1957–1966. Борис Майоров: …и 50 тысяч зрителей на трибунах «Лужников»

– В 1957 году я стал твердым игроком основы «Спартака», за который начал выступать сезоном ранее. Ну а для нашей страны 1957 год был знаковым. В этот год Москва впервые принимала чемпионат мира по хоккею. На него, правда, отказались приехать канадцы и американцы. Нашли какие-то отговорки…

– И все же на решающий матч нашей команды со шведами на трибунах футбольного стадиона «Лужники»» собралось 50 тысяч человек…
– Большинство матчей на том чемпионате мира проходили во Дворце спорта «Лужники». Но последнюю – решающую – игру наших со шведами, где и определялся чемпион мира, перенесли на Большую арену. Только «коробка» была не в середине футбольного поля, а сдвинута к одной из трибун. И вот на этом поединке собралось действительно 50 тысяч зрителей. Но, к сожалению, даже такая поддержка не помогла. Наши сыграли вничью – 4:4. И заняли только второе место.

Я тогда за сборную еще не играл, но как раз в 1957 году провел свой первый международный матч – против сборной Японии. Эта команда специально приехала на чемпионат мира пораньше – чтобы провести несколько встреч с нашими клубами – «Спартаком» и «Локомотивом». Вот мы их и обыграли 4:1. До сих пор храню вымпел и программку с этой игры.

– Сейчас трудно представить, что матч Россия – Швеция соберет 50 тысяч человек…
– Чемпионат мира вызвал огромный ажиотаж. Все же хоккей был тогда еще новым видом спорта. И мы до этого на первенствах планеты уже дважды добивались успеха. Люди шли смотреть, как наши вновь станут чемпионами. В послевоенные годы было сильно развито чувство патриотизма. Слово «Победа» тогда звучало по-другому.

– Между тем сборная СССР переживала непростые времена – смену поколений.
– После поражения в 1957 году в сборной поменяли тренера. Сняли Аркадия Чернышева и назначили Анатолия Тарасова. Он возглавлял нашу команду на двух следующих чемпионатах мира и Олимпиаде-60. Но добиться победы ни разу не смог. Два серебра и бронза.

Смена поколений началась как раз после того, как наши заняли третье место на Олимпиаде. В декабре 1960 года Тарасова неожиданно убрали. А тренером с нами отправили Анатолия Кострюкова. В единственном экземпляре. Вообще без помощников!

Тогда и родилась совершенно новая команда. Локтев – Альметов – Александров. Братья Майоровы и Старшинов. Снетков – Якушев – Цыплаков. И Володька Юрзинов с нами был еще в атаке. В обороне – Рагулин, Давыдов, Сологубов, Трегубов, Сидоренков. На воротах – Пучков и Коноваленко.

А после Нового года главным тренером вновь назначили Аркадия Чернышева. С ним мы и поехали на чемпионат мира.

– Получается, на ваших глазах рождался тренерский дуэт Чернышева с Тарасовым. Расскажите, как Анатолий Владимирович вернулся в сборную.
– Совершенно неожиданно. Он стал помощником Чернышева осенью 1961 года. Причем, по приказу сверху. Чернышев этому вовсе не был рад.

То, что поначалу у них не было контакта – общеизвестно. Любовью друг к другу точно не пылали. Помню, как в декабре 1961 года мы полетели на турне в Северную Америку. И перед самым отъездом Чернышев вдруг слег в больницу – с аппендицитом. А как в те годы в Америку не попасть? Это ж катастрофа!

Тренер сделал операцию и через неделю нас догнал. И вот у нас очередной перелет, ждем рейса в аэропорту. Чернышев отзывает меня в сторону. И первый вопрос: «Ну, Боря, расскажи – что этот здесь творит?». Из одного вопроса можно понять, что поначалу не то, что любви, особого доверия друг к другу у тренеров не было. Потом-то они сошлись. Думаю, успехи сборной их объединили. Хотя в некоторых вопросах они расходились всегда.

– Например?
– У Тарасова всегда в команде должна была быть жертва. Он мог придраться ни за что, к ерунде какой-нибудь. А потом устроить собрание с показательной поркой – как не надо себя вести. Причем, делал это независимо от статуса и возраста игрока. Любой мог этой жертвой стать. И я в том числе…

– Не могу не спросить – за что?
– Да, к примеру, в Виннипеге. Утренняя раскатка перед игрой. 9 утра. Выхожу на лед, Тарасов меня подзывает: «Молодой человек, вы опоздали на тренировку!». Я не опоздал, говорю, вот же, посмотрите, ровно 9.00. А там огромные часы висели прямо над площадкой. «Я вам говорю, что вы опоздали. Вернитесь и зайдите, как следует!» Это, значит, я должен уйти со льда, вернуться, подъехать к нему и произнести типа: «Анатолий Владимирович, отец родной, я опоздал, простите ради Бога. Можно приступить к занятию?». Ну я ему и сказал, что не пойду. И он меня выгнал с тренировки!

– А Чернышев?
– Аркадий Иванович в то время на лед уже не выходил. Видит, что я в раздевалку пошел: «Ты что?». «Да, – объясняю, – Тарасов меня выгнал с тренировки». Он ничего не сказал, только скулы ходуном заходили. У него всегда такое было, когда он злился. Вот вам разница между тренерами. Но постепенно взаимопонимание они наладили.

– И привели нашу сборную к триумфу на Олимпиаде-64.
– Там тоже была история! Ведь накануне вылета пришлось менять состав. Завтра лететь в Инсбрук, и вдруг Юрзинова кладут в больницу с аппендицитом. А он в том сезоне играл просто здорово! Его многие специалисты называли лучшим центральным нападающим Советского Союза. В итоге всю тройку поменяли. Пригласили Виктора Якушева, который с нами вообще ни разу не тренировался, и Леню Волкова.

Но команда все равно у нас была хорошая. Всех соперников проходили с преимуществом. И вот решающая игра с Канадой, которая впервые привезла на Олимпиаду именно сборную. До этого от них на турниры ездил клуб-победитель Кубка Аллана, очень престижного соревнования среди любительских команд. Но перестали выигрывать – уступили в 1962-м шведам, в 1963-м – нам. И сделали выводы. Там были очень приличные ребята. Многие потом играли в НХЛ. Канадцы дважды вели в счете. Но в итоге мы вырвали победу – 3:2. Две шайбы – на счету нашего звена. Забивали мой брат Евгений и Старшинов.

– К слову, в 1962 году сборная СССР бойкотировала чемпионат мира в США.
– Не только мы. Туда также не полетели чехи и поляки. Из солидарности со сборной ГДР, которой американцы отказали в визах. Было небольшое разочарование. Но никто особо не расстроился. Мы как раз в это время выстроили и обкатали команду. И после этого выдали серию из девяти побед на чемпионатах мира!

– На вашу эпоху выпала еще одна реформа – переход с открытых площадок в ледовые дворцы...
– Даже после появления Дворца спорта в «Лужниках» нас туда пускали только по большим праздникам. Мы продолжали играть на открытых катках. И приняли на «ура» решение перебраться под крышу. Многие ведь уже успели поиграть на международных турнирах за рубежом в совсем других условиях. Было с чем сравнить! Ну какое удовольствие выходить на лед в Перми при «минус 33», да еще и с ветром? Одна тройка на льду, а две в раздевалке греются…

Постепенно дворцы начали строить. Первыми это сделали армейцы – на Ленинградском проспекте. Это же была мощная привилегия – команда могла там тренироваться, сколько хочет тренер.

Но вообще пробить эту идею было непросто! Помню, как после победы на Олимпиаде-64 была встреча спортсменов с правительством на Воробьевых горах. Так Никита Хрущев в ответ на просьбу создавать катки ответил: «Если мы сейчас начнем строить катки, то никогда наш народ не переселим из подвалов». А после войны действительно ужас, сколько народу там жило…

– По срокам победы нашей сборной в 60-х совпали с полетами Юрия Гагарина в космос. И вы своим примером заставили встать первого космонавта на коньки.
– Сыграть с Юрием Алексеевичем в хоккей мне не довелось. Нас и в Звездный городок не приглашали. Все было засекречено. Но я часто встречал его на трибуне в «Лужниках». На хоккей он выбирался часто – в компании с другими космонавтами. У меня на даче даже есть его портрет с автографом и пожеланием всего самого наилучшего. Но тогда я и представить себе не мог, что спустя 40 лет именем Гагарина в России назовут главный хоккейный трофей страны!

…Все спортсмены немного суеверны. Никто из нас не пойдет навстречу репортеру и фотокорреспонденту, если они захотят взять интервью или сделать снимок наканунен ответственного матча. Тем не менее эту статью я начал писать за несколько часов до того, как вы вышли на последний и решительный бой за золотые медали. Я сразу же согласился с предложением «Советского спорта». Корреспондент, приехавший к нам в Новогорск, на динамовскую базу, даже, показалось мне, был несколько удивлен: он приготовился к длительной осаде. Я согласился не только потому, что хотел одним из первых поздравить вас, просто не меньше вашего был убежден в том, что выв победите.