Центрфорвард «Вашингтона» Сергей Федоров: В Америке стали понимать русскую душу

39-летний Сергей Федоров своего возраста не замечает. В беседе с корреспондентами «Советского спорта» Сергей Викторович рассказал, как слушает Басту и Тимати, почему ходит в колпаке Буратино и когда ему снова исполнится 25 лет.

В прошлый раз попытку взять у него интервью ветеран «Вашингтона» отбил шуткой. Победив «Флориду», Федоров передал через пресс-атташе, что уехал... в ЦСКА. И ждать его не стоит.

Сергей «вернулся» из России через несколько дней. Мы застали его на тренировке «столичных».

– Можно с вами побеседовать?

– О чем говорить будем? – с прищуром посмотрел на нас Сергей.

– О хоккее, – дали мы единственно верный ответ. Сразу заводить беседу с Федоровым на житейские темы – обрекать интервью на провал.

Сергей Викторович даже расцвел:

– О хоккее – всегда готов!

– Где вас подождать, пока коньки и щитки снимете?

– Сразу давайте начнем. Сейчас или никогда!

– Тогда поехали...

– Как для вас складывается сезон?

– Все нормально. В команде рабочая обстановка. Но задача «Вашингтона» – не просто хорошо провести чемпионат. Мы смотрим дальше. Нужно удачно выступить в плей-офф. Я провел в этой лиге очень много лет и уже привык не зацикливаться на регулярке.

– «Кэпиталз» прогрессируют по сравнению с прошлым годом?

– Как играл «Вашингтон» до меня, комментировать не могу. А когда меня обменяли сюда из «Колумбуса», команда одержала 12 побед в 13 матчах. Достойный результат. Мне все вокруг говорят, что «Кэпиталз» проводят лучший сезон в своей истории. Продолжим набирать очки с такой же скоростью – побьем клубный рекорд.

– Сейчас трое из четырех лучших бомбардиров НХЛ – русские: Малкин, Овечкин, Дацюк. Можно было представить такое лет 15 назад?

– Положение русских в НХЛ сильно изменилось за последние годы. Вы привели статистику, и это ответ на ваш вопрос. Малкин, Овечкин, Дацюк – ребята талантливые. Они не случайно идут в лидерах. Это не самая простая лига в мире, чтобы набирать так много очков.

Раньше в НХЛ была канадская пропаганда. Мол, все русские – мягкие, не кубковые бойцы, не умеют играть в жесткий хоккей. Но как только мы пару Кубков Стэнли завоевали, сразу стали сильными.

Другое время было. Отголоски «холодной войны». Мнение старшего поколения о русских... простите, даже советских людях было иным, чем сейчас.

– Но мнение о наших энхаэловцах начало меняться, когда вы в 94-м взяли «Харт Трофи» как самый ценный игрок лиги, а через четыре года завоевали свой второй Кубок Стэнли.

– Возможно, это сыграло свою роль. К россиянам стали лучше присматриваться, выбирать их выше на драфте. Малкин – второй номер драфта, Овечкин – первый... Если форварды набирают много очков – значит, они проводят много времени на льду, они на ведущих ролях в команде. Пришло доверие. Понимание русской души.

– В Питтсбурге мы разговаривали с генменеджером сборной Канады Стивом Айзерманом. Спросили: будет ли у канадцев на Олимпиаде в Ванкувере игрок такого же уровня, как Овечкин? Айзерман ответил, что Овечкин – уникум. Согласны?

– Полностью! Саша здорово адаптировался к североамериканской игре. Сами видели, сколько индивидуальных призов он собрал в прошлом году.

– Играть в тройке с Овечкиным или с кем-то другим – для вас большая разница?

– Еще какая! Второго такого, как он, просто нет. Витя Козлов говорит, что Сашке нужно только дать пас на ход – остальное он сделает сам. Я соглашусь. Овечкин невероятно нацелен на ворота. Продирается через защиту, бросает из любых положений. И правильно делает – у него отличный, мощный бросок. Далеко не каждый форвард лиги может этим похвастаться.

– До Олимпиады – год. Мечтаете попасть на Игры?

– Олимпиада будет ярким событием для России. Если вообще не самым главным в хоккее за 20 лет... Последний раз мы брали золото в Альбервилле в 92-м, когда еще Быков с Хомутовым играли.

Действующему игроку тяжело загадывать на будущее. Но выиграть Олимпиаду будет здорово. Это – серьезное достижение. Тем более что серебро я брал в Нагано-1998, бронзу – в Солт-Лейк-Сити-2002. Золота еще не было...

Но стать лучшими в Ванкувере будет крайне тяжело. В прошлом году канадцы проиграли чемпионат мира у себя дома. Второй осечки они себе не простят.

– Как относитесь к разговорам о том, что это будет последняя Олимпиада для энхаэловцев?

– Не понимаю, к чему запреты. Тем более на Олимпиаду.

– Это же политика.

– Во-от! Правильно. А когда энхаэловские клубы открывают свой сезон в Европе, для чего они это делают, а? Осваивают новый рынок.

В принципе руководство нашего хоккея может заявить: на кой черт нам ехать в Ванкувер? Тут тоже есть логика. И начнется сыр-бор. Но кому это нужно? Кто от этого выиграет? Только кислые лимонные соки из себя выжмем, – поморщился Федоров. – А зрители, настоящие фанаты потеряют очень многое…

Хотя, если НХЛ откажется от Сочи, я не удивлюсь.

– Это девальвирует нашу Олимпиаду?

– В политике не участвую. Говорю как хоккеист. Я тоже многого не понимаю. Но знаю, что у НХЛ существуют очень важные причины не отпустить игроков в Сочи. Потому что хоккей – большой бизнес.

– Вы видите себя после завершения карьеры в роли функционера?

– Нет, – отрезал Федоров. – Я и слова такого не знаю. Понимаю только, что человек работает на государство в том или ином качестве.

– Не обязательно. Вот ваш ровесник Эрик Линдрос стал боссом профсоюза игроков НХЛ...

– ...и уже ушел с этой должности. Не знаю, зачем мне быть управленцем. Я пока в хоккей играю. Зачем считать звезды, которых даже на небосклоне нет?

– Вы стали бы хорошим генеральным менеджером сборной России на Олимпиаде в Сочи…

– Почему я, а не другие игроки, завершившие карьеру? Почему не Фетисов или Третьяк?

Не факт, что из хорошего игрока получится толковый менеджер. Подводные течения тут такие, что захлестнет с головой. Можно потерять доброе имя в две секунды. Ведь ты – хоккеист, а полез руководить, хотя в этом большом деле толком не разобрался. Нельзя, как в компьютерной игре, перескочить с первого уровня на пятнадцатый. Генеральный менеджер – очень ответственная должность.

«Вот придет Сергей Федоров, и мы сразу всех победим» – так не бывает. В одиночку не сваришь каши. Нужна сильная команда, которая проникнется твоими идеями. Нюансов много.

– Но это и от характера зависит. Вас ответственность не страшит? Стали бы временным капитаном «Вашингтона», пока травмирован Крис Кларк? Овечкин считает, что эта роль – для вас.

– Временным капитаном нужно сделать именно Сашу. Эта должность для игроков, которые находятся в команде на ведущих ролях. Тем более Овечкин заводной и давно знаком со всеми ребятами из «Вашингтона». Для меня нормально быть и ассистентом капитана.

– На матче с «Лос-Анджелесом» мы разговаривали с Марком Хоу – вашим экс-партнером по «Детройту», а ныне скаутом этого клуба. Хоу-младший заявил, что Федорова нужно взять в Ванкувер. Но заметил, что вы – игрок настроения.

– Тяжелая для меня тема... В принципе со стороны виднее. И такую критику я воспринимаю нормально. Но тянется она еще с детройтовских времен и уже обросла стереотипами. Тогда у «Крыльев» было много хороших хоккеистов, которые должны были проводить определенное время на льду.

Большая разница, 23 минуты ты играешь или 20. Во втором случае ты мало что можешь показать, ведь выходишь лишь в равных составах. А в первом – еще и в большинстве, где набирать очки легче. Это понимают все хоккеисты. Но на меня навесили ярлык: Федоров – человек настроения.

Я года не пробыл в «Детройте», как меня начали критиковать. Потому что увидели: парень попер, играет здорово. И начали поливать в прессе... Меня зацепили клюшкой, я упал – ага, занимается симуляцией, выпрашивает удаления. Я же не просто так перестал читать газеты. Писали обидное, хотели задеть. И не понимали, что хоккей – это не рестлинг. Здесь бьют очень больно.

Не лучший повод начать учить английский, штудируя прессу. Тем более что я как игрок чувствовал: нет, такого не заслужил. Не понимаю, почему Хоу сейчас завел старую песню. Может, потому, что я слишком хорошо играл в хоккей?

– Если не говорить о хоккее – что Федорову может поднять настроение?

– Солнечный день.

– Так мало нужно для счастья?

– Да. Я долго жил в Детройте. Когда начиналась зима, все небо обкладывало облаками. И так до весны. Видел солнце, только когда мы отправлялись на выезд. Поднимались над облаками, смотрю – вот оно.

Потом играл в Анахайме. Но там не то солнце. Я же человек четырех сезонов. Когда сплошное лето, это тоже надоедает.

А вот Вашингтон мне по душе. Тут солнце почти каждый день. Поймал себя на мысли: здесь лучше, чем в Калифорнии! И воздух хороший, насыщенный.

– Что вас обрадовало в жизни за последние два-три месяца?

– То, что я вылечился от травмы. Говоря по-хоккейному, отскочил от травмы голеностопа.

– Может, день рождения ярко отметили в декабре? Вам 39 исполнилось.

– Я его не помню... У нас, кажется, был матч?.. Вспомнил. Я его вообще не отмечал. И сразу скажу: с приходом в «Вашингтон» у меня начался обратный отсчет. Мне исполнилось не 39, а осталось 38. На следующий год, когда Олимпиада в Ванкувере, мне будет 37, через сезон – 36... До 25 лет дойду, а потом подумаю, что дальше делать, – смеется Федоров.

– Недавно Овечкин вместе с Майком Грином ходили на концерт группы «Metallica». Оттянуться с молодежью не тянет?

– Я тоже ходил на концерт этой группы, – сообщил Сергей, а после паузы добавил: – В 1994 году. В одном «сборнике» выступали «Guns’N’Roses», «Faith no more» и «Metallica». Очень понравилось.

– А русскую музыку слушаете?

– В «Вашингтоне» крутим Басту. Это я у Овечкина с Семиным поднабрался. Они в основном нашу музыку ставят. Меня вообще наши рэперы цепляют. Красивые слова, о жизни рассказывают. Я сам из той жизни вышел. Понимаю, о чем ребята читают рэп. Есть у них серьезные вещи. Еще слушаю попсу. Тимати, например, у меня неплохо идет под настроение.

– Вашего бывшего партнера по «Детройту» Павла Дацюка мы спросили о машине его мечты. Он ответил, что это «Майбах», который он никогда не купит.

– Чтобы мечта осталась мечтой?

– Да. Покатали бы Дацюка! Вы же как-то к стадиону на «Майбахе» подъезжали...

– Да ладно! Неужели у меня такая машина есть? – удивился Федоров искренне, как умеет только он. – Вы что-то путаете. «Майбаха» у меня нет. Что это за автомобиль вообще? Дорогой, наверное? Я слышал только, что очень хороший.

– Еще мы видели, что вы после матчей и тренировок выходите в раздевалку в смешной полосатой шапочке, как у Буратино…

– Так получилось, что Никлас Лидстрем... простите, Никлас Бэкстрем заказал нам эти красно-белые колпаки. Причем на лбу наши игровые номера налеплены. У меня – 91.

– Считаем, это показывает ваш профессионализм. Держите голову в тепле, избегая сквозняков, чтобы не подхватить простуду.

– Тело теряет много тепла через голову. Поэтому всегда надо быть начеку. Для меня важна стабильность. Я и в «Детройте» всегда что-то на голову надевал...

– В «Анахайме», помнится, вы вообще разрезали хоккейную гетру и использовали ее вместо шапочки. Назвали эту конструкцию «федоровка».

– Было такое. Отец мне часто говорил: «Всегда нужно следить за здоровьем. Это – самое важное в нашей жизни». Простудишься от сквозняка и кондиционера – все, заболел. А играть кто-то же должен! Больничный в НХЛ не дают.

– Почему сейчас вы не в шапке?

– Забыл, представляете? Сейчас за ней сбегаю, – и Федоров отправился в свою комнату. Вернулся через пару минут, чтобы в виде Буратино попозировать для фото. Уже по этому снимку можно догадаться, что сорванцы Овечкин с Семиным и вправду подсадили Сергея Викторовича на Тимати.

Как говорят: «У него началась вторая молодость».

А что отвечает Федоров? «У меня и первая не заканчивалась!»