Форвард «Атланта» Евгений Артюхин: Сборной нужно силовое звено

– Ну как там Артюхин? Уже настраивается на нашего Комарова? – именно этим вопросом встретили тренера «Атланта» Алексея Кудашова администраторы московского «Динамо» в Нижнем Новгороде. И стало даже обидно немного за Евгения. Ведь он только что доказывал мне, что не драться на лед выходит, совсем не в этом свою роль видит...

В первом поединке на Кубке Губернатора Нижегородской области Артюхин сыграл в связке с Алексеем Михновым и молодым Александром Кадейкиным и отметился двумя результативными передачами. Общий рост этого звена – почти шесть метров! Более крупного в КХЛ нет. Похоже, нашел Евгений в новой команде свое место...

– В «Атланте» меня приняли очень хорошо, – рассказывает Артюхин. – Здесь все – от точильщиков коньков до главного тренера – очень дружелюбные люди. Даже не ожидал, что после трех лет в СКА, где я уже, как говорится, знал все и всех, смогу так быстро адаптироваться в другой команде.

– По слухам – все нормально. Думаю, болельщики поймут, что сейчас мы на одной стороне, что я сражаюсь за честь «Атланта». И нам, наоборот, надо сплотиться.

– Нет. Но ведь и встреч с фанатами пока не было. Все впереди.

– Не буду говорить за главного тренера. А за себя скажу: своему стилю не изменю. Буду играть, как всегда, жестко. Но это уже в чемпионате. Сейчас главное – не силовые приемы, а взаимодействие с парт­нерами.

– С Лешей играем постоянно. А вот в центре молодые ребята меняются.

– Практика показывает, что они не просто нужны – необходимы. В плей-офф матчи в основном выигрываются за счет силовой борьбы.

– Да.

– По мне так минусов вообще никаких нет. Только большие плюсы. И для меня, и для команды. Какие? Ну что ж я расхваливать сам себя буду?

– Да, и это тоже. Со мной тяжело в единоборствах, могу полностью вратаря закрыть.

– Это так. Но я уже и сам стараюсь действовать иначе. Да и арбитры уже оценивают ситуацию более объективно. Но порой гонят с площадки...

– Я уже смирился с этим. Ничего не поделаешь.

– Это – его мнение. Разве самого Юдина в России не удаляли? В НХЛ еще можно было бы... Да там и сейчас так играют. А у нас судейство немного другое.

– Я не понимаю, почему от меня кто-то ждет кулачных поединков. Мне никогда никто не говорил: «Иди на площадку и дерись». Я просто играю жестко.

– Любого хоккеиста разозлить можно. И тогда надо действовать по обстоятельствам. Но повторюсь – я не фанат драк.

– Завожусь быстро. Но стараюсь в себе это гасить. Зачем эти глупости?

– Тут у меня болезнь. Очень сильно реагирую на людей, которые создают проблемы и себе, и другим. Ну не умеешь ездить – возьми средний ряд и катись потихоньку... Нет, начинают какие-то маневры... Тут я завожусь. Это огромный мой минус. Столько нервов на дороге теряю...

– Бывает. Стекло частенько опускаю, чтоб мозги неадекватам вправить.

– Спорить обычно не пытаются. Да и потом, если я вижу, что человек спешит, – всегда пропущу. Но есть другие ситуации. И тогда сдержаться трудно.

– Нет, ничего такого не было. У меня такая профессия, что травмы в быту недопустимы. Здоровье надо беречь – для матчей.

– Ну, в шесть лет о данных говорить рано. Хотя папа у меня тоже здоровый был. Это он отдал меня в хоккей. Так что я ничего не выбирал. А за его выбор – благодарен.

– Но ведь и сам отец, и старший брат у вас занимались борьбой...

– На самом деле брата папа тоже сперва в хоккей отдал. Но тут я родился. Отец тогда еще был действующим спортсменом. И мама просто не смогла брата на хоккейные тренировки возить. Вот он потом и пошел в борьбу.

– Так жизнь сложилась. Отец твердо решил – один сын обязательно будет хоккеистом. Так что, если бы брат в хоккее остался, уже я в борьбу пошел бы.

– Так я и был защитником почти до 15 лет. Но только все время в атаку убегал. Однажды тренеру это надоело. Он так и сказал: хочешь забивать – иди в нападение! Окончательное решение было принято на семейном совете. Перестраиваться было тяжело, но сейчас не жалею.

– За папой. Он всегда был моим кумиром. Я старался отцу подражать во всем. До последних лет его жизни я, уже будучи взрослым, делал все, как он говорил. Никогда не пререкался.

– 118 килограммов. Похудел после двух тренировок в день на жаре. В конце отпуска было 125. Вообще у меня рабочий вес до 120 кг. К плей-офф падает до 116.

– Максимум сейчас принципиально не жму. Все же у нас другой вид спорта. Без «физики», конечно, никуда, но закачивать мышцы тоже ни к чему. На сборах работал со 140 килограммами. Выжимал этот вес четыре раза. Можно и больше, но я на личных рекордах не зацикливаюсь.

– Прямой правой... Хотя я об этом никогда не задумывался. Да, занимаюсь боксом дополнительно. Но не для боев. Мне просто нравится такой вид нагрузки. Кто-то из моих приятелей-хоккеистов берет летом ракетку и идет на теннисный корт. А я предпочитаю боксерский мешок и «лапы».

– Никогда не измерял. Да и зачем? Я никогда не собирался быть тафгаем. Когда был моложе, еще допускал свое участие летом в битвах на ринге с другими хоккейными бойцами. Но сейчас мне это уже неинтересно.

– Предполагаете, что для меня это – самое нелюбимое упражнение? Сейчас я действительно кросс обычно пропускаю. Доктора советуют заменять его велотренажером. С моей массой бегать вредно для суставов. А раньше бегал. Километров по 12, как все...