Мы снова в космосе!

Вчера утром поздравил своих сыновей с возвращением их страны на космическую орбиту. На высшую хоккейную. Девять лет назад не было ни сыновей, ни поводов для поздравлений. А были – восторженный апрельский Питер, команда мечты с локомотивом-ракетой Буре и захлебывающиеся прогнозы на домашний триумф русских чудо-богатырей из НХЛ.

В мае чемпионат мира-2000 на брегах Невы стал провалом – он оказался худшим в истории отечественного хоккея (ракетный запуск в атмосфере общей сырости обернулся пшиком) и последним турниром этого ранга в моем репортерском списке.

Вчера я впервые пожалел, что перестал работать на ледовых первенствах планеты Земля. Где еще в 2009-м увидишь, чтобы рожденных в СССР столь жестко и методично ломали, а они – вопреки законам физики и анатомии – не гнулись. А только гнули – свою красную линию.

Тверь ХХI века славна мощным военным госпиталем (здесь откачивали последних десантников 6-й роты в приснопамятном 2000 году) и могучим Ильей Ковальчуком. В мае 2009-го новорожденные Ильи обязаны становиться суперзвездами роддомов от Балтийска до Совгавани. Потому что именно так должны жить и работать русские мужчины – как тверской Ковальчук. И как другой Илья – тольяттинский Брызгалов.

Один родился в верхнем течении Волги, другой – на самом срединном разливе великой нашей реки. Один тянул бурлацкую лямку лидера от звонка до звонка, второй стал утесом в самый решающий день. И кто сейчас вспомнит и поверит, что грудью закрыл страну тот самый голкипер, который – единственный в этой сборной – девять лет назад кромсал лед в Питере и уворачивался, казалось, от всего, что свистело у виска?

Лицо? Да лицо вроде то же. Вот только выражение его – другое.

Можно гордиться победным оскалом бойцов Быкова. Сидевший в канадской раздевалке легендарный Стив Айзерман признал, что перед матчем великий Мессье со товарищи рассказывали соплеменникам, как можно и нужно бить русских. Но канадцы опоздали – они проморгали возвращение своих вечных оппонентов на победную высотку, занять которую можно лишь со смертью ее защитников.

Как можно одолеть команду, где форвард Фролов, едва сбив температуру под 40, лечится льдом?

Как можно справиться с дружиной, в которой калечат ведущего защитника Волченкова и блестящего форварда Зарипова – но новые бойцы встают им на смену и, не закрывая глаза, ложатся под шайбы?

И кто способен сломать хребет этому штрафбату, где на пулеметы идет, не пригибаясь, Сашка Радулов из танковой столицы России – Нижнего Тагила?

Когда этот оторва Радулов вбил кол в сердце большой канадской надежды на реванш, я хотел разбудить маленьких сыновей. Разбудить, чтобы они увидели, что стесанные до крови коленки, посиневшее от удара бедро и пробитая щека – не помеха в хорошей драке за правое дело.

Как здорово, что малыши, которые родились и растут в новом тысячелетии, знать не знают о позорной заре этого хоккейного века. А видеть будут то, что в ночь на понедельник лицезрела с ликованием самая большая в мире страна. Хорошо, что дети послегагаринского века могут увидеть новое космическое чудо вживую.