Иван Скобрев: Сына отдал в хоккей. Хватит в семье конькобежцев

Чемпион мира-2011 в многоборье, двукратный призер Олимпиады в Ванкувере Иван Скобрев – о жизни после завершения спортивной карьеры, результатах наших конькобежцев и недавнем назначении на пост главного тренера по физической подготовке в московском хоккейном «Динамо».

- Конькобежец – и вдруг становится тренером хоккейной команды. Как так вышло? – начинаем беседу со Скобревым.
- Началось с того, что мой старший сын стал заниматься хоккеем…

- Хоккеем?
- Да. Хватит на нашу семью конькобежцев, - смеется Иван. – Родители мои занимались коньками, я, супруга моя. Достаточно. Тем более, я сам мечтал о командном спорте. Волейболом занимался. В хоккей тот же хорошо играю. Все-таки, здесь другой азарт, море драйва. Получилось, что как спортсмен я реализовал себя в коньках. В игровых видах у меня не сложилось. Теперь буду отыгрываться на своих детях.

- Сын пошел в школу «Динамо»?
- Именно. Я, конечно, появлялся на тренировках, следил за процессом. И постепенно у меня стали возникать вопросы – и по ледовой подготовке, и по общей физической. Когда эти вопросы накопились, я при случае поделился ими с генеральным директором «Динамо» Андреем Сафронов. На что услышал в ответ: «Раз такой умный – давай, покажи, как надо». Так я стал тренером в системе детско-юношеских команд «Динамо». Началась активная работа, что-то мы поменяли, что-то подкорректировали. Руководство было довольно результатом. И спустя два месяца я получил другое предложение – стать главным тренером по физической подготовке. Всего клуба в целом.

- Вас самого такой поворот событий не удивил?
- Удивил, конечно! Но решил попробовать. Единственное, что попросил – кредит доверия. Определенный карт-бланш. Чтобы мог приглашать нужных людей. Чтобы мог работать так, как считаю нужным. Мне все эти возможности предоставили. При этом, разумеется, ничего рушить на корню я не стал. Специально попросил руководство на переходный период сохранить предыдущего специалиста по ОФП, к которому ребята уже привыкли. Изменения нужно вносить постепенно, чем мы сейчас занимаемся. Официально я работаю в должности с 1 декабря, времени прошло еще мало, чтобы можно было делать серьезные выводы – получается у нас что-то, или нет. Но я доволен тем, как все складывается.

- Понятно, что у вас накоплен серьезный опыт. Но опыт-то – конькобежный. Насколько он применим в хоккее?
- Физическая подготовка – это физическая подготовка. Я ведь не лезу в хоккейные нюансы. Как у нас проходит работа – сначала я полчаса-час занимаюсь с ребятами в зале: штанга, велосипед, упражнения. Потом они отправляются на лед и занимаются уже с хоккейными тренерами – час-два, как потребуется. Затем снова возвращаются ко мне. Единого графика нет – все зависит от ситуации. У меня нет задачи сделать из хоккеистов «Динамо» элитных конькобежцев. Им это, собственно, и не нужно. Но подтянуть физику, усилить и улучшить катание – это я могу.

- Много новых упражнений добавили?
- Достаточно. Прыжковые, толчковые. Парни удивляются – о каких-то вещах они не слышали в принципе! Не знали, не видели, никогда не делали. Между тем, все это – важно. Потом, я много внимания уделяю деталям. Например, объяснил, как правильно ездить на велосипеде – чтобы ребята не болтались на нем, абы как, а работали с пользой. Переобул всех с тапочек и кроссовок на велообувь – сразу ощутили разницу! Скоро мы и шорты специальные купим. Вообще, был раньше в работе по ОФП определенный элемент раздолбайства. Я стараюсь всем донести – мелочей не бывает. И работать надо ответственно с любым снарядом. Подошел к штанге – делай все, как профессиональный штангист. Сел на велосипед – крути педали, как чемпион «Тур де Франса».

- Помню, как вы рассказывали о тренировках в группе Маурицио Маркетто – нечеловеческие нагрузки приходилось выдерживать. Своих подопечных тоже «гоняете»?
- Не так, как Маркетто, - смеется Скобрев. – Опять же - им это не нужно. Если, условно, комплекс толчковых упражнений в группе Маурицио мы делали два часа – и было нам чудо как «хорошо» - то здесь я могу ограничить занятия 20 минутами. Нужный эффект это все равно даст. Парням в хоккей играть надо, а не «десятку» по кругу на рекорд бежать.

- Сами в хоккейных тренировках участвуете?
- Конечно! Недавно всем тренерским штабом на двусторонку выходили. Я тоже – правда, мы все играли клюшками от бенди. Плюс занимаюсь с ребятами, которые из-за травм и ограничений не могут тренироваться в общей группе.

- А как же политика? Вы активно участвовали в кампании «Единой России» перед выборами. Показалось, ушли в это дело с головой.
- Это был интересный опыт. Полезный. По понятным причинам, с первого раза пройти в Госдуму мне не удалось. Зато поступило предложение о министерской должности в родном Хабаровском крае. Я долго думал, но… Все-таки, давно живу в Москве. Здесь жена, дети, друзья. Перевозить их не хочется. Мотаться через всю страну на два дома – тоже не вариант. Плюс, у меня стали активно развиваться отношения с «Динамо». Супруга предложила – давай останемся здесь. Я согласился. Политика подождет.

- Самого на лед не тянет? Так, чтобы – официальный старт, медали на кону, соперник на соседней дорожке и полные трибуны…
- Не тянет. Со льда я, считайте, не уходил. Вот, недавно был на тренировке Дениса Юскова в «Крылатском». Но свою карьеру закончил. И давно осознал этот факт. Сейчас в моей жизни – новая глава. Новая работа. Это интересно, я полностью увлечен тем, что делаю. Думаю, это самое главное.

- Но за сборной следите, конечно? Не так давно Павел Кулижников и Руслан Мурашов угодили в небольшой скандал в Японии…
- В небольшой, говорите? По-моему, в очень даже большой!

- Разве спортсмены – не люди? Все иногда могут выпить и вляпаться в неприятную историю.
- Люди, разумеется. Я так считаю – вне соревнований, в выходные или во время отпуска, дома или на даче делай, что вздумается. Хочешь – выпей. Надо – побуянь, если душа требует. Но когда ты находишься
на официальном турнире, то сам себе не принадлежишь. Ты в этот момент представляешь сборную, и любое твое неверное действие бьет, прежде всего, по репутации твоей команды и страны в целом. Такие вещи просто недопустимы. Переворачивать клумбы? Вырывать деревья? Посади эти деревья на своем участке загородом – и вырывай, когда вздумается. Но делать это на виду у всех, в чужой стране, во время этапа Кубка мира… Я сейчас даже не про Кулижникова и Мурашова говорю – не могу их судить, поскольку не в курсе всех деталей. Все что знаю – прочитал в прессе. Хотя это меня и шокировало… Но решение по ребятам должны принимать в Союзе конькобежцев России. Я же говорю о спортсменах в целом.

- Результаты Кулижникова не расстраивают? Он, вроде, и лидирует в Кубке мира, но нет того ощущения доминирования Павла, к которому мы привыкли за последние два года.
- Думаю, если и можно допускать какие-то ошибки – то делать это лучше сейчас. Сезон предолимпийский, главный старт четырехлетия не за горами, но и не на носу. Возможно, тренировочный процесс Павла специально скорректировали таким образом, чтобы он не был на пике формы сейчас, а вышел на него к Пхенчхану. Уверен, что Дмитрий Дорофеев – тренер нашей спринтерской сборной – знает, что делает. У них с Кулижниковым отличным тандем. Плюс, самому Павлу важно понять: он – вовсе не непобедим. Кулижников на голову сильнее остальных соперников, но это превосходство надо правильно использовать и контролировать. В работе Павла должна появиться профессиональная мысль вместо юношеского ребячества, которое до сих пор у него иногда проскакивает.

- Недавно была опубликована вторая часть доклада Макларена. Вы ведь тоже были в сборной России в Сочи. Есть вероятность, что фамилия Скобрев всплывет в этом скандале, когда мы узнаем все подробности?
- Одно могу сказать – никаких предложений о подменах допинг-проб, как и об употреблении допинга, мне не поступало. Я даже не представляю, как технически возможно было эти пробы подменить. Допускаю ли я мысль, что все озвученное в докладе Макларена – правда? Хочется верить, что если какие-то махинации и были, то они носили исключительный характер, а не были продуктом системы. Но тут надо запастись терпением и ждать, когда обнародуют все факты и доказательства. Всплывет ли моя фамилия? Если всплывёт, если окажется, что с моими пробами проводили какие-то махинации – значит, это делали без моего ведома. И это будет печально. Я сам никогда не допускал даже мыслей о том, чтобы умышленно принимать допинг и бороться за награды нечестно.