Злоба дня. Такой «Спартак» нам не нужен?

XОККЕЙ

 На народную команду «Спартак» не нашлось денег, чтобы она продолжила выступать в приличном хоккейном обществе. «Спартаку» не досталось ниши в разливанном море бизнес-проектов. И он ушел сам, как уходит из притертой компании ненужный, лишний человек.

Что-то здесь не так – или с командой, или с видом спорта. Или с отношением деньги имущих к интересам и чаяниям народным.

ГРОЗА ЧЕМПИОНОВ

Перед тем как уйти, «Спартак», заметьте, в регулярном чемпионате отобрал семь очков из девяти у будущего чемпиона «Ак Барса» – больше, чем кто-либо. То есть команда была пусть скромненькая, но со вкусом и никак не безнадежная.

«Спартак», впрочем, все постсоветские годы, играя лучше или хуже, жил впроголодь, сиротой. Борис Майоров, президентствуя в клубе, рассказывал мне, что мощная структура, заинтересовавшись «Спартаком» футбольным, к хоккейной теме осталась тогда подчеркнуто равнодушной.

Структуру можно было понять. Хоккей наш – как явление и как организация – зарос таким глухим бурьяном, что перестал представлять живой интерес, так сказать, для охотников и рыболовов. Трудные судьбы спартаковских соседей – динамовцев и цеэсковцев (проведите аналогии с роскошью их родственников-баскетболистов хотя бы) подчеркивают: здесь не только частный несчастный случай «Спартака».

РУССКАЯ НАРОДНАЯ СКАЗКА

Другое дело, что терять (ведь еще вопрос, вернется ли «Спартак») яркий, готовый, привлекательный бренд – чистой воды ротозейство. Вон сколько команд (пусть не в шайбу, а в разный мяч играющих) бизнес приобрел, а то и на голом месте поставил, но чаще бьется лбом о стенку, пытаясь придать команде вид – создать образ.

А «Спартак»-то хоккейный – больше чем бренд. Это русская народная сказка.

Это была главная, самая важная сказка моего детства. Живя уже долго, я так и не сумел понять единственного момента своей жизни. В 1962 году «Спартак» играл с ЦСКА матч за золотые медали по хоккею. И с какого панталыку, с какого бреда я, семилетний дурачок (и в семье-то нашей никакого болельщицкого микроба не бродило), вдруг вцепился взглядом в телевизор – и каждой клеточкой, каждым нервом кинулся сходить с ума за «Спартак»? Какую душевную струнку внезапно тронули тогда героические Майоровы и Старшинов? Или мальчишка клюнул на хохмочку: надо же, хоккеисты с военными фамилиями отважно пошли против целой армии?

Это уж потом я начал разбираться, что ЦСКА с «Динамо» – силовые структуры, а «Спартак» – сам по себе. Догадываться, что народ и армия на самом деле не совсем едины. И если тот «Спартак» не был командой народной, то гражданской, в полном и сочном значении слова, был точно. И воплощал гражданские настроения предельно выразительно.

КОЛЛЕКТИВ ИЛИ БРАТСТВО

А потом, когда я учился в институте, на страницах популярного журнала выступили цеэсковец Константин Локтев и спартаковец Борис Майоров. «ЦСКА – это коллектив», – четко сформулировал Локтев. «А «Спартак» – это братство», – не менее чеканно ответил ему Майоров. И староста нашего курса, человек военного склада, не преминул меня подначить: «Во-во, братство у твоих… Один другого пошлет – и гуляй, анархия. Доиграетесь вы, спартачи. Плюнет на вас коллектив – и утонете. Посерьезнее, построже бы надо к жизни относиться».

Признаюсь, я не хотел обо всем этом писать, слишком все это личное. Повспоминал сейчас свое разное по случаю ухода «Спартака» – и понял: эта команда, своенравная, прихотливая (атаковавшая, не защищаясь, пренебрегавшая победами над слабыми), команда-иноходец, можно считать, всю мою жизнь определила, направила.

Я все-таки решился написать. Грешно ведь скрывать: вот какой силы может быть эффект, производимый всего лишь спортивной командой. Когда команда образом своим, философией своей бьет по мозгам и берет за душу.

Я рассказал главную сказку своего детства для богатых, дающих командам деньги и упустивших сейчас хоккейный «Спартак». Они, богатые, большей частью неизобретательно, а то и туповато требуют от своих спортивных выкормышей турнирных достижений – и не догадываются, что можно достичь эффекта куда более мощного и пронзительного, чем от «места в тройке».

ЗА КОГО БОЛЕЕТ МАЙОРОВ

Легенды того «Спартака»: Вячеслав Старшинов, Борис Майоров, Александр Якушев, Владимир Шадрин, Виктор Шалимов не стали настойчивыми тренерами или упорными управленцами – такое вот любопытное послесловие к истории той великой «команды настроения». Но они с открытой душой порасскажут, как и из чего был сделан тот «Спартак». Было бы желание его возродить-воспроизвести.

Или что, такому «Спартаку» и правда не осталось места в хоккее, потому что он лишний в нашей нынешней жизни? И он сейчас уходит от нас навсегда, как кратковременный советский феномен, – грустно обнявшись со своими ровесниками-шестидесятниками?

Но вот ответьте-ка: почему же тогда в далекой Испании здравствует и процветает футбольная «Барселона», по духу и нраву подозрительно смахивающая на родственника того хоккейного «Спартака» (и знали бы вы, к слову, как пылко за «Барселону» болеет Борис Майоров!). Списать-то красивую, уникальную вещь в утиль проще всего. Да только ведь лет через десять, скажем, наверняка кто-то спохватится, захочет изваять нечто в этом роде, но рецепт-секрет фирмы утерян будет безвозвратно…