Ради дела он готов был на любые жертвы...

У каждого Тихонов — свой. И в то же время — один и тот же. Человека, больше преданного отечественному хоккею, не было. И уже не будет. Потому что то, что испытал на стыке двух систем он, уникально и неповторимо.

Его многие упрекали в авторитарности, бесчеловечности. Но беспредельно жесток он был прежде всего к себе. Ибо понимал: в спорте без ежедневной работы — над собой, над командой, сборной ты обречен. Тебя тут же съедят прожорливые и завистливые конкуренты.

Собственно так и произошло, когда осенью 1992 года из ЦСКА Тихонова сбежали все кто мог. А могли все, потому что бирка «ученик Тихонова» была гарантией высочайшего качества на многие-многие годы. В итоге Виктор Васильевич вынужден был выпускать в первом звене 17-летнего Александра Харламова, а его доселе почти непобедимый ЦСКА в мгновение ока превратился в мальчиков для битья.

А тут еще его обманул тогдашний главный патрон команды — фамилию даже вспоминать не хочется. Наобещал команде горы золотые. Но, после того как продал в НХЛ и Европу всех, за кого хоть что-то можно было выручить, от всех своих обязательств отказался, а потом и вовсе исчез.

Тихонов в те голодные бандитские времена тоже мог спокойно уехать за границу. Но у него и мысли такой никогда не возникало. Это я точно знаю, потому что с 1991 года работал в одном здании с Виктором Васильевичем, тогда только что отстроенном дворце ЦСКА, и виделся с ним едва ли не ежедневно.

Он поступил иначе. Он вытащил ЦСКА из омута за счет своего имени. Заключил договор с «Питтсбург Пингвинз». У армейской команды появились новая эмблема и второе название «Русские пингвины». А главное — пришли деньги и энхаэловские пиар-технологии. Вы можете сейчас это себе представить? Можно сказать, Сталин русского хоккея спустя пару лет после падения империи первым в новой России попробовал на хоккее делать бизнес! То ради чего была создана КХЛ аж 15 лет спустя.

Это было фантасмагорическое зрелище. Люди стали отдавать последние деньги, чтобы посмотреть на 18-летних пацанов. Беззвездный «детский сад» Тихонова американцы так раскрутили, что на ЦСКА повалил народ, как в золотые советские времена. И — о, чудо! - хоккейный клуб был спасен. В отличие от одноклубников из многих других дисциплин — от волейбола до водного поло...

А когда в НХЛ грянул первый локаут — это я тоже никогда не забуду! - к Тихонову вернулись, а он без всяких сомнений сразу принял, его птенцы, которые сбежали от учителя — Могильный и Буре. Оба во дворце ЦСКА тренировались с молодежной командой и какие только игроцкие фокусы не вытворяли!

Не верьте тем, кто говорит, что Тихонов был жестоким человеком, деспотом. Лично я от него за почти четверть века знакомства никогда не то что грубого — раздраженного слова не услышал. Вся его строгость была напускная. Чисто внешняя. Он поначалу оценивал человека. Наверное, потому что его слишком часто предавали. Но если чувствовал родственную душу, открывал свою нараспашку и готов был рассуждать о деле всей своей жизни бесконечно.

Я это понял после первой же встречи с Тихоновым, когда в марте 1991 года приехал в Новогорск, где тогда еще команда СССР села на сбор перед чемпионатом мира в Финляндии. Первым делом Виктор Васильевич спросил молодого корреспондента, бесцеремонно, без всякого разрешения не просто вторгшегося на территорию базы, а прямиком прошагавшего в зал спортигр, где занималась сборная : «Какое издание вы представляете?». Услышав ответ, он сказал: «Оставайтесь. После тренировки поговорим». Говорили мы не меньше часа. Я был поражен доступностью, открытостью этого великого человека.

А еще Тихонов был безотказным. В начале 2000-х, по-моему, на 23 Февраля редакция решила навестить в больнице министерства обороны под Балашихой наших воинов, раненных в Чечне. Мы обзвонили массу тренеров. Под всякими благовидными предлогами отказались все. Кроме Виктора Васильевича. И долго со сцены отвечал на многочисленные вопросы. Никому не отказал в автографе, добром слове. А затем еще прошел по палатам с тяжелораненными.

Или вспомнить 2003 год. Это сейчас для иных наших умников звание чемпиона мира ничего не стоит. А тогда мы уже 10 лет прозябали без золота, и на ЧМ-2003 в той же Финляндии опять провалились. Я встретил Тихонова в гостинице Хельсинки во время финальной части этого чемпионата, когда наша сборная в очередной раз несолоно хлебавши уже уехала домой.

​ -Виктор Васильевич, а почему бы вам не принять сборную? - в отчаянии от бесконечных неудач предложил я тогда уже 72-летнему тренеру.

​ -А вы знаете, - заговорщически подмигнул Тихонов, - вы не первый, кто обращается ко мне с такой просьбой. Наши болельщики буквально требуют, чтобы я вернулся в сборную.

И он вернулся! Хотя, наверное, понимал, что при тогдашней атмосфере в нашем хоккее, общем запущении, при массе отказников он обречен на поражение. Он просто не мог поступить по-другому. Пусть ставил под удар свое имя. Но если люди просят, отказать Тихонов не мог.

Чуда на сей раз не случилось. Сборная снова потерпела полное фиаско. Тихонов после ЧМ-2004 завершил тренерскую карьеру. Но если бы он не сделал это, не попытался бы ухватиться пусть за призрачный, но шанс, он укорял бы себя, уверен, до конца жизни.

Потому что для него всегда превыше всего были интересы дела. Ради отечественного хоккея он был готов на любые жертвы.

Прощайте, Виктор Васильевич. И спасибо вам за отеческое отношение, за те уроки хоккея, жизни, которые вы преподали мне.