Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВ
Корреспондент «Советского спорта» позвонил в Тверь маме Ильи Ковальчука. Любовь Николаевна подтвердила, что ее сын играл на Олимпиаде с травмой ноги...
– Я смотрела тот матч со словаками. Илюша упал на лед, вскрикнул… – вспоминает мама Ковальчука. – Знала, что есть травма. Но говорить об этом не стали. У нас все хорошо.
Открыться можно только сейчас. Сын играл в специальном наколеннике, над ним работали врачи. Он провел в таком состоянии матчи с Норвегией и Финляндией.
– Как вам четвертьфинал?
– Очень много корреспондентов звонили, хотели посмотреть со мной. Я отказалась. Было предчувствие, что все это плохо кончится. Да что говорить? Вы сами видели, игры нет. А на одном звене не вылезти.
– Да, выделялась лишь тройка Ковальчук – Дацюк – Радулов.
– Они не пропустили ни одного гола. А сами почти все забили.
– Почему же не шла игра у Овечкина и Малкина?
– Во втором периоде, еще когда оставалась надежда, я подошла к телевизору: «Сашенька, пожалуйста! Ну забей хоть сейчас! Плевать, что было раньше!»
Но не знаю, почему у Овечкина не шло. Может, потому что он с Малкиным – два лидера, которые нуждаются, чтобы им подносили снаряды. Очень уж однообразно шла игра. Я удивлена! Наверное, не такой уж специалист в хоккее. Но одно и то же…
– Сборная России была зациклена на обороне, хотя с лучшими нападающими мира стоило идти больше вперед.
– Я в таких тонкостях не разбираюсь. Но, как понимаю, у финнов выигрывать – вообще нечего делать. Ничего особенного они не показали. Абсолютно!
– Ломить надо, идти в атаку.
– Конечно! После первого гола побежать вперед, и все было бы нормально. А ребята почему-то встали. И получилось, как Лебедь, Рак и Щука. Расползлась команда…
Груз ответственности сумасшедший. Все в Сочи играют с удовольствием. А наши выполняют тяжелую работу, как будто у них по гире висит на шее.
– Вы созванивались с сыном после финнов?
– Илья был жутко расстроен. Успокаивала его как могла: «Жизнь на этом не заканчивается». А он ответил: «Каждый раз – на одни и те же грабли».
– Все-таки грабли на каждой Олимпиаде разные.
– И все равно по лбу!
– Хотя бы есть бронза из Солт-Лейк-Сити.
– Но вы понимаете, что уже возраст. И это четвертая Олимпиада. Конечно, очень хотелось золота. Мне за Илью обидно. Он-то старался, делал что мог.
– Обидно за Пашу Дацюка, которому в 2018 году будет 39 лет.
– Илье будет 34. Может, еще есть шанс. Но досада невероятная! А после четвертьфинала пришло чувство облегчения. Наконец-то все закончилось. Это была такая валидольная Олимпиада, что у меня давление зашкаливало! И я 150 раз порадовалась, что не поехала в Сочи. Там я бы вообще с ума сошла. А теперь – хорошо ночь спала, без таблеток.
– Время лечит.
– Это все понятно. Ко мне бабушки подходят: «Спасибо за сына, он один бился». Ковальчук же свой для них, тверской. Может, не понимают в хоккее, но гордятся Илюшей. А у меня сердце сжимается: «Господи, лучше бы нас поздравляли с победой!»