Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВСОБЫТИЕ ДНЯ
ХОККЕЙ
Вчера московский Театр Сатиры принимал дорогих гостей. Чемпионов мира-2008 Александра Еременко, Виталия Прошкина и президента ФХР Владислава Третьяка. В домашней обстановке с накрытым столом их приветствовали худрук театра Александр Ширвиндт и ведущие актеры.
«ВЕРЮ В ФАРТОВОСТЬ ХИДДИНКА»
Сразу оговоримся: хоккеисты пришли не на спектакль, а в гости. Встреча в уютной комнате отдыха театра назначена на 15.00. Однако еще за полчаса до начала помещение оккупировали телевизионщики со своими громоздкими камерами. Первым из театральной труппы появляется народный артист России Юрий Васильев. В красном свитере нашей хоккейной сборной, на котором красуется автограф Третьяка. На спине фамилия «Васильев», номер «54» – это год рождения актера. Разговор завязывается сам собой.
– Я из Новосибирска, – рассказывает Васильев. – Играл по юношам за «Сибирь», в детстве не пропускал ни одного чемпионата мира, смотрел матчи по ночам. Когда приехал в Москву, болел за ЦСКА. После развала СССР интерес к хоккею потерял. Но команда Вячеслава Быкова вернула меня на трибуны.
– С кем из хоккеистов знакомы?
– С Третьяком, Быковым, Овечкиным. Они приглашают нас на хоккей, мы их – в театр…
– Хоккеисты в вашем театре частые гости?
– Любят ходить, мы приглашали всю команду на спектакли «Хомо эректус» и «Орнифль», они нас – на базу сборной в Новогорск. Часто звонят, просят оставить билеты на спектакль. До сих пор не могу отойти от чемпионата мира в Канаде. Такие победы людей объединяют…
– А за Евро-2008 следите? Шведов в среду обыграем?
– Я верю в фартовость Хиддинка. Если не будет такого «улета», как с испанцами, то шанс есть. Надо сыграть так, как наши хоккеисты с канадцами, как «Зенит» с немцами… А турки в матче с чехами – чем не пример для подражания?
«ХОРОШИЙ ФОТОГРАФ РАБОТАЕТ ЛЕЖА»
Беседу прерывает реплика: «Идут». Появляется Ширвиндт.
– Так, так… И это все – хоккеисты? – худрук на правах хозяина внимательно и серьезно осматривает из-под очков толпу репортеров и длинную «огневую линию» из телекамер.
Ширвиндт не спеша делает круг по комнате, со всеми здоровается и исчезает. Свет телекамер гаснет, но уже через пять минут вспыхивает вновь. В комнату, чуть ли не крадучись, входит вратарь российской сборной Еременко, за ним защитник Прошкин, замыкают шествие Третьяк и Ширвиндт.
Герои Квебека встают спиной к кубку чемпионов мира, который они доставили в театр, и принимаются позировать фотографам. А те в стремлении занять лучшую позицию даже расталкивают друг друга.
– Тарасов говорил: хороший фотограф работает лежа, – замечает Третьяк.
– Ну, сфотографировались и… разбежались, – бархатным баритоном руководит процессом Ширвиндт. – Владик, говори!
– Я? – удивляется Третьяк.
– Да, сначала ты – а потом я, – успокаивает звезда театра звезду хоккея.
– Нашу команду всегда связывала любовь к театру и дружба с артистами, – рассказывает Третьяк. – Не только с Театром Сатиры. Но и с вахтанговцами, Театром на Таганке, когда там еще Володя Высоцкий играл. Для нас такие встречи – всегда большая радость. Мы же делаем одно дело: живем и работаем для людей. И вся оценка нашей деятельности – в реакции болельщиков и зрителей.
И все зрители, которые приходят в театр или на стадион, получают колоссальное удовольствие от игры талантливых актеров или хоккеистов. Мы – коллеги. И когда вы вместе с нами, – Третьяк кладет руку на плечо Ширвиндта, – нам легче бороться за золотые медали… Нельзя же все время думать о работе. Нужно уметь и отдохнуть. Талантливо, красиво, в кругу людей искусства… Мы с Александром Анатольевичем давно дружим. Этот театр сделал для наших побед многое. Труппа приезжала в Новогорск к ребятам, в прошлом году мы всей командой ездили в гости к ним. Для нас это важно. И в золотой медали, завоеванной в Канаде, есть частичка и их сердца, их труда. Я горжусь этой дружбой. Надеюсь, она будет только крепнуть.
– Ну и договорились… – соглашается с Третьяком Ширвиндт и берет инициативу в свои руки. – Нет, правда! Эта встреча – не «для галочки» и не какая-то «понтяра». Просто многие наши артисты – вон, они рядом стоят – очень переживают за хоккеистов…
– Юрий Борисович! – обращается Ширвиндт к Васильеву. – А ну повернись, чтобы все видели.
Васильев поворачивается спиной к собравшимся, демонстрируя свой именной свитер.
– Это не бутафория, у меня тоже такой есть, – заявляет худрук. – Но я уже в него не влезаю, – под общий смех Ширвиндт гладит свой живот. – Моя майка на даче. Очень много лет тому назад, еще при покойном Тарасове, мы с Державиным выезжали в Канаду. Жили там в общаге… Жуткое время. Но весело и молодо было! Потом при Вите Тихонове тоже ездили на различные турниры. В общем, эстафета продолжается. Поэтому мы очень рады, что вы сегодня у нас…
«…И ПО ПЯТЬ ГРАММОВ!»
В этот момент в кармане пиджака Ширвиндта звонит мобильный. – Да… твою мать, – ненормативная лексика как-то органично вписывается в речь Ширвиндта, и редкие смешки отдельных артистов перерастают во всеобщий хохот.
– Так вот, эстафета, как я уже говорил, продолжается… – хочет продолжить Александр Анатольевич, но осекается вновь. Телефонная трель раздается из кармана пиджака Третьяка. Теперь уже заливаются смехом все.
– Это ты, что ли, мне звонил? – спрашивает Ширвиндт у Третьяка. – Ну, давай, тогда поговорим.
– Вот раньше не было этой гадости, – показывает руководитель театра на свой мобильник. – Встречались, пили, переписывались, в гости ходили, в карты играли. А сейчас? Перезвонимся, и все дела…
– Так вот… Мы рады, что ребята здесь вдвоем, – радушный хозяин переводит свое внимание на Прошкина с Еременко. – А остальные, наверное, пьют где-то на стороне. Но мы с вами тоже сейчас выпьем.
– Им-то по глоточку можно? – обращается Ширвиндт к Третьяку. Тот не возражает. – Отлично! Вот с Владиком мы знакомы тыщу лет. Хорошо, что у нас в стране есть такой мэтр. Можно сказать, памятник самому себе. Но живой, красивый, молодой. А ребята к нам приходили в театр перед московским чемпионатом мира, со всем начальством…
– Да, ребята? – Ширвиндт с сомнением всматривается в лицо Прошкина и после паузы добавляет:– Нет, ты точно не был. Ладно… Та встреча была от души. Ребятам интересно было. Они смеялись, веселились. А нам и надо, чтобы они смеялись. Ну, хватит слов, давайте по пять грамм и спасибо всем, кто пришел.
На этом вступительная часть подошла к концу и началась часть неформальная.
Ширвиндт наливает коньяку Прошкину и Третьяку, а Еременко – вина.
– Чемпионат мира месяц как завершился, а мы все пьем, – вздыхает Прошкин.
– За вашу победу! – произносит Ширвиндт и залпом «уговаривает» 50 граммов. А вот Прошкин с Еременко «халтурят», отпивая самую малость.
Затем актеры театра фотографируются с чемпионским кубком и его обладателями.
Но это еще не все. Кубок наполняют шампанским и повторяют победный ритуал хоккеистов: трофей переходит из рук в руки, и каждый делает по глотку. В том числе Третьяк с Ширвиндтом.
– А я из этого кубка десять раз пил! – рассказывает легендарный вратарь испившему из чаши знаменитому актеру.
– Ну надо же?! – удивляется хозяин театра. – Десять раз пил и не спился!
На прощание Третьяк дарит Ширвиндту групповое фото победителей первенства планеты-2008 в рамке с личным автографом и напутственными словами. Два известных всей стране человека крепко обнимают друг друга.