Старейший репортер Канады Рэд Фишер: Советы были готовы отпустить Третьяка в «Монреаль». Корреспондент «СС» снова встретился с патриархом хоккейной журналистики

ХОККЕЙ. НХЛ
ТОЛЬКО У НАС

Воспоминания Рэда Фишера, который работает в НХЛ уже 50 сезонов, «Советский спорт» впервые представил 20 июля. Читателям «СС» так понравились рассказы легендарного журналиста, что они попросили сделать продолжение. Наш корреспондент в Монреале снова отправился в гости к Фишеру, который жал руку самому Морису Ришару и описывал ход эпохальной Суперсерии-72.

«РАКЕТНЫЙ» РИШАР И ПРОПАГАНДИСТ ХОУ

– Рэд, расскажите о знаменитом бунте, который возник после того, как до конца сезона дисквалифицировали кумира Монреаля Мориса «Ракету» Ришара.

– Это случилось вечером 17 марта 1954 года. Возмущенная толпа в семь тысяч человек стояла у входа в «Форум» (тогдашняя домашняя арена «Монреаля». – Прим. ред.), и это не предвещало ничего хорошего. Вдруг кто-то выстрелил из пистолета. Посыпались выбитые стекла. Толпа потекла по улице Сан-Катрин, круша по пути все, что попадалось: витрины магазинов, машины, в том числе полицейские. Только по счастливой случайности обошлось без жертв. Когда я вышел из «Форума» и увидел, что происходит на улице, тут же зашел в ресторан напротив и позвонил редактору моей газеты. Рассказав подробности, посоветовал срочно прислать кого-то на место событий.

Редактор ответил: «Почему бы тебе не пойти вслед за толпой и не сделать репортаж?». Меня это так разозлило, что я выпалил: «А почему бы тебе не приехать сюда и самому не пройтись по Сан-Катрин? Или ты думаешь, я сумасшедший, чтобы так рисковать?». Самое безопасное место в то время было внутри «Форума». Именно туда я и отправился.

 Морис Ришар был поражен событиями в городе. Он не ожидал, что реакция людей будет такой бурной. На следующий день после уличных беспорядков Ришар выступил по радио и призвал болельщиков к спокойствию. Он пообещал вернуться в следующем сезоне и обязательно выиграть Кубок Стэнли. Морис даже представить не мог, что «Монреаль» завоюет пять кубков подряд.

– Каким вам запомнился Ришар?

– Я видел пять его последних сезонов. Это был уже не тот бесподобный Ришар, который блистал в начале 40-х годов и мог забить 50 голов в 50 матчах. Но он оставался одним из самых сильных и уважаемых игроков в «Монреале». Достаточно вспомнить слова генерального менеджера «Бостона» Линна Патрика: «Чтобы сорвать атаку Ришара, нужен танк».

– Кто был его конкурентом в лиге?

– Только один хоккеист – Горди Хоу. Каждый матч «Монреаля» с «Детройтом» выливался в битву на льду. Но Ришару помогала вся команда. Однажды Хоу забил 49 голов и вплотную приблизился к рекорду Ришара – 50 голов в 50 матчах. Но последний шаг Хоу так и не смог сделать: все игроки «Канадиенс» буквально ложились на лед на его пути, бросались, как на амбразуру. Я испытываю огромное уважение к Хоу – к великому игроку и пропагандисту хоккея. Он остался им до сих пор, несмотря на то что Горди уже почти 80 лет. Когда в 1985 году меня включили в Зал хоккейной славы как журналиста, Горди Хоу представлял меня на торжественном вечере и произнес немало теплых слов.

«КАРМАННЫЙ» РИШАР И ПЬЯНЫЙ ДЖОНСОН

– Каким игроком был брат Мориса – Анри Ришар?

– Он не обладал выдающимися физическими данными, потому получил прозвище «Карманная ракета». Но недостаток роста Анри Ришар компенсировал храбрым сердцем и отважным характером. Генеральный менеджер «Монреаля» Фрэнк Селки как-то сказал мне: «Я благословил многих отличных игроков, но самым ценным для меня остается Анри Ришар». Ему же принадлежит рекорд лиги – 11 Кубков Стэнли за карьеру игрока. Анри был очень быстрым, не боялся никого. Мог сбросить краги на лед и устроить обидчику взбучку, даже если тот был ростом с Голиафа. Однажды возникла массовая драка с «Бостоном», и Ришар провел четыре боя подряд! Его первым соперником был огромный Джек Бионда, а последним – один из лучших драчунов лиги того времени Ферн Фламан.

– Кого считаете лучшим генеральным менеджером в истории лиги?

– Фрэнк Селки создал первую династию «Монреаля» и выиграл пять Кубков Стэнли подряд. Этот рекорд вряд ли удастся повторить. Но я считаю лучшим управляющим Сэма Поллака. Он завоевал с «Монреалем» девять Кубков Стэнли и одним из первых начал использовать в работе отчеты скаутов. Когда комиссионер НХЛ решил расширить Лигу с шести до двенадцати команд, Поллак был главным консультантом Кэмпбелла. Сэм бесподобно умел формировать команду за счет обменов и выборов на драфтах. Я до сих пор восторгаюсь, какую сделку он провернул в 1971 году, когда получил из Калифорнии первый выбор драфта и выбрал Ги Лефлера! Какими же недалекими были руководители «Окленда», раз согласились на это безумие…

Я хорошо знал Поллака. Однажды он подвозил меня домой из «Форума» на своей машине. Мы говорили о хоккее, и я сказал: «Сэм, ты очень умный менеджер. Но, знаешь, в НХЛ работает так много дураков управляющих, что это они помогают тебе на их фоне выглядеть лучше». Услышав это, Поллак не проронил больше ни слова. Лишь когда остановил машину перед моим домом, то сказал: «Приехали». Я вышел, и он позвонил мне через десять минут по телефону: «Рэд, это Сэм! Помнишь, что ты сказал мне в машине? А как насчет тебя в твоем газетном бизнесе? Разве у вас мало идиотов?». Поллак был доволен, он сравнял счет. Сейчас Сэму чуть больше восьмидесяти лет и он живет в двух кварталах от меня.

– Был ли игрок, который мог вас удивить?

– Том Джонсон, который выступал в паре с Дугом Харви. Когда Харви в очередной раз подключался к атаке, Джонсон всегда оставался в обороне для подстраховки. В один из сезонов Харви был травмирован и не смог выиграть очередной «Норрис Трофи» (титул лучшему защитнику лиги). За него это сделал Том Джонсон.

Главная причина, по которой Джонсон был одним их самых востребованных игроков «Монреаля» – ему безгранично доверял Фрэнк Селки. Джонсон мог играть, даже когда с трудом передвигался по собственному дому, так часто он получал травмы. Селки об этом помнил и, когда работал председателем выборщиков в Зал славы, приложил все усилия, чтобы Джонсон был причислен к «лику святых».

Джонсон – очень простой парень в общении, мы дружили. Когда Томми женился, то почему-то не пригласил меня на свадьбу. Но в тот же день чуть ли не с церемонии пришел вместе с невестой ко мне домой. Молодая пара провела у меня весь остаток вечера, выпив все спиртное, что было в доме. Джонсон уже был изрядно навеселе, когда объявил, что собирается уехать в ту же ночь в Нью-Йорк на машине. Я не хотел, чтобы он садился за руль в таком состоянии, и сказал: «Мы с женой сейчас поедем в центр города и снимем номер в гостинице, а вы оставайтесь у нас. Утром проснешься и поедешь». Джонсон начал отказываться и в итоге уехал, сев за руль.

Я провел очень неспокойную ночь. А в семь утра раздался телефонный звонок. С нехорошим предчувствием я снял трубку и… услышал голос Джонсона. «Том, ты уже добрался?» – спросил я с радостью. «Угу», – буркнул Джонсон. «Ну и как дорога?» – «Отлично. Я порулил десять минут и понял, что нужно снять номер в мотеле», – засмеялся Джонсон. Он хоть был нетрезв, все-таки остался умным и рассудительным человеком.

С «Канадиенс» Томми выиграл шесть Кубков Стэнли, а потом перешел в «Бостон». Джонсон там живет до сих пор, работает тренером. Кстати, это именно он сделал из «Бостона» тех знаменитых «Больших злых медведей», перед которыми дрожала вся лига. Тогда в команде выступали бесподобный Орр, Эспозито, Ходж... У Джонсона был шанс обыграть «Монреаль» в плей-офф-1971. Но он допустил роковую ошибку, в которой может винить только себя. В первом матче «Бостон» победил 3:1, а вратарь «Медведей» Джерри Чиверс играл, словно Владислав Третьяк в новогоднем матче 1975 года в «Форуме». На следующее утро я пошел с Джонсоном на завтрак, и он мне сообщил, что во втором матче в воротах его команды будет стоять Эдди Джонсон.

«Ты уверен, что прав? – удивился я. – Вы выиграли прошлый матч только благодаря Чиверсу!» Но Джонсон упрямо стоял на своем. После двух периодов «Бостон» вел 5:2, и довольный Томми поднялся ко мне в ложу прессы. Но в третьем «Канадцы» забили пять голов и победили 7:5! Джонсон вернул в ворота Чиверса, но у того уже не осталось былой уверенности. А наш голкипер-новичок Кен Драйден просто убил «Бостон» в оставшихся матчах серии.

УДИВЛЕННЫЙ РУА И ХИТРЫЙ ДРАЙДЕН

– Расскажите о Патрике Руа.

– Поначалу нельзя было представить, что Патрик Руа станет выдающимся вратарем. Наоборот, было мало шансов, что он «останется в живых» в мясорубке тренировочного лагеря. Но в 1986 году Руа быстро стал ключевым игроком «Монреаля». Мне он очень нравился, я любил с ним общаться. Первые семь лет карьеры Руа был лидером команды и бесподобным игроком. Чего только стоят его десять подряд побед в овертаймах плей-офф-1993! Это же фантастика! Кстати, знаменитое прозвище «Святой Патрик» придумал ему я.

В плей-офф-1986 первогодок Руа не только выиграл Кубок Стэнли для «Монреаля», но и завершил кубковые матчи с отличной статистикой: кажется, 1,9 пропущенной шайбы в среднем за игру. Я подошел к Руа, чтобы поговорить. Патрик был окружен толпой франкоязычных журналистов, которые суетились вокруг него, как свита у короля. Он стал нести банальную чушь, которую говорит большинство игроков и которую я никогда не слушаю: мол, «победы лучше, чем поражения» и все в таком духе. Но один раз Руа все-таки ответил искренне: «Я не удивлен своей игрой в плей-офф. Я удивлен, что ты говоришь со мной!».

– А Кен Драйден?

– Бесподобный вратарь, лидер «Монреаля», который в сезоне-1973/74 пропустил целый год из-за контрактной забастовки. Драйден надеялся выбить существенную прибавку к зарплате. В то межсезонье огромные деньги получил Жильбер Перро, другие звезды. Многие видные игроки, например Бобби Халл, тот же Чиверс, переметнулись в ВХА, лигу, некоторое время успешно конкурировавшую с НХЛ. Драйден был уверен, что тоже отщипнет жирный кусок от пирога «Монреаля». Но хитрец Поллак не спешил удваивать жалование голкипера, игнорируя его регалии. Драйден не нашел ничего лучшего, как вообще перестать играть в хоккей и удалиться в Торонто. Но он постоянно звонил мне, умный мальчик, и зондировал почву. Я стал промежуточным звеном между ним и Поллаком, который по понятным причинам не спешил общаться с Драйденом напрямую.

И вот накануне тренировочного лагеря перед следующим сезоном я решил позвонить Кену. Не застал его дома и оставил сообщение на автоответчике. Драйден перезвонил мне поздно вечером и тихим голосом сказал (Фишер переходит почти на шепот, изображая умирающий голос Драйдена): «Рэд, я глубоко извиняюсь за то, что не позвонил тебе раньше. Но у меня абсолютно объективные, оправдывающие меня причины». В общем, полный набор «вежливого Кена». Я сразу все понял и спросил: «Ты возвращаешься в «Монреаль»?» – «Угадал. Завтра в полдень пресс-конференция». На следующее утро я вошел в кабинет Поллака и сообщил: «Ну что, Сэм, наш парень возвращается домой!» – «Какой парень?» – сделал круглые глаза управляющий. – «Если не знаешь, пойди за угол и купи газету!»

«МЕРТВЫЙ» ЛЕФЛЕР И КОВАРНЫЙ ЛЕМЕР

– Почему «Монреаль» часто терял лучших игроков? Например, Ги Лефлера...

– Лефлер ушел из команды только из-за конфликта с Жаком Лемером. Жак вначале работал помощником Боба Бэрри. А когда Бэрри уволили, то сам стал главным тренером. Ги Лефлер был выдающимся игроком, но не всегда осторожным вне площадки. Он мог позволить себе сидеть в баре в холле «Форума», что совсем не поощрялось. Лемер еще в бытность помощником Бэрри часто упрекал в этом Лефлера, несмотря на то что в 70-е выступал с Ги в одном звене. Когда Лемер стал главным в команде, его конфликт с Лефлером перерос во вражду.

Я стал невольным виновником последнего штриха к этой истории, потому что после моей статьи Лефлер принял решение уйти из хоккея. Произошло это так. В матче с «Детройтом» в «Форуме» Лефлер играл всего две минуты. А после встречи Лемер сказал, что Ги не поедет с командой в Бостон, потому что у него травма паха. Но я спросил Лемера, как такое может быть – игрок с травмированным пахом в те две минуты был самым быстрым на площадке! Лемер не ответил и посоветовал узнать все самому. Я позвонил Лефлеру, но не смог застать его дома. Сделав еще пару звонков, я сел за стол и на следующее утро в «The Gazette» вышла заметка под заголовком «Лефлер провел последний матч в «Монреале».

Все были в шоке. Телевизионные каналы никак не могли понять, что имеет в виду Фишер. Ги Лефлер покидает «Канадиенс»? Разве такое возможно? Но чуть позже в тот же день «Канадиенс» назначили пресс-конференцию, на которой Лефлер объявил об уходе из хоккея. Перед началом конференции Лефлер подошел ко мне и сказал: «Моя жена плакала, когда утром открыла газету. И я тоже почти мертв».

– Кто был лучшим полицейским лиги? Лидер по штрафному времени за всю историю НХЛ Тайгер Уильямс?

– Мне нравился парень по имени Орландо Куркенбек, который играл за «Торонто» в 60-х. Вот у него был удар так удар! Однажды Куркенбек врезал нападающему «Чикаго» Эрику Нестеренко. Я тогда работал журналистом в бригаде, транслировавшей матч по радио. В мои обязанности входило всякий раз, когда кто-то из игроков получал травму, спускаться в процедурную комнату и сообщать оттуда о состоянии пострадавшего. Так вот, когда Нестеренко, которого Куркенбек ударил в бровь, пришел в себя и ему наложили 12 швов, он спросил: «Его наказали за то, что он оглушил меня клюшкой?» – «Эрик, он ударил тебя кулаком!». – «Такого просто не может быть! Не бывает ударов такой силы!»... А вы говорите Уильямс! У «Монреаля» долгое время не было полицейского. Но в команде каждый мог постоять за себя. У Мориса Ришара был хук потрясающей силы. Мало кто желал сойтись с ним в рукопашной.

ЧЕСТОЛЮБИВЫЙ ХАЛЛ И КАНАДСКИЙ ОЗЕРОВ

– Вспомните Бобби Халла…

– Это лучший левый форвард в истории хоккея. Ни у кого в лиге не было такого убийственного щелчка. Вратарь «Канадиенс» Гамп Уорсли, когда мы встречались с «Чикаго», всегда надевал дополнительный щиток на левую ногу, так он не любил удары Бобби. Халл мог сказать вслух все, что считал нужным. Совершенно не заботясь о последующей реакции, потому что он был великим игроком. Красивый, высокий, он пользовался популярностью у женщин.

Отличительной чертой Халла было то, что после каждого матча он в течение часа раздавал автографы всем желающим и уходил домой, только когда подписывал все карточки. Я помню, когда мы в 1974 году приезжали в Москву вместе со сборной ВХА на четыре матча со сборной СССР, Халл так же терпеливо раздавал автографы советским детям. Тогда мы провели с Халлом несколько приятных дней в столице СССР. У меня даже есть фотография, на которой мы вместе с Бобби на Красной площади.

С тем московским турне связан еще один эпизод, характеризующий Халла. В седьмом матче серии защитник сборной ВХА Рик Ли подрался с Харламовым. Рик повел себя очень грубо. После игры в раздевалке Халл увидел меня и заявил: «Нам не нужны такие звери, как Ли». Мне эта фраза понравилась. Я попросил Халла оставить ее для меня и никому больше не говорить. Халл согласился, но уже через пару минут повторил ее для всех журналистов на пресс-конференции. Мой эксклюзив пропал. Вот таким был Бобби.

– Кого, кроме хоккеистов, вы запомнили в Москве?

– Я никогда не забуду Николая Озерова. Когда спросил у коллег, кто этот упитанный джентльмен, мне сказали: «Это русский Фостер Хьюитт». Хьюитт первым в Канаде провел прямую радиотрансляцию хоккейного матча. Я помню, как работал Озеров во время Суперсерии-72, и знаю, что он был очень популярен в СССР. Когда я перед Суперсерией-72 делал репортаж с улицы Горького, москвичи спрашивали моего переводчика, кто я такой. И он отвечал им: «Канадский Озеров». Мне было очень приятно это слышать.

– Правда, что Владислав Третьяк был близок к переходу в «Монреаль»?

– Это не слухи. Я разговаривал с Сержем Саваром, который работал генеральным менеджером «Монреаля». Он рассказал, что руководство спорта в СССР готово было отпустить Третьяка. Серж очень хотел заполучить Владислава в свою команду, специально летал в Москву, чтобы с ним поговорить. Могу только предположить, что сам Третьяк не захотел переезжать в Канаду.

– Кто из игроков «Монреаля» достоин быть увековеченным в клубе и в Зале славы?

– Я думаю, под своды дворца стоит поднять свитера Ларри Робинсона, Патрика Руа и, возможно, Сержа Савара. То, что в клубе так медлят с решением, – неправильно. Той же чести давно должны быть удостоены Дикки Мур и «Бум-Бум» Джеффрион. Так же как и Элмер Лэк. Ему уже 88, он очень болен. В свое время Лэк был диспетчером при «Ракете» Ришаре… А следующим кандидатом в Зал славы должен стать Ги Карбонно. Кстати, именно он заметил в финале Кубка Стэнли-1993, что у тафгая «Лос-Анджелеса» Марти Максорли неправильно загнут крюк клюшки. Но все почему-то приписывают это достижение тренеру Жаку Демерсу.

– Какой репортаж в своей карьере вы считаете лучшим?

– Тот, с улицы Горького, когда я узнавал мнение москвичей о Суперсерии-72. Я никогда не видел таких открытых и веселых лиц. И хоть я написал немало репортажей за свою жизнь, лучшим всегда буду считать тот не совсем спортивный очерк.

ПОСТСКРИПТУМ

Беседа подошла к концу. Провожая меня, Рэд Фишер посмотрел в глаза и тихо произнес:

– Все 50 лет, которые провел рядом с «Монреалем», я придерживался одного кредо – быть справедливым. Часто я попадал в ситуации, когда был вынужден критиковать или идти на прямую конфронтацию с некоторыми игроками. Но мое кредо не менялось: не подставлять, не трепетать и не лгать. Быть справедливым! Это важно не только для меня, это важно для любого журналиста. Я всегда имел независимый взгляд. И поэтому игроки мне доверяли. За всю карьеру я ни разу их не подвел. Я всегда мог рассказать истории, которые невозможно было найти в других газетах. Для многих я был словно член семьи.

Эти слова важны не только для журналистов. Они важны для всех.