– Жизнь изменилась после того, как вы сделали хет-трик в матче с «Динамо» (6:3) в день рождения?

– Не-а. Только поздравляют часто: «О, какой ты молодец! Какой хороший!»… Крыша поедет у любого человека.

Я сдерживаю это. И отец всегда поправит. Но однажды болел звездной болезнью, когда меня впервые вызвали в сборную в 14 лет. Вернулся в Челябинск королем: близко не подходи!

А за месяц в такую яму рухнул – ни обыграть, ни оббежать никого не мог. Потом долго из нее выкарабкивался. Пелена с глаз ушла, и ты понимаешь, что вообще никакой. Просто мертвый.

– Вам за хет-трик хоть одну кепку кинули?

– Ни одной. Папа переживал: «Я весь прошлый сезон проходил в кепке, а на эту игру ее не взял! Хотя бы одна с трибуны вылетела!»

Вообще в Москве к хоккею нет огромной любви, как на Урале, в Сибири или Приволжье. Там после хет-трика весь стадион орет, на лед летит что попало. А у нас – да, порадовались. Но кепок не видел никогда.

– Тяжело играть в таком городе?

– Хочется, чтобы любили команду. А в Москве много клубов. Но мы играем ради болельщиков ЦСКА, которые переживают от чистого сердца. Нам это очень приятно.

А вообще мой любимый дворец – в Минске. Такой кайф! Я там провел свой первый матч в КХЛ. 15 976 зрителей. Выходим на гимн – меня трясет. Спрашиваю у Женьки Курбатова: «Что делать-то? Я клюшку не смогу взять в руки». – «А ты в первой смене в кого-нибудь врежься».

И помогло. Применил силовой прием – как рукой сняло. Пот горячий прошиб, ноги побежали… 

Связанные материалы: