Тренер сборной России Игорь Захаркин: В тактике мы позади планеты всей!

ХОККЕЙ

СОБЫТИЕ ДНЯ

Игорь Захаркин, помощник Вячеслава Быкова в ЦСКА, а теперь и в сборной, у нас в России известен разве что хоккейным специалистам. И немудрено: Захаркин – человек не публичный. Но глубоко знающий свое дело. В беседе с корреспондентом «СС» он объяснил причины затянувшихся неудач российской сборной, феномен шведского успеха, а также рассказал о новой концепции игры нашей национальной команды.

НАЧИНАЛ С ФЕТИСОВЫМ

– В хоккее я человек неслучайный, – рассказывает Захаркин. – Воспитывался в школе ЦСКА у Юрия Александровича Чабарина вместе с Вячеславом Фетисовым и Иваном Авдеевым. Но из-за плохого зрения пришлось карьеру игрока досрочно завершить. Поступил в институт физкультуры (сейчас РГАФК). Меня всегда интересовало, как подготовить хоккеиста, как подвести его к ответственному старту в оптимальном состоянии, поэтому я хотел заниматься хоккейной наукой. Окончив с отличием институт, пошел в аспирантуру. И уже в те годы начал работать со сборными командами, стажировался у Бориса Кулагина в «Спартаке», там же в конце 80-х познакомился с Игорем Дмитриевым. Затем Владимир Григорьев попросил помочь ему в «Крыльях Советов», где тогда делали первые шаги в большом хоккее Сергей Немчинов, Сергей Харин, Юрий Хмылев, Сергей Пряхин…

Вскоре закончивший карьеру Борис Михайлов пригласил меня в СКА, и я с удовольствием согласился. Четыре года в Питере много мне дали, но в 1986-м я принял предложение Виктора Тихонова вернуться в ЦСКА. На должность тренера по научно-методическому обеспечению. Ладили мы и с Николаем Пучковым. Дискутировали, правда, много. Но, как известно, в спорах рождается истина. Тогда же защитил кандидатскую диссертацию.

– На какую тему?

– Это была закрытая работа на стыке психологии, педагогики, физиологии, биохимии. Она была посвящена изучению человека в экстремальных ситуациях на примере хоккея и называлась «Нейрохирургическая регуляция человека в экстремальных ситуациях». После Олимпиады-88 в Калгари я перешел на кафедру хоккея ГЦОЛИФКа (института физкультуры. – Прим. ред.), преподавал в Высшей школе тренеров. Познакомился с Анатолием Тарасовым, много с ним беседовали, вплоть до его смерти у нас сохранялись добрые отношения. В 1992 году Владимир Петров возглавил ФХР, и я вошел в штаб федерации. После победы на чемпионате мира-93 в Мюнхене мне поступило несколько предложений, но я остановил выбор на Швеции.

МАГИСТР КОРОЛЕВСКОЙ ШКОЛЫ

– И проработали в Швеции вплоть до возвращения в ЦСКА?

– Так получилось. Кстати, встретились мы с Быковым в Новогорске случайно. Приехал с Владимиром Плющевым на контрольный матч предсезонки «Динамо» – ЦСКА. Увидел Аркадьевича, который только-только принял армейцев. «Во что они играют?!» – изумился Быков и предложил поработать вместе. Я ведь его хорошо знаю по сборной страны. Вячеслав, будучи хоккеистом, всегда интересовался моей деятельностью, задавал много вопросов. Когда его пригласили в швейцарский «Фрибург», он спрашивал меня, как лучше поддерживать форму, восстанавливаться после игр. Возраст-то у него тогда подходил к критическому. Многие методики разработали вместе.

– В Швеции кого тренировали?

– Команды первого (второго после элитного. – Прим. ред.) дивизиона. В 94-м мне посчастливилось работать в «Брюнесе» вместе со знаменитым Томи Сандлином. За 10 лет, проведенных в Швеции, я также сотрудничал еще с одним классиком местного хоккея – Лейфом Борком.

– Неужели за 10 лет жизни за границей не тянуло на родину?

– Предложения из России были. Но мне в Швеции жилось комфортно. Я тренировал полулюбительские клубы. Ставил им игру, следуя своей концепции. К тому же был магистром Королевской школы спорта. У меня в Швеции много друзей, дочь с отличием заканчивает гимназию. Шведы постоянно приглашают читать лекции для тренеров элиты. И в финансовом плане после возвращения в ЦСКА я выиграл немного. Главное, что мне хотелось, – проверить в России жизнеспособность своих идей, которые мы со Славой (Быковым. – Прим. ред.) совместно вырабатывали в наших спорах. Приехав сюда, я поразился тому, насколько в стороне находится Россия от современных европейских тенденций развития хоккея. Но даже сейчас я продолжаю считать, что русский игрок в индивидуальном плане лучший в мире – по принятию решений, по нестандартности этих решений. Но в тактическом плане мы сильно отстали. Чуть ли не позади планеты всей.

«НЕ ВПРЯГАЙТЕ ОВЕЧКИНА В ОБЩУЮ ТЕЛЕГУ»

– В интервью «СС» Быков сказал, что тренерский штаб сборной подбирал игроков под некую концепцию. Что это за концепция?

– Идея игры, которую мы хотим поставить команде, опирается на хорошее катание игроков. Причем катание не просто вперед-назад… Наши хоккеисты должны загонять соперника в специально расставленные ловушки. Это во-первых. Плюс очень быстрые контратаки с места отбора шайбы. Плюс сверхплотная игра в средней зоне. И, конечно, агрессивные действия перед воротами соперника. Отбор должен начинаться в зоне нападения в момент потери шайбы. Вот основные черты концепции. А детали пусть останутся загадкой для наших соперников.

– Шведы, чехи и финны играют в более современный по сравнению с россиянами хоккей?

– Увы, да. У них количество взаимодействий в звеньях значительно больше. К тому же богаче с домашними заготовками. В экстремальных ситуациях не теряют времени на принятие решений, темпа. Я уже не говорю о канадцах. Они доминируют ментально! При высочайшем индивидуальном мастерстве, прекрасной школе.

– В чем феномен шведского прорыва в прошлом сезоне, когда «Тре Крунур» выиграли и Олимпиаду, и чемпионат мира?

– Шведы не переоценивают свои последние достижения. Это заслуга великих мастеров уходящего поколения – Сундина, Форсберга, Лидстрема. Проблему понимают и пытаются ее решить. У них разработана специальная программа по работе с молодежью. Нам в этом надо брать пример.

– Как игроки сборной России воспринимают ваши идеи?

– Им интересно. Это видно. Думаю, к чемпионату мира сформируется настоящий коллектив единомышленников. А со звездами из НХЛ будем работать отдельно. Под них надо строить модель игры, а не пытаться впрячь того же Овечкина в общую телегу.