Как я тоже стал фигуристом. Наш обозреватель ностальгирует по временам, когда играл в хоккей в своем дворе

Как только наступает осень, уже лет десять собираюсь написать на сайт районной управы: зальют ли на коробке у моего дома лед? И если нет, то почему? Ведь наш стадиончик в образцовом состоянии. За эти годы борта и сетки за воротами (правда, их давно нет) поменяли несколько раз. По периметру большой и малой площадок установлены фонари, которые слепят редких прохожих длинными зимними ночами.

Этим летом снова все отремонтировали. Даже уложили покрытие из прорезиненной крошки. Ну, думал, теперь точно будет где в хоккей зарубиться. Не-а! Вчера специально спустился во двор. На обеих коробках снег по колено. При этом поразило, что на калитках установлены засовы и работают они идеально, хотя ими никогда не пользовались.

…Эта коробка определила мою судьбу. Она ненамного моложе меня. В 1968‑м мы, второклассники, наблюдали, как взрослые на школьном дворе (сейчас это гимназия № 1583) вкапывают столбы, сколачивают доски, красят. Мы тоже что-то делали. Потом заливали лед, чистили площадку – для этого нас даже с уроков труда снимали. Летом разбирали борта и укладывали их в подвал, чтоб под дождем не гнили.

На этой коробке я впервые сыграл в полной хоккейной амуниции. Отсюда меня пригласили в школу ЦСКА. Да, скауты были уже тогда, искали таланты они как раз в таких дворах. В соседнем квартале, что у метро «Водный стадион», начинал, к слову, Павел Буре.

В общем, вокруг этой площадки крутилась вся жизнь мальчишек да и девчонок нашей Флотской улицы. Тогда я и прикипел к хоккею, который, подозреваю, не отпустит меня никогда. Вот только играть я в него перестал.

Последний раз на мою коробку вышел под Новый 2001 год, когда Москва принимала молодежный ЧМ. На него из Швейцарии прилетела семейная пара моих близких друзей. С собой они прихватили… коньки. Заскочили за ними из «Лужников» в гостиницу «Украина», а потом махнули ко мне во двор. И втроем рубились в хоккей до глубокой ночи.

После той зимы на моей коробке, как я понимаю, только осваивают бюджетные деньги. Странно, огромные средства на ежегодный ремонт есть, а чтобы нанять несколько человек для поддержания льда, выходит, нет. Сколько таких заброшенных площадок по Москве? По стране? Кому-нибудь есть до этого дело?

Вот я и стал фигуристом. По примеру швейцарских друзей всегда таскаю коньки с собой. Где только ни катался – в Лондон-Сити и у Виндзорского замка, в Риме и у Монблана в Курмайоре, в Мариборе и Таллине… И везде, как пишет The Red Machine, строго по кругу против часовой стрелки. Потому, наверное, эти страны в хоккее – аутсайдеры.

Зато, помню, бродил 1 января 1998 года по центру Хельсинки и наткнулся на поле для бенди с великолепным льдом. За несколько долларов дали напрокат коньки, клюшку, шайбу и даже – не поверите! – толстые шерстяные носки. И играл, пока окончательно не стер в кровь руки.

Вернется ли когда-нибудь хоккей в мой московский двор?..