Форвард сборной России Александр Овечкин: Канада – это не облом!

Все хоккейные материалы этого номера готовились, когда соперник сборной России в четвертьфинале еще не был известен. Матч Канада – Германия начался в ночь со вторника на среду в 3 часа 30 минут по московскому времени. Понятно, что все были уверены в победе родоначальников хоккея, но все-таки у немцев оставался – пусть хоть и мизерный – шанс сотворить главную сенсацию Олимпиады…

Корреспондент «Советского спорта» стал свидетелем того, как Александр Овечкин в свободный от тренировки день провел полуторачасовой «матч» с журналистами. Форвард сборной России отвечал на вопросы многих телекомпаний мира, а затем дал интервью нашей газете накануне великого четвертьфинала с Канадой, который обещает стать украшением Игр.

– Что вы здесь стоите? Там Овечкин приехал! – радостный возглас прохожего оторвал меня от всяких дел, и я скатился по лестнице со второго этажа «Русского дома». «Барин! Барин приехал!» – примерно такой была реакция окружающей публики.

Да, в «Русский дом» пожаловал Александр Михайлович Овечкин.

Эти его полтора вечерних часа были разлинованы в плотный график, по ходу которого самый ценный хоккеист НХЛ и сокрушитель Ягра должен был раздать полтора десятка интервью разным телекомпаниям мира. Ваш корреспондент такой шанс упустить не мог и начал следовать за Овечкиным по пятам.

Первым интервьюером оказался Джереми Реник – знаменитый американский хоккеист, который теперь работает телекомментатором на канале NBC. Я не удивлен — еще во время карьеры Реник был знатным болтуном.

Он гулял с Овечкиным по набережной близ «Русского дома», потом сел за столик и начал пытать его вопросами. Говорили о всяком разном – начиная с Олимпиады и заканчивая игроком «Вашингтона» Джейсоном Чимерой. Александр так активно махал руками, когда рассказывал о партнере, что стало ясно, почему его избрали капитаном «Кэпиталз».

Затем Овечкин повел Реника к макету Сочи и начал объяснять, насколько будет «хорошо в Стране Советской жить». Где у нас расположатся объекты и что вообще Олимпиада в России пройдет на высоком уровне. Александр делал свою работу. Ведь он является послом «Сочи-2014», и в его обязанности входят такие просветительские функции.

Другая западная компания поинтересовалась у Овечкина:

– Нужно ли энхаэловцам принимать участие в Олимпиадах?

– Я только что залез в Интернет и узнал, что матчи с участием России, Канады и США в среднем смотрит по 10 миллионов человек, – парировал Александр. – На Олимпиаду приезжают лучшие игроки мира. Если такая аудитория, то зачем же не отпускать туда хоккеистов из НХЛ?

– Овечкин снова сразится с Кросби, уже в четвертьфинале Олимпиады. Ваша личная война, начавшаяся в матчах «Вашингтона» и «Питтсбурга», будет продолжена?

– Никакой личной войны! Это не Овечкин играет с Кросби, а Россия бьется с Канадой. Две главные хоккейные державы встречаются на дуэли. Это будет интересно и волнующе.

– Вы будете волноваться?

– Нет, я постараюсь получить удовольствие от хоккея.

– Кто же выиграет золото?

– Увидим.

Наблюдая за Овечкиным, я оценил, какая у него тяжелая жизнь. Все телекомпании задавали ему одни и те же вопросы. Александру в будущем, наверное, стоит посылать своего биоробота-двойника на такие мероприятия, чтобы он тарабанил перед публикой заезженную пластинку. Овечкин же и бровью не дрогнул: спрашиваете – отвечаю.

Пресс-атташе «BoscoSport» Юлия Бордовских ужаснулась: «Как ты выдержал такую нагрузку, Саша?» — «Ничего страшного, дело привычное», — ответил он.

Золотую пальмовую ветвь за интервью с Овечкиным я отдаю Первому каналу. Наши вообще молодцы. На языке Толстого и Достоевского нельзя задавать скучные вопросы вроде «о чем вы думали, когда били Ягра в тело?». К тому же интервьюер поразила меня до глубины души тем, что знала – Овечкина в детстве звали Жабой, а Гленна Холла тошнило перед каждым матчем. Только Интернет мне напомнил, что Холл – это голкипер, игравший за «Детройт», «Чикаго» и «Сент-Луис» в 60-х. Как это помнила милая девушка с Первого канала? А Джерри Чиверс? Я потрясен и смят! Да судите сами.

– Вбиваешь в поисковике фамилию «Овечкин», и сразу же выскакивает видео вашего столкновения с Ягром в матче с чехами. Как оцениваете этот эпизод?

– Обычный игровой момент. Просто столкнулись два человека, которых знает весь мир, поэтому и возник резонанс. А так, подобные стыки в каждом матче можно увидеть. Это у меня на автомате получилось.

– Осознали, что на льду лежит поверженный Ягр?

– Он еще не был поверженным. Чехи имели шанс отыграться. А после игры у меня было отличное настроение. Я вернулся в Олимпийскую деревню и тут же залез в Интернет, чтобы посмотреть момент со стороны.

– То есть он вам не безразличен?

– Конечно! Я анализирую, что можно было сделать еще лучше. Мне силовой прием понравился.

– Правда, что в детстве старший брат называл вас Жабой?

– Правда.

– Это интимный вопрос?

– Нет. Меня так называли любя, конечно. Детство, золотое время... Другое дело, что я прессу в эту тему глубоко не пускаю.

– За долгие годы в НХЛ вы стали американцем? Вы сейчас Ови или Овечкин?

– Конечно же, Овечкин! Но большинство людей меня называют Ови. Я только это и слышу на всех углах. Даже русские ребята меня так зовут.

– Осознаете свою славу, когда выходите на улицу?

– В Ванкувере – да, ощущаю по полной программе. Иногда хочешь пойти спокойно поесть суши, но вокруг тут же собирается толпа болельщиков, которые хотят с тобой сфотографироваться или просто передать привет.

– Эта история со знаком минус или плюс?

– Это история о том, как популярен хоккей на Олимпиаде.

– Россия может выиграть золото?

– Если победим в трех матчах плей-офф. Очень не хотелось бы потом искать оправдания: вот, мы пытались, но что-то не получилось. Нужно выходить, играть на победу. И никого не слушать. Сейчас идет большое давление на игроков, тренеров. От нас ждут золота.

Олимпиада – это большой праздник для всех, событие мирового масштаба. Но нам нужно выдержать паузу в общении с журналистами. Избежать пресса ожиданий, чтобы у тебя не отнимали энергию. Ты должен понимать, что отдаешь себя полностью в каждом матче, а не размениваешься в микст-зонах.

– А на вас североамериканцы жалуются, что вы с ними почти не общаетесь.

– Я это и имею в виду. Много говорить будем после Олимпиады.

– Что вы чувствуете, когда в вас летят критические стрелы?

– Для меня важно, чтобы эти стрелы летели по делу. А не так, что: вот тебя поругаем, тебя и еще тебя до кучи. Я за то, чтобы была справедливость. Это одна из самых главных вещей в жизни.

– Расскажите, как вы придумали нарисовать овечку на лезвиях коньков.

– В сборной есть массажист и точильщик коньков – назовем его менеджером по экипировке – Константин Рогатин. Прозвище — Егорыч. Когда я выступаю за сборную России, каждый раз придумываю разные фишки — разукрашиваю лезвия, делаю наклейки. А сейчас Егорыч подготовил мне сюрприз, нанеся такой вот рисунок на коньки.

К сожалению, сломался «стакан» – то, с помощью чего лезвия крепятся к конькам. Мне пришлось вставлять свои старые лезвия. Но эти, овечкинские, обязательно сохраню. Лезвия попадут в коллекцию, где находятся другие интересные мои штучки: кубки, медали, награды. Они ведь побывали на Олимпиаде. И уже достойны попадания в музей.

– Я знаю, что Гленна Холла тошнило перед каждым матчем. У Джерри Чиверса во всех контрактах было прописано, что в перерыве игры он имеет право выкурить сигару. У вас есть личный рецепт, как справляться со стрессами?

– Я стараюсь отвлечься от матча. Лишний раз обмотаю клюшку изолентой. Возьму телефон и посмотрю, кто мне что написал. Послушаю музыку, поиграю в компьютер. Делаю все, чтобы не накручивать себя понапрасну. Хуже нет, когда ты сидишь в раздевалке, нервы как канаты, и тут заходит тренер, начинает еще больше давить. И вокруг сумасшедшая атмосфера. Я стараюсь этого избегать.

– Известно, что вы дружите с Женей Плющенко, обмениваетесь с ним эсэмэсками. Что вы написали ему в последний раз?

– Когда Плющенко выступал в первый день своих соревнований, мы готовились к матчу с латышами. Просыпаемся в номере с Илюхой Никулиным, сразу включаем телевизор. А там через полминуты начинает выступать Женька. Мы сразу же – раз! – сели на диванчик, посмотрели, порадовались, что он занял промежуточное первое место. И я сразу же написал эсэмэску его агенту и моему хорошему другу Арику Закаряну: «Мы смотрим на Женьку! Держим кулаки!»

– А он держит за вас кулаки?

– Не сомневаюсь. Плющенко – в первую очередь золотой человек. И во вторую – величайший спортсмен.

– Хоккеисты часто жалуются, что им не нравится еда в Олимпийской деревне. А ведь вам важна масса тела!

– Чтобы набрать массу тела, можно и в Макдоналдсе есть бесплатно. Слопай пять гамбургеров, и будет пара лишних килограммов. Третьяк и тренеры приняли правильное решение, что мы питаемся вне деревни. Питание дает нам энергию. Позволяет добиваться хороших результатов. А на Макдоналдсе далеко не уедешь. Пробежишь километр — и ноги встанут.

– Расстроились, что Россия будет играть с Канадой уже в четвертьфинале?

– Мне все равно. Это вам, журналистам, нужно расстраиваться. Вы же бредили таким финалом. Спали и видели, как за золото будут играть Канада и Россия. Для самих же хоккеистов без разницы, с каким соперником сейчас биться. Нам осталось провести тут три игры. Может быть, самые главные для России на ближайшие четыре года. Нужно на них собраться и сыграть. Именно сыграть – в наш привычный хоккей, отдать все силы.

Наконец дошла очередь и до вашего корреспондента. Овечкин, прилично измочаленный и разрумянившийся от ламп прожекторов, но как всегда безотказный, дал интервью «Советскому спорту».

– Саша, почему наши решили отменить тренировку?

– Я считаю, это правильное решение со стороны тренерского штаба. У нас много травмированных, да и просто нужно отдохнуть денек от хоккея.

– Что с Зиновьевым? Говорят, он выбыл до конца сезона.

– Я ничего не могу об этом говорить. Не в моих полномочиях.

– Но если мы будем играть в 11 форвардов, на вас выпадет больше нагрузки.

– Здесь надо смотреть по ситуации, кто выбыл. Если мы останемся без центрального нападающего, тогда больше ответственности ляжет на других центрфорвардов.

– Допускаете хотя бы на секунду, что Германия может победить Канаду?

– Очень хочется такое увидеть. Но, я думаю, тут без шансов. Вы уж, немцы, извините…

– Собираетесь посмотреть игру?

– Нет.

– Хотя бы канадцев увидите.

– Зачем? Я и так их вижу каждый день.

– А другие матчи вы в сборной смотрите или принципиально не включаете телевизор?

– Лично я не смотрю хоккей. Хотя ради матча Канада – США сделал исключение. Это была очень интересная игра.

– По делу победили американцы?

– Их вратарь Миллер стоял на ушах.

— Справедлива ли формула турнира? Мы победили чехов, заняли первое место в группе. Вроде бы у нас должна быть легкая дорога к золоту. Но в четвертьфинале нам достанутся канадцы. Если выйдем в полуфинал, там наверняка будут ждать шведы…

– Пусть нам все сейчас дается тяжелее. Тем слаще будет плод. Банально, но в олимпийском плей-офф нет слабых команд. Не нужно плакать о том, кто нам достался. Надо выходить и играть.

– То есть, когда вы узнали соперника по четвертьфиналу, у вас не было настроения: вот, блин, Канада. Облом!

– А шведы что, не облом? А финны не облом? Те же чехи или словаки – это облом или нет? Это все гадание на кофейной гуще.

– А помните, что чувствовали в Турине, когда тоже попали на канадцев в четвертьфинале и вы забили победный гол?

– Да не помню я! Надо выходить и играть. Нужно быть единым кулаком. Как ребята у нас в раздевалке говорят: биться, биться и еще раз биться.

– Я только что разговаривал с Сидни Кросби в микст-зоне. Ему задали один вопрос о России – он отмахнулся. Спросил о силовом приеме Овечкина против Ягра – он сказал, что этого не видел. Как думаете, почему Кросби так сторонится этой темы?

– Он же проиграл Америке! Это большой удар по самолюбию не только самого Кросби, но и всей Канады. Если в это время задавать ему вопросы о России, Сидни будет слегка беситься. Но виду не показывать. Так что вы, журналисты, тоже свою работу делаете. Свой четвертьфинал с Канадой играете.