«Елки-палки, где же силы взять?». Истинная цена золота, которое россияне второй год подряд отбирают у канадцев

Корреспондент «Советского спорта» участвовал в празднике вместе со сборной России на льду сразу после победы над канадцами, а потом обмывал золото в раздевалке, где началось вселенское веселье.

…Ковальчука награждают призом для самого ценного игрока чемпионата. Илья принимает трофей и тут же отправляет его в скольжение в сторону лавочки: не та чаша. Через несколько минут чемпионский кубок вручают нашему капитану Алексею Морозову.

В зале гаснет свет, начинается фейерверк. Трофей передают по кругу от игрока к игроку. Самая трогательная сцена – когда чаша доходит до травмированных Даниса Зарипова и Николая Жердева. На двоих у них две здоровые руки. Кубок чемпионов мира не слишком тяжел. Но поднять его у ребят никак не выходит. Зарипов смущенно улыбается. Только при помощи капитана ему с Жердевым удается поднять чашу, ради которой Данис заработал перелом ключицы, а Николай сломал кисть.

Автор золотого гола Александр Радулов будто и не устал после тяжелейшего финала. Он носится по площадке с российским флагом. Подкатывается к боевому товарищу Олегу Сапрыкину. Вместе они танцуют что-то свое, зажигательное, напоминающее гопак. Затем Радулов подлетает к Илье Брызгалову и в порыве радости выливает ему на голову бутылку с минеральной водой. Наш вратарь смеется.

Другое настроение у Ковальчука. Нет, он тоже радуется. Но смертельно устал. Еще бы, выходить в двух сменах, проводить по полчаса за матч. Когда Илья садится на лавку в раздевалке, он подпирает голову и тяжело выдыхает: «Елки-палки, где же силы взять?».

Тут же, будто золотая рыбка хвостом вильнула, в комнате возникают бутылки со светлым пивом. В комнату шумно влетает бывший президент ФХР Александр Стеблин, который спешит обняться с Ковальчуком и при этом наступает каблуком на голую стопу Морозова. Капитан вскрикивает, едва не получая самую нелепую травму в карьере. Вид у него тоже измученный, лицо осунувшееся. Сейчас он тоже готов процитировать Ковальчука: «Елки-палки…».

– А вы еще под щелчок в конце матча легли, – наталкиваю Морозова на неприятные воспоминания. После того броска канадца Алексей, скорчившись, еле добрался до лавки. Капитан пожимает плечами:

– Там другого выхода не было…

В комнате появляется кто-то из организаторов чемпионата. Под недоуменные взгляды он забирает со стола серебряный трофей. И ловким движением мошенника меняет на такой же, похожий как две капли воды.

– Что это было?

– Он оригинал заменил на копию, – объясняет Морозов. – Та первая копия, за Квебек, сейчас в музее Федерации хоккея хранится. Теперь и вторая чаша там будет…

Константин Горовиков протягивает мне свой фотоаппарат: «Сними с сыном, пожалуйста». Делать кадры очень тяжело. В раздевалке много людей и душно, как в сауне, объектив моментально запотевает.

Протираем его полотенцем, заходим в другую комнату. Там семья Вячеслава Быкова – жена Надежда, дочь Маша, сын Андрей, и кубок с ними.

– Как зовут малыша? – спрашивает Быков у Горовикова.

– Колей.

– Будет лет через двадцать за сборную играть. Дай бог ему тоже чемпионом стать.

Делаю кадр двух тренеров – Вячеслава Быкова и Игоря Захаркина. Игорь Владимирович напоминает:

– Так, какое мы фото делали, когда только приехали в Берн? Обложка «Советского спорта» – «Заводим швейцарские часы». Ну как, удачно завели?

– Замечательно, я считаю!

Захаркин смеется и показывает запястье. У него на руке часы вроде «Электроники».

– Швейцарские так и не приобрел.

– Надо у Ковальчука попросить. Он несколько раз лучшим игроком матча признавался, ему спонсоры дарили часы. А можно и у Радулова!

Сам Радулов покидает раздевалку, хромая на одну ногу. Его «подстрелили» сразу после того, как он забил гол. За Александра даже страшно, добредет ли он до командного автобуса.

Телефон у президента ФХР Владислава Третьяка раскалился добела.

– Отвлекитесь, Владислав Александрович! Поговорить всегда успеете. Нужно и снимки на память сделать.

– В самом деле, – спохватывается Третьяк. – Мне же надо к ребятам.

Президент федерации моментально сажает вокруг себя Илью Брызгалова, Александра Еременко и Василия Кошечкина. «Сегодня в финале у сборной России играл не один, а сразу четыре голкипера! Так и напишите!» – восклицает Третьяк. Так и пишу.

Кто-то заводит магнитофон. И что вы думаете, какую музыку? Нет, ни «кислоту», и не Цоя, под которого команда на протяжении всего чемпионата занималась в тренажерном зале. Играет протяжное зыкинское: «Издалека, долго, течет река Волга». Под эту мелодию хоккеисты начинают пританцовывать. Те, конечно, кто еще может танцевать.

Мимо проходит Данис Зарипов. Желаю ему приятного лета. Спрашиваю, когда снимут бандаж. Зарипов говорит, что через две недели. А лето – оно и впрямь должно получиться приятным. После такой-то весны! Кубок Гагарина, золото чемпионата мира…

Покидаю стадион. Трамваи уже не ходят. Берн спит мертвецким сном, будто и не было здесь хоккейного фестиваля. Но, подходя к гостинице «Аллегро», я слышу, как швейцарскую ночь разрывают радостные гудки автобуса: три длинных, два коротких… Это сборная России вернулась в отель. У дверей команду встречает огромная толпа российских болельщиков. Взрываются дымовые шашки. Звучит бравурное «Трус не играет в хоккей». Хоккеисты с трудом прорываются к двери, раздавая автографы направо-налево.

Илью Ковальчука, такое впечатление, фанаты хотят разорвать на сувениры. А Быкова – посадить в машину и увезти на какое-нибудь застолье, где уже звучат заздравные тосты за сборную России, которая взяла себе в привычку побеждать канадцев в финале...