Как наши «Рысята» рубились с индейцами

ХОККЕЙ

Декабрь прошлого года. Монреаль. Вместе с нашим корреспондентом Геннадием Богуславским я собираюсь на утреннюю раскатку «Канадиенс». В город приехал «Питтсбург», и уже сутки по телевизору трубят о Сидни Кросби и Евгении Малкине. «Выйдем на пару часов раньше, — решает Гена. – Мне нужно еще отвезти сына Джонатана на матч». – «С кем они сегодня играют?» – «С индейцами».

Тут нужно сделать отступление, чтобы рассказать вам об индейцах. Если вы думаете, что словно в «Человеке с бульвара Капуцинов», где-то под Монреалем в вигваме, обтянутом шкурами, живут вождь Быстрый Слон, его скво Розовая Заря и сын Белое Перо, в будни они охотятся на бизонов и бледнолицых, а по выходным им крутит кино мистер Фест… В общем, если вы нарисовали себе такую картину, то глубоко заблуждаетесь.

Краснокожие в Канаде живут в резервациях, где продают дешевые бензин и сигареты. Привилегий у племен индейцев больше, чем у рядовых граждан. Они платят маленькие налоги, получают солидные пособия от государства, после 18 лет им дают выгодный кредит на покупку дома… В итоге канадское правительство развращает индейцев, как богатый папа – сынка-мажора. Потомки Чингачгука сплошь не работают, а пьют, курят траву и хулиганят. По крайней мере, такая у них репутация. Резервацию считают полукриминальным районом, и в вечернее время суток туда лучше не соваться.

А мы едем играть в хоккей. К индейцам. На самом деле, с утра резервация не производит отталкивающего впечатления. Просто бедный район. На дверях домов висят рождественские венки и красные носки, в которые дети мечтают получить подарки от Санта-Клауса (или как там зовут индейского Деда Мороза?). На крышах болтаются флаги «Монреаль Канадиенс». А посреди поселка – там, где в южных городах строят побеленные церквушки, – хоккейный каток.

Нормальный такой стадион. С кафетерием, теплыми раздевалками, просторным холлом и большой парковкой. Трибуны, правда, небольшие – мест на пятьсот. Но больше и не надо. На льду может заниматься даже команда мастеров, и заливает его настоящая машина «Замбони». Вспомнился мне каток, на котором в Вене во время ЧМ-2005 тренировалась сборная России – так вот, у детей-индейцев площадка не хуже.

Игра у «Рысят» – так называется команда Джонатана – совсем не получилась. Ребята из резервации Канаваке забросали их ворота шайбами, словно томагавками. Когда счет перевалил за второй десяток, на табло просто перестали показывать цифры: чтобы не травмировать детскую психику.

— В наших воротах стоит сыр, — вздохнул Гена.

— У него отец – швейцарец? – уточнил я.

— Нет, просто это не голкипер, а дырка.

Восьмилетний толстяк был на редкость неуклюжим. Даже когда шайба летела мимо цели, он умудрялся запихивать ее себе в ворота. Но никто из ребят ему плохого слова не сказал. А тренер после матча, к моему удивлению, похлопал горе-голкипера по плечу: мол, ты – боец и еще всему научишься.

После занятия Карлос Сильвестер, комиссионер детской лиги Ласалля, попросил всех детей-«рысят» задержаться. Он каждого вызывал в офис, тряс за руку и серьезно объявлял, что с ним решено подписать контракт. Был даже бланк, похожий на почетную грамоту, на котором господин комиссионер ставил свою подпись.

Не знаю, что потом будет с этими игрушечными контрактами, – Джонатан, например, повесил его на стенку над кроватью. Но у ребят, как мне показалось, появился еще один стимул. Задача-максимум – есть много каши, стать классным хоккеистом и пробиться в НХЛ. Минимум – обыграть наконец этих индейцев из резервации Канаваке.