Канада – СССР 1:8! 25 лет назад наша сборная выиграла турнир с участием всех лучших хоккеистов мира

ХОККЕЙ
ЗНАЙ НАШИХ

Звонок с телеканала «Спорт»: «Говорят, вы были на финале Кубка Канады в 81 году. Расскажите для нашего «Спортивного календаря». Коротенько, только самое главное – минутки на две».

Звонок – как удар молнии, прошившей вдруг насквозь мои русско-хоккейные чувства. Мать честная, две минутки всего про то, как наши единственный раз уделали всех лучших по гамбургскому счету?! И Канаду пресловутую в финале - 8:1?! А лучше сказать, по монреальскому счету, так как в финале дело было в канадской цитадели – монреальском «Форуме».

Я не в претензии к телевизионщикам, скромно подающим юбилей уникального свершения. Они следуют в русле общественных настроений. Это вопрос ко всем нам: почему мы так не любопытны к собственным звездным минутам? Почему вспоминаем их формально и небрежно? Американцы вон третий десяток лет носятся со своим «Чудом на льду» в Лейк-Плэсиде – фильмы, всяческие церемонии. И американцы извлекли из своего чуда максимальные дивиденды, раскрутив НХЛ по всей стране. А мы…

Звонок с ТВ – как будильник для памяти. И мне страшно захотелось, чтобы вы тоже ощутили эффект присутствия в Канаде сентября-81. Чтобы прониклись: как это было. Почему это получилось. И что из этого вышло.

ХАРЛАМОВ

Я лечу в Виннипег (турнир разбросан по Канаде) через два дня после гибели Харламова. Харламов был одним из последних, кто играл в хоккей, повинуясь небесному импульсу, а не тренеру и тем более не конъюнктуре хоккейной биржи. Одним из тех старинных людей, кто для друга сделает больше и лучше, чем за деньги. С Кубка Канады начинался новый виток хоккейной жизни, где ему места не было. Тихонов его в команду не взял. И Харламов вознесся, воспарил. Тут же.

Нужно видеть лица наших хоккеистов, когда они склоняются в Виннипеге над газетой с некрологом. С такими лицами не переживают поражения в самых решающих матчах. С такими лицами не принимают жизненные невзгоды. Такие лица бывают, лишь когда приходит беда.

Когда узнали, они хотели все бросить и улететь из Канады на похороны. Презрев грозившие неприятности, если не репрессии. Потом сами перерешили. И постановили: выиграем! Для него.

В пресс-центре виннипегского катка ко мне подходит пожилой человек. Издает газету в провинциальном городке Гладстон (по нашей аналогии – то ли Калуга, то ли Коломна…). Толкуем о том о сем, и вдруг:

— Как же так… Харламов… Знаете, в тот день все заботы и дела жителей Гладстона отошли на второй план. Проходишь мимо людей на улице, в магазине – и слышишь только одно: Харламов… Харламов…

КАНАДА

Канада – все еще та Канада из легенды. Все главные звезды НХЛ – в составе ее сборной. И король 70-х – Лафлер, и король 80-х, коим наперед наречен Гретцки. И свежи в памяти чемпионские подвиги династии «Монреаля» с Боумэном во главе. Но Канада, битая двумя годами раньше на Кубке вызова нашими 6:0, уже в тревоге. Самая массовая франкоязычная газета страны «Пресс» задает Тарасову вопросы такого рода: «Как вы думаете, мы еще можем исправить положение в нашем хоккее?». И озаглавливает его интервью – «Вы варитесь в собственном соку».

Матч СССР - Швеция я смотрю в окружении голосистой компании, бурно приветствующей каждую удачу шведов. Все понятно, почти все игроки «Тре Крунур» трудятся в клубах НХЛ (впервые одна из европейских стран выставила команду энхаэловского разлива, и в итоге Швеция займет 5-е место среди шести участников). Компания затихает, когда забивают наши. И вот Шалимов с Капустиным сотворяют комбинацию в лучших наших правилах, и Капустин забивает. «Тик-так ту» — называют подобный фокус в Канаде (в вольном переводе – «тик-так на двоих»). И тишина. И… шепот. Со всех сторон: «Фантастика… Такое никогда не придумаешь… Как это можно?».

 Они – не понимают!

Главный тренер канадской сборной Боумэн тем временем, рассчитывая на исконную безудержную активность в зоне атаки, подкрепляет команду основным европейским достоинством. Он составляет звено из королей Лафлера и Гретцки с принцем Дионном. Компания до поры играет изысканно, даже ажурно. Похоже на интеллигентскую психическую атаку: красиво идут, черти…

ГРЕТЦКИ

Первое, что я прочитал по прилете в Канаду о Гретцки, было высказывание нашего тренера Юрзинова после выставочной игры СССР - Канада: «Он типично европейский игрок. Не думаю, что у нас с ним будут проблемы». Обращаюсь за подтверждением к Юрзинову: «Все точно. Ничего особенного в нем нет».

Поллок, в прошлом генеральный менеджер «Монреаль Канадиенс», видит в Гретцки игрока непонятных для Канады качеств: «Во все времена в любой национальной школе, а в канадской – особенно, больше всего ценился нападающий, опасный перед воротами. Гретцки – это что-то совершенно новое. Он всего опаснее на безударных позициях – в стороне от ворот, за воротами. Он похож скромными внешностью и телосложением на чьего-либо младшего брата и производит впечатление игрока несамостоятельного».

РУССКИЕ

Американский тренер Лу Вайро фиксирует: «Ваши тренеры работают необычайно подробно». Из вереницы тренировочных сюжетов почему-то застревает в голове один: Тихонов с Юрзиновым не «слезают» с нападающего четвертого звена Скворцова. При входе в зону атаки у него никак не получается выверенно оставить шайбу второму эшелону. Выверка идет жутко долго, до победного…

Первая пятерка, Касатонов – Фетисов, Макаров – Ларионов – Крутов, здесь в таком составе дебютирует. В автобусе сборной, курсирующем из гостиниц на стадионы и обратно, вокруг Фетисова, такое ощущение, незатухающий пожар. Вокруг него громко, жестко, бурно, чтоб не сказать – буйно. Все пламенные споры с партнерами – только о хоккее.

Выходим из автобуса. Валера Васильев, капитан, отводит меня чуть в сторонку:

– Дай сигаретку.

– Если что, с тренерами сам будешь объясняться.

– Не трясись, они у меня сами стреляют.

Снова автобус. Сижу рядом с Сережей Бабиновым. Объявление тренеров: «После обеда собрание». Лицо соседа опадает: «Опя-я-я-ять!..».

Последний матч в групповом турнире канадцам проигрываем – 3:7. Как-то вопиюще неловко сами отдаем. В автобус входит разгоряченный Коля Дроздецкий (если с кем-то в команде у тренеров есть проблемы по части выпивки, то с Дроздецким – никогда; парень, говорят, серьезно занят неким бизнесом – тогда-то, в начале 80-х…):

— Да там наш, питерский, Серега Левин (известный до сих пор агент. – Прим. ред.). Тут осел… Канадский хоккей, говорит, вещь… Русский, говорит, — семечки… Переметнулся… Ну погоди, будет на нашей улице праздник!

РАЗВЯЗКА

В первом периоде финала игру удерживает, чтоб не сказать – спасает, всецело Третьяк. А потом наши уходят от канадцев, точно катерки от весельных лодок. 8:1!

Сияющий Владик Третьяк, словно выплескивая на меня все оставшееся, внезапно, к моему счастью, делится главным своим секретом:

— Выхожу на разминку и – ужас!.. Чувствую – не ловлю!.. Совсем!.. Ты понимаешь, такой матч, а я шайбу не ловлю?! Делаю так: никого нет. Ни трибун, ни соперников, ни партнеров. Мы вдвоем: я и шайба. Это всегда выручало. Я тебе скажу: я и ту бы, единственную, не пропустил, если бы ее видел. Защитник перекрыл…

Тихонов: «Поймите, они не потому так проиграли, что слабы, а потому, что очень, очень сильны!». Канадцы его правоту косвенно подтверждают, объясняя разгром тем, что не дало результата давление в нашей зоне, — и ничем другим. Центрфорвард Линзмен (единственный в боумэнском составе королевских кровей, кто может исподтишка ударить), высказывается совершенно растерянно: «Русские нападающие все время разбегались, превращаясь словно в раскрытый веер. Что же нам было делать? Таким же веером за ними гоняться? Кто так сможет? Они даже не особенно мешали нам атаковать. Но на деле вышло так, что мы словно атаковали самих себя, разрешая им раскрывать веер из их зоны».

Канадская публика за два с половиной часа финального матча из жизнерадостного, непрерывно жующего и попивающего люда превращается в массовое скопление привидений. Они молча шатаются вокруг «Форума», вокруг автобуса нашей команды. И возвращаются на трибуны – похоже, им нужно там посидеть еще, попонимать, подумать…

НАЗАВТРА

Виктор Тихонов берет слово за завтраком. Просьба не совсем праздничная. Мы, говорит, много раз возвращались с крупных соревнований не совсем в той кондиции, в какой приятно было бы нас обнаружить встречающим. Давайте, раз уж так блестяще справились с нашей работой, нарушим традицию и постараемся долететь как огурчики.

Валера Васильев: «Я бы поддержал пожелание Виктора Васильича…».

Обратно команда летит отдельно от меня.

ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ

«Сыграйте так, чтобы вас узнали и запомнили!» — попросил перед финалом команду Тихонов. Сказано – сделано. Наши – сыграли. Они – узнали и запомнили.

Канада больше не будет готовиться к соревнованиям высшего ранга так степенно и играть на них так высокомерно. Она примется пахать по-крестьянски. Вследствие этого она установит паритет с Советским Союзом, когда его хоккей будет еще в соку. И даже сделается быстрее и сообразительнее своих закадычных врагов и даже научится лучше нашего разыгрывать «тик-так-двоечки».

Боумэн все-таки не откажется от идеи хоккейной конвергенции. Обжегшись в 81-м на попытке европейского клонирования (Лафлер – Гретцки – Дионн), он наберется терпения и сомкнет в «Детройте» натуральное русское звено. И только он, Боумэн, с этим самым «Детройтом» выиграет в конце ХХ века два Кубка Стэнли кряду.

Фетисов приспособится к НХЛ, а Ларионов – так даже впишется, и они привезут Кубок Стэнли в Москву. Они будут довольно популярны в России. Но более популярными станут Буре, а потом Ковальчук, которые воплотят американские качества – скорость и энергию – с русской безудержностью. Хотя они ничего не выиграют.

Но вот интересно: сниться-то Ковальчуку будет Харламов…

Но вот новость: к власти в российском хоккее внезапно придет Третьяк. Чтобы лучше видеть шайбу, как в 1981-м. Чтобы никто не загораживал…

А в феврале 2006-го наши второй раз за всю историю пройдут-одолеют на крупном турнире – Играх в Турине Канаду в ее максимальном составе, оборвав ее новую надвигавшуюся гегемонию. Пока на том и остановятся. Пока – ни нашим, ни вашим…