Брежнев – Тихонову: В этом доме еще никто не отказывался!

«У Виктора Васильевича был даже диван в кабинете, на котором он мог остаться после матча, чтобы ближе к полуночи поговорить с тренерами и игроками о хоккее. На первом месте была только работа.

Тихонов регулярно показывался врачам. В последние три года, когда хозяином клуба стала «Роснефть», мы очень следили за его здоровьем. Игорь Сечин поставил задачу, чтобы с Виктора Васильевича сдували пылинки.

Так все и было. Но в последний раз Тихонова госпитализировали за пару дней до планового медосмотра. В больницу его поместили со скрипом. Сечин сам звонил министру обороны, чтобы Виктора Васильевича молниеносно положили в палату.

За четыре дня до смерти Тихонову позвонил главный тренер ЦСКА Дмитрий Квартальнов и попросился к нему приехать. Виктор Васильевич был в хорошем расположении духа. И сказал мне: «Игорь, сейчас закончились процедуры. Через день-два я выйду из больницы и приеду на матч ЦСКА – СКА».

Мы уже нашли коляску, подготовили квартиру на «Белорусской», приобрели специальную кровать. Согласовали с врачами и запланировали выписку на 10 утра. Накануне Тихонов смеялся, шутил. Но в час ночи внезапно скончался…»

«В Монреале на Кубке Канады-1981 каждая сборная обедала в отдельном зале. Шведы и канадцы едят какую-то изжогу. А у нас посреди столов бегает Ролан Быков, на всю гостиницу Женя Мартынов поет «Яблони в цвету». Иностранцы в дверь заглядывали: «Это что за сумасшедший дом?».

Руководил этим парадом Виктор Тихонов. Да, он брал с собой артистов, водил команду в театры перед ответственными матчами. Хоккеисты упирались, отбрасывали коньки, но тренер стоял на своем.

Ролан Быков был фанатом хоккея. Накануне легендарного финала с канадцами он прибежал к ребятам: «Я – везунец. Завтра вы победите – сто процентов!». И когда мы разгромили хозяев у них дома (8:1), Быков торжественно влетел в раздевалку: «Ну, как я вас уговорил!».

«Тихонов пришел в ЦСКА, который создавал Тарасов. В той команде было огромное влияние Михайлова и Петрова. А Виктор Васильевич пригласил Балдериса, Капустина, Бабинова, чтобы создать новый костяк команды. Мы стали тренироваться в разы больше, жить на сборах почти круглый год. Противодействие со стороны ветеранов получалось очень серьезным. Да и тройка Петрова тогда была на пике.

В одной из первых двухсторонок Тихонов поставил звено Балдерис – Жлуктов – Капустин против тройки Харламов – Петров – Михайлов. И счет получился 10:3 в пользу ветеранов. Они просто рвали новичков в клочья. Больше на тренировках Виктор Васильевич такой эксперимент не проводил. Не хотел психологически ломать молодых».

«Вопросы хоккея всегда в нашей стране обсуждались на высшем уровне. Впервые судьба Тихонова решалась, когда его взяли в команду Московского авиационного округа, а командовал ей тогда Василий Сталин. Он лично отобрал Виктора, и с этого началась его большая карьера в спорте.

Тихонова в ЦСКА позвал не Юрий Андропов, который руководил КГБ и отвечал за «Динамо». Зачем ему было отпускать такого человека? Это Леонид Брежнев, который фантастически любил хоккей.

Мне рассказывал один из его помощников. 1962 год. Карибский кризис. Советские ракеты на Кубе, США требуют их убрать. Мир на грани войны. Президиум ЦК не спит. И вдруг Брежнев с сигаретой выскакивает из комнаты и кричит: «Какой счет?» – «Что такое?!» – «Да ведь играет ЦСКА!» И Брежнев побежал к охранникам за подробностями».

«Я пришел в КГБ, когда меня уговаривали возглавить ЦСКА. Андропов звонит Брежневу: «Вот у меня сидит Виктор Васильевич…» – «Ну и что там?» – «Отказывается принимать команду». Леонид Ильич говорит после паузы: «Ты скажи ему, что в этом доме еще никто не отказывался». Андропов: «Ну, ты слышал?».

И куда мне было деваться?»

«Очень тяготило, что жизнь проходит мимо нас. Когда ты растешь, взрослеешь, то понимаешь, что существует что-то, помимо хоккея. Спорт – это твоя работа. Но за пределами льда и гостиниц есть нормальная жизнь. И ты хочешь развиваться, как обыкновенные люди.

– Не могу не спросить… Вам после открытого письма в «Огоньке» (1988 год) удалось поговорить с Тихоновым хоть раз за почти четверть века?

– Нет.

– Вы ни разу так и не объяснились с Тихоновым?

– Нет.

– А было желание?

– Вы знаете, желание, может, и было. Но я уехал в Северную Америку и не имел возможности с ним общаться. Я был занят своей работой, семьей. У меня нет никаких обид. Это уже прошло. Просто Тихонов не знал, как вести себя по-другому».