сначала думать, а потом делать. Если в контракте игрока записано, что ходить можно только вдоль левой стенки, на правую сторону он не сунется, будьте уверены. У нас здесь народ, конечно, попроще. Но вы не слишком из-за Максима сокрушайтесь. Мне кажется, у Соколова остается хороший шанс попасть на Олимпиаду, ему обязательно повезет.

– Забавно слышать такие фразы из уст главного тренера. Чтобы удача улыбнулась одному, должен пролететь другой. Придется просить с вещами на выход кого-то, из уже включенных в заявку, – Хабибулина, Брызгалова или Набокова.

– Сказал вам что мог. Давайте не опережать события, до Турина еще далеко, воды много утечет. Да, Соколов сегодня смотрится стабильнее коллег, но у любого вратаря из НХЛ есть неоспоримое преимущество: он постоянно встречается на площадке с теми, кто составит костяк ведущих национальных сборных, более приспособлен к их манере. Макс же немного комплексует перед игроками из США и Канады, не слишком удачно против них выступает. Впрочем, повторяю: Соколов – профессионал и, не сомневаюсь, сумеет подняться над эмоциями, если получит возможность проявить себя на льду Турина.

– Интригуете, Владимир Васильевич? Вот и Брызгалов недавно жаловался журналистам, дескать, приезжал Крикунов в Анахайм к Сергею Федорову, обхаживал того всячески, а на него, на Илью, внимания не обращал – словом о предстоящих Играх не обмолвился.

– Все было иначе. Мы сидели в клубном баре с Федоровым, обсуждали возможность его участия в Олимпиаде, когда в зал зашел Брызгалов: «Можно к вам присоединиться?». Я показал на стул: мол, присаживайся. Закончили деловую часть беседы с Сергеем, потом втроем поговорили на разные темы, а в конце встречи я сказал Брызгалову: «Пока на скамейке запасных загораешь, нечего нам с тобой, Илюха, зря воздух сотрясать. Вот заиграешь, тогда и поглядим, что дальше делать».

– Но ведь не заиграл, однако в Турин едет.

– Не торопитесь вы с окончательными выводами! Взгляните на календарь: до начала олимпийского хоккейного турнира более полутора месяцев, всякие перемены возможны… Подумайте, это ведь здорово, что игроки бьются за место в команде. Несколько лет назад легионеры разные причины придумывали, лишь бы улизнуть от выступлений за сборную, а теперь сами просятся. Значит, это снова стало престижно. Только хотел бы вас предостеречь: не делите команду на своих и чужих, на играющих в России и за рубежом. Они все наши, родные. Понимаю, у части болельщиков сложилось предубеждение против легионеров, кое-кто так и не может простить им провала на чемпионате мира в Петербурге. Я тогда в сборной не работал, не знаю, что творилось в команде. Могу сказать другое: минувшей весной на мировом первенстве мы бились за общую победу, никто не вспоминал, откуда игрок приехал – из Вашингтона, Нью-Йорка, Казани или Москвы.

О ФЕДОРОВЕ И МОГИЛЬНОМ

– Спасибо локауту, в том году у всех прописка была российская.

– Дело в ином. Большинство ребят по-прежнему готовы постоять за честь державы, для них это важно.

– Но, похоже, у Федорова и Могильного, на которых вы делали ставку с самого начала, мотивация пропала?

– Нет, причина – в травмах игроков. Сергея знаю с пятнадцати лет, минское «Динамо», которое я тогда тренировал, было первой взрослой командой в карьере Федорова. Помню, сразу поставил его в звено к опытным мастерам. Конечно, с тех пор многое изменилось, но не думаю, будто Серега обманывал бы меня, лукавил. Он сразу сказал, что хотел бы сыграть на Олимпиаде, но не уверен, сможет ли быть полезным. Во всяком случае двери в сборную для него по-прежнему открыты.

Что касается Могильного, раньше мы не встречались, однако многие люди, чьему мнению доверяю, рекомендовали пообщаться с Александром. Ни у кого сомнений не вызывает его талант форварда, игрока, умеющего зажечь партнеров. К сожалению, старые болячки дают себя знать, в прошлом году Саше сделали сложную операцию, у него до сих пор отекает нога, мешая играть в полную силу. Мы откровенно поговорили, Александр трезво рассудил: на Олимпиаду есть смысл ехать, если чувствуешь готовность показать хотя бы процентов восемьдесят потенциала.

– Где вы встречались?

– В Нью-Йорке, в ресторане «Русский самовар» на Манхэттене.

– Что пили?

– Саша взял бокал вина, а мы с Сергеем Немчиновым, который сопровождал меня в поездке по Штатам, заказали чай. Ничего крепче! График был таким напряженным, что о спиртном даже думать не приходилось. Иначе в этом «Самоваре» и отключились бы. Сами рассудите: неделю провел в Америке и успел побывать в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Нью-Джерси, Анахайме. Каждый день – новый город, новая игра, новые встречи. Иногда даже на обед времени не оставалось…

– Сколько ребят посмотрели?

– По памяти не отвечу, надо записи поднимать.

– Это нормально, что главный тренер знакомится с игроками в ритме марша? Многое ли на бегу разглядеть можно?

– Во-первых, с большинством кандидатов в сборную я встречался раньше, а во-вторых, есть Павел Буре, Сергей Немчинов, в их обязанности и входит регулярное общение с хоккеистами. Моя поездка преследовала иную цель: хотел почувствовать психологическое состояние ребят.

О БУРЕ

– Специально так подгадали, чтобы не пересечься в Штатах с Буре?

– У меня же клуб, сборная, та неделя была единственной, когда мог вырваться без особого ущерба для дел. Павел в этом смысле – более свободный человек.

– И пробыл он в Америке в два раза дольше, чем вы.

– Буре еще своими делами занимался, в клуб летал, колено показывал, обследование проходил.

– А почему после возвращения из США вы никак не могли пересечься с генеральным менеджером сборной, обменяться впечатлениями? Согласитесь, странная ситуация.

– Ничего особенного в этом не было. Павел не сразу втянулся в работу, ему понадобилось время, чтобы разобраться с кругом обязанностей, а у меня загрузка под завязку, физически не мог вводить его в курс дела, что-то объяснять, да и не мое это в общем-то занятие. Словом, повидаться не удавалось. Не трагедия, а пресса нагнетала атмосферу. Мол, в команде назревает очередной конфликт. Откуда, думаю, очередной, если мы не виделись, поссориться не успели. Журналисты любят гнать волну, сгущать краски. Сами выдумаем скандал, а потом удивляемся, когда весь мир над нами потешается: ну и дураки эти русские, вместо того чтобы по-тихому уладить проблему, обязательно сор из избы вынесут, поднимут шумиху.

– Значит, сор все же был?

– Нормальная работа всегда предполагает столкновение мнений, интересов.

– Назначение Буре в сборную вас удивило?

– Меня давно уже ничего не может поразить. Если Бориса Михайлова умудрились снять с поста главного тренера незадолго до Олимпиады, о чем тут говорить? Я, кстати, звал его в Солт-Лэйк-Сити, приглашал в качестве консультанта к белорусам. Даже с Александром Лукашенко этот вопрос обсуждал. Мол, все равно, Петрович, без дела сидишь. Нет, говорит, не могу, неэтично, я все-таки работаю в российской сборной…

– Это все интересно, Владимир Васильевич, но ощущение, будто специально уводите в сторону от вопросов о Буре. Про раздутый журналюгами конфликт рассказали, а как все было в действительности, не объяснили.

– Мы встретились с Павлом перед Кубком РОСНО, посидели в ресторане в центре Москвы, обсудили, что планировали, но договорились не давать информацию в газеты, подождать до 23 декабря – дня объявления состава.

– На матчах в «Лужниках» Буре был?

– В обязательном порядке! После каждой игры заходил к ребятам в раздевалку, благодарил за победу. Мы хотели побеседовать по окончании встречи с чехами, но моя пресс-конференция затянулась, и Павел не стал дожидаться, пока вопросы иссякнут. Встретились через пару дней в Подольске, поговорили…

ОБ АККЛИМАТИЗАЦИИ

– Кому принадлежит идея взять в Турин восемь защитников, а не семь, как у большинства других сборных?

– Это – общее решение. Думаю, энхаэловцам будет сложно обороняться в три пары на европейских площадках. В Штатах я разговаривал на эту тему и с Житником, и с Гончаром. В регулярном чемпионате НХЛ они проводят на площадке по двадцать четыре минуты чистого времени, чуть ли не по полматча. Говорю: как у вас сил хватает? А парни смеются: тут, мол, тактика простая, получил шайбу – и бросай вперед, пасуй нападающим, пусть сами разбираются. На Олимпиаде такие схемы вряд ли будут очень эффективны, в атакующих действиях и в обороне придется отрабатывать всей пятеркой.

– Когда сборная соберется в полном составе?

– Дай бог 14 февраля. Если погода будет летной и все смогут добраться из-за океана.

– А 15-го у вас первая игра. Значит, ни одной тренировки вместе? Круто!

– Куда деваться? Конечно, придется выступать с листа, как говорится, перестраиваться на марше. Уповаю на опыт и мастерство ребят, их умение быстро адаптироваться, втягиваться в турнир.

– Но я помню ваши рассказы об участии в предыдущей Олимпиаде с командой Белоруссии. В Солт-Лейк-Сити сборная, где был лишь один легионер из НХЛ, заняла четвертое место, что все расценили как невиданный успех.

– И в общем-то справедливо. Белорусы, пожалуй, прыгнули выше головы.

– О том и речь. Вы объясняли результат правильной подготовкой. Мол, загодя прилетели в Штаты, акклиматизировались…

– Мы еще в Минске перешли как бы на американское время. Первую тренировку начинали в двенадцать ночи, вторую – в шесть утра. Между занятиями обедали, а спали днем. Зато потом приехали в США и абсолютно не перестраивались, провели две товарищеские игры и спокойно вкатились в Олимпиаду. В Турине, к сожалению, так не получится. Прибывшим из Штатов и Канады будет на первых порах сложнее, но европейцы получат преимущество.

– В нашей команде их всего ничего.

– Ну почему? Харитонов, Сушинский, Малкин… У ребят появляется шанс проявить себя в роли лидера.

О ТРЕНЕРСКОЙ ДОЛЕ

– А кого из нынешнего состава вы назвали бы настоящим бойцом?

– Первой на ум приходит фамилия Гусева. Тот же Соколов сдаваться не привык, поэтому и говорю, что для Макса ничего не потеряно.

– За пять лет в национальной сборной сменилось семь главных тренеров. Не многовато ли? И Якушев рулил, и Фетисов, и Плющев, и Михайлов…

– …и Тихонов, и Билялетдинов.

– Вот-вот! На что можно рассчитывать с такой чехардой?

– Конечно, это ненормально. Подобного ни в одной стране нет. Тренерский штаб не может работать в режиме пожарной команды или спасательного отряда МЧС. Нужна какая-то перспектива, план действий на будущее. Руководство сборной должно своими руками, что называется, пощупать игроков, присмотреться к каждому. Со стороны все кандидаты кажутся орлами, а потом собираются вместе – и не могут добиться результата. Значит, где-то допущен просчет.

– Вам ведь толком так и не удалось подержаться за сборников перед Олимпиадой.

– Присматривался к ребятам с весны. Конечно, времени всегда мало, но мне ведь не в одиночку приходилось всем заниматься. А помощники на что? Впрочем, дело не только в создании условий для системной работы. Психологическая обстановка не менее важна, у нас же вечно бросаются из крайности в крайность: то любят без меры, то люто ненавидят, вчера на руках носили, а сегодня с грязью смешивают.

– Вы всего вкусили?

– За бронзу на чемпионате мира комплиментов наслушался изрядно, теперь жду, когда начнут поливать помоями.

– Полагаете, повод представится?

– А у нас разве только за дело в переплет берут?

– И все-таки: что расцените как неудачу на Олимпиаде?

– В прессе уже появляются первые рейтинги, прогнозы. Кажется, канадцы отвели нам шестое место. Думаю, погорячились, недооценили Россию. По крайней мере буду считать выступление провальным, если вернемся из Турина без медалей.

– Но в Ригу на чемпионат мира при любом раскладе поедете?

– Дайте Олимпиаду пережить. Тренеру ничего нельзя загадывать, это правило за двадцать один год я четко усвоил. Все-таки семь сезонов в минском «Динамо» отработал, пять лет в Словении, три года в Екатеринбурге, затем по два с половиной в Казани и Нижнекамске, теперь вот черед Москвы…

О СВОЕЙ ЗАРПЛАТЕ

– Со сборной у вас контракт на какой срок заключен, Владимир Васильевич?

– На год. Бумаги подписаны, правда, денег не платят.

– Почему?

– Нет, говорят. Касса пустая.

– Это Стеблин вам так отвечает?

– Ну да.

– С сентября ни копейки не дали?

– Жду.

– Надеетесь, не обманут?

– Мне зарплату в клубе регулярно выплачивают, не бедствую. Думаю, и со сборной все благополучно разрешится. Привык верить людям.

– Неужели не обжигались?

– Случалось. И не раз. Но себя ведь не изменишь, я такой и другим уже не стану. Помню, в Словении попал в неприятную ситуацию. Нам долго задерживали зарплату, в итоге ничего не оставалось, как объявить своеобразную забастовку. Я отказался тренировать команду, а четверо легионеров, приехавших со мной, не стали выходить на лед. Скандал разгорелся колоссальный. Закончилось все тем, что команда снялась с соревнований. Честно говоря, жалею о том шаге, можно было потерпеть, не горячиться. Клуб развалился, перестал существовать, да и мы ничего не выиграли, денег своих так и не вернули.

– А сумма приличная набежала?

– Сейчас точно не скажу, что-то около десяти тысяч дойчмарок. Более чем в ту пору! Это же происходило в начале 90-х, народ тогда не был избалован валютой. Даже смешно вспоминать, за какие гонорары мы в свое время играли! В 1976-м, кажется, году впервые встречались с клубами НХЛ. Я тогда выступал за «Крылья Советов», предстояло четыре матча, но нас сразу предупредили: даже в случае всех побед заплатим только за три. По 260 долларов на нос за каждую. То есть 780 баксов максимум. Ладно, три так три. Именно столько раз мы профи и вынесли.

– А если бы деньжат накинули, «всухую» провели бы серию?

– «Буффало» продули по собственной дурости. Посмотрели накануне, как они по льду против «Лос-Анджелеса» ползают, и решили, что обыграем одной левой. А американцы вышли на лед и принялись летать. Мы не знали, в какую сторону бежать, кого хватать. 6:12 все закончилось. Не в нашу, естественно, пользу. Скандал, помню, был грандиозный. Мол, как могли столько пропустить? Пришлось реабилитироваться в матчах против «Чикаго» и «Айлендерс».

…Нет, если бы в ту пору нам платили, сколько сегодня ребята получают, канадцев с американцами вообще на лед не выпустили бы, шайбу принять не дали бы. Но что теперь облизываться? Только не подумайте, будто мы исключительно за деньги играли. И Мальцеву предлагали остаться в НХЛ, и Харламову, баснословные гонорары сулили, но ребята домой вернулись. И совсем не из страха перед советской системой. Тогда представление о патриотизме было несколько иным, за 90-е годы мы многое подрастеряли…

О НЕДВИЖИМОСТИ

– Семья всю жизнь за вами по городам и весям кочевала?

– Жена часто со мной ездит, только в Минск одного отпускала. Дети сейчас уже выросли. Старшему сыну тридцать, Денис живет в Риге, занимается бизнесом. Володе двадцать, он пока играет в «Капитане».

– Что это за команда?

– Мне сборной и «Динамо» мало, третью себе на шею повесил... А если серьезно, давно подумывал о том, как не терять пацанов, которые вышли из спортшкол, но пока не тянут на уровень клубов суперлиги. Каждый год лишь в Москве свыше трехсот способных ребят выбрасывается на хоккейный рынок, а закрепиться удается единицам. Нужен буфер, некая промежуточная стадия, переходная ступенька. Мы посчитали, что за миллион долларов в год можем содержать еще одну команду и обкатывать в ней толковых парней. Уламывал Стеблина всеми силами, в итоге все же продавил решение. Нашли в Ступино, это в ста километрах от Москвы, хороший Дворец спорта, и теперь «Капитан» играет в высшей лиге. Двадцать три перспективных игрока 1985–1987 годов рождения, ближайший резерв «Динамо». Ведь и одаренные Каспарайтис с Яшиным не сразу в команду мастеров попали, а предварительно набрались опыта в том, что американцы называют фарм-клубами. Словом, мы ничего нового не выдумывали, старое возродили.

– А болельщики «Динамо» между тем вывешивают на трибунах плакаты «Васильич, решай – клуб или сборная».

– Конечно, совмещать сложно, но и отказываться поздно. Раз впрягся, надо тянуть. До конца сезона, даст бог, доработаю, а там посмотрим.

– Чемпионат мира в Латвии для вас ведь как будто дома проходить будет, верно?

– В принципе да. У меня в Риге квартира, дом в Юрмале строю.

– В дюнах?

– Нет, там землю продают лишь гражданам Латвии, а у меня российский паспорт. Да и расценки на прибрежную полосу космические, скромному тренеру сборной не потянуть. Наверное, в Ницце и Монте-Карло дешевле обойдется. Спасибо нашим с вами соотечественникам, задрали планку на невероятную высоту. Я купил пятнадцать соток метрах в 200 от моря. Да и брал их по беспроцентному кредиту в 1999 году, когда цена не так кусалась.

– Где Новый год встречаете? На Рижском взморье, где, как уверяет певец Кузьмин, воздух свеж?

– О чем вы? Разве в разгар сезона можно куда-то отлучиться? Буду сидеть в Раменском, построил там года три назад дом на берегу озера.

– Тоже на пятнадцати сотках?

– Нет, у меня полгектара земли.

– Да вы прямо-таки латифундист, Владимир Васильевич!

– Ага, это особенно чувствуешь, когда весной опавшую хвою собираешь и думаешь: на кой мне такой огромный участок?

– А кто сагитировал на покупку?

– Олег, брат двоюродный. Он за забором обосновался.

– Чем занимается?

– У него склады.

– Лучше живет, чем хоккейный тренер?

– Стабильнее, более предсказуемо. Как, к примеру, нормальные люди Новый год празднуют? Застолье, тосты, поздравления. Потом можно пару дней пребывать в расслабленном состоянии. А мы? Пятого января начинается Кубок европейских чемпионов, особенно не погуляешь.

– Это точно. Пора брать трофей.

– Да, десятый заход – и никак не выиграем, словно заговоренные… В прошлом году словакам проиграли 1:2, до сих пор не пойму, как умудрились. Вроде бы и состав был боевой, и настрой соответствующий…

О ПЕРВОМ ТОСТЕ

– А золотых медалей в вашей коллекции сколько?

– В прошлом сезоне с «Динамо» взял первую. Еще в Словении дважды чемпионат выигрывал. В советские времена с ЦСКА никто тягаться не мог…

– Никогда не жалели, что стали хоккеистом?

– Нет, а вот Неля, жена, не раз говорила, что напрасно за спортсмена замуж вышла. Я же по-прежнему больше на сборах и соревнованиях, чем дома.

– Утверждают, это лишь укрепляет брак.

– Да-да, вы с Нелей об этом побеседуйте, она вам свою теорию выдаст…

– Давно знакомы?

– Считайте, с детства. Неля училась в первом классе, а я в третьем и приходил в гости к своему однокласснику, который жил с ней по соседству в коммуналке. Было это в городе Кирово-Чепецке. Там родился, в двадцать один год женился, оттуда уехал в Саратов, потом перебрался в московские «Крылья», перелетел в рижское «Динамо», ну и дальше жизнь покатилась…

– Фамилия у вас говорящая, хотя вроде бы не особенно часто на крик срываетесь.

– Приходится, это часть тренерской работы. Надо иметь луженую глотку, чтобы доораться до игроков, мозги вовремя вправить. Несколько раз голос терял. Достаточно на скамейке запасных выпить что-нибудь горячее, и связки моментально садятся. Видно, перепад температур сказывается. Все же возле льда холодно.

– А после матча позволяете себе что-нибудь согревающее?

– Обязательно. Три рюмки водки. Это святое. Дальше – по желанию.

– Тосты традиционные есть?

– Первый – за победу.

– Если она пришла.

– В противном случае приходится поздравлять тренера соперников.

– Хотелось бы, чтобы в Турине почаще чокались в вашу честь, Владимир Васильевич.

– В нашу. Мы же за Россию играем…

ПРИШЛИ SMS!

Уважаемые читатели! А что вы хотели бы сказать Владимиру КРИКУНОВУ? Шлите SMS на номер +7-916-377-03-47 – ваше обращение к хоккейному наставнику будет опубликовано в завтрашнем номере «СС».