1987–1996. Вячеслав Быков: Кохарски отвернулся, когда Хаверчук сбил меня с ног

– Президент ИИХФ Рене Фазель любит говорить, что это был лучший турнир в истории хоккея вообще. Я это воспринимал так же – в одном месте, в одно время собрались лучшие игроки планеты. Это как Кубок мира-2016 в Торонто. Но тогда Уэйн Гретцки был в форме, блистал Марио Лемье, а какой была сборная СССР! А качество хоккея, а сама интрига? С Рене можно только согласиться.

Для меня это был первый турнир такого уровня. Матчи получались трудными. То, что шведы жаловались на большое количество перелетов? Да, тот Кубок Канады проходил в шести городах – в Калгари, Галифаксе, Монреале, Гамильтоне... Но говорить можно, что угодно. Я вот считаю, что канадцы так пропагандировали свой хоккей, стараясь показать его в разных местах. А что может быть лучше, чем финальная серия Канада – СССР?

Первый матч мы взяли в Монреале (6:5), в овертайме забил Александр Семак. После игры двух наших игроков вызвали на допинг-контроль. Володя Крутов возвращается и говорит: мол, кто-то из организаторов его тепло поздравил – вы молодцы, победили, но больше вам ничего тут взять не дадут. Так все и получилось.

Во втором матче финала я забил гол, игра затянулась до второго овертайма. Сценарий того хоккея будто писал Альфред Хичкок! То одна команда выходила вперед, то другая. Качели были во всех трех играх. Нельзя расслабиться ни на секунду.

Третий решающий матч, к восьмой минуте мы ведем 3:0. Для канадцев это шок. Но они сумели перевернуть ход встречи, победив в овертайме. Не без помощи арбитра, конечно – это был Дон Кохарски.

Наших ребят сильно били, даже клюшкой по лицу. Но нас воспитывали так, что нельзя отвечать ударом на удар. Надо наказывать соперника голами, особенно если он оставался в меньшинстве. Этика советского хоккея базировалась на игре, а не на драках и грязи. Ну а канадцы использовали все методы для того, чтобы добиться результата.

И вот концовка, счет 5:5. Я выигрываю вбрасывание в чужой зоне, и канадцы сразу полетели атаковать. Они прорвали нашего защитника, ушли в нападение. Я бежал впереди Дэйла Хаверчука, возвращаясь назад. Он уже на их синей линии первый раз меня зацепил. Я на колени упал, быстро вскочил, посмотрел на Кохарски – тот на меня взглянул, развел руками: «Играйте!»

Гретцки слева входил в зону, а Лемье был в середине. То есть я его догонял на нашей синей линии. Но в этот момент Ховерчук снова меня цапанул, я опять упал на колени. Снова вскочил, однако этого метра не хватило. Пас пошел на Лемье, и он всадил шайбу в девятку.

Я снова посмотрел на Кохарски. Он же видел, что меня сбили! Но судья демонстративно отвернулся. Даже игру не остановил…

Что было после матча? Виктор Тихонов зашел в раздевалку со словами: «Это был великолепный хоккей. Побежденных здесь нет. Мы не должны себя корить». Все понимали, что победный гол был забит несправедливо.

– Нельзя сказать, что мы проехались по всем соперникам танком. Потому что проиграли последний матч финнам (1:2) на той Олимпиаде в Калгари. Для нас это был нонсенс, потому что мы сборной Суоми до этого не уступали никогда.

Но на тот момент мы уже стали чемпионами. Плей-офф по формуле турнира не было, матч ничего не решал. Однако профессионалы должны настраиваться на любой поединок и соперника. Видимо мотивация у финнов была выше, а мы делали глупые ошибки.

Вообще после Кубка Канады-87 нас было трудно остановить. Перед нами стояла задача взять золото Олимпиады. И мы оказались сильнее всех.

Да, победили Канаду в Калгари о счетом 5:0. Но за «кленовых листьев» не выступали профи. Были собраны любители. Мы с ними расправились.

Еще помню стадион в Калгари в форме седла. Классный дворец! А еще там была старая арена, на которой мы проводили товарищеский матч с канадцами. Там очень маленькая коробка, а борта большие, мне по плечо! Очень сложно было на них запрыгнуть.

Кстати, многие из той сборной Канады потом пробились в НХЛ. А руководил командой Дэйв Кинг. Федерация сделала проект, прокручивая студентов и игроков низших лиг на всех турнирах в Европе. Это была очень организованная команда.

– Почему все так массово поехали за границу? Главный тренер сборной не прочувствовал, что важно найти компромисс с игроками. И та забастовка или революция, которая произошла в 1989 году, привела к тому, что за океан отправилась знаменитая первая пятерка. Это стало сигналом для остальных, и начался хаос. Игроки бросали все и уезжали.

Так продолжалось почти 10 лет. Нескончаемый поток. Если бы руководство сборной и ФХР нашли компромисс с хоккеистами, когда Слава Фетисов и Игорь Ларионов публиковали открытые письма, а остальные игроки встали на их сторону, то такого кризиса удалось бы избежать.

Но что случилось, то случилось. Уехали все, кто был востребован. Кто хотел заработать деньги, посмотреть мир. И конечно, тогда у нашего хоккея не было спонсоров. Рухнула вся система, и на спорт не находилось средств.

Людям нужно было кормить свои семьи, вот они и ехали, куда звали – даже в Италию, Данию и Венгрию. Массовый отток игроков плохо сказался на следующем поколении, которое росло само – без авторитетов и ориентиров.

– На Олимпиаду-1994 в Лиллехаммере нам с Андреем Хомутовым поехать не дали. Тогда не было правила ИИХФ, что европейские клубы обязаны отпускать своих игроков в международные «окна». Звонили в Швейцарию даже из администрации Президента РФ, но мы были связаны условиями контракта.

А вот в 1992-м швейцарцы пошли нам навстречу, разрешив сыграть за сборную… Даже не России, а СНГ. Страна уже распалась, мы выступали под белым олимпийским флагом, без своего гимна.

У нас собралась очень талантливая молодая команда. Голодные амбициозные ребята. Вы просто изучите состав – потом многие парни стали звездами НХЛ. А мне было уже 32 года. И я радовался, что несмотря на передряги в стране, у нас появлялись такие вот таланты.

На той Олимпиаде мы два раза победили канадцев, за которых играл Эрик Линдрос. Очень мощный, габаритный, его было непросто остановить. Но хорошо, что и в финале удалось их одолеть – 3:1. За счет хорошего движения и организации игры мы не дали им ничего сделать.

Как я забил в финале? Мы ушли в контратаку, я отдал пас Хомутову. Он вернул, и мы закрутили вторую волну. За счет этого на скорости прорезали их оборону, и я шмальнул шайбу под левое плечо их долговязого вратаря Шона Бурка.

Да, большого резонанса та победа в стране в то время не вызвала. Людям было не до хоккея. Но помните фразу из фильма «Офицеры»? «Есть такая профессия – Родину защищать». Ты должен хорошо делать свою работу. Мы знали, что происходило в России. Политика – это одно. Но даже в Альбервилле мы чувствовали, как за нас переживают болельщики. Те, кто любил хоккей, от нас не отвернулись.

– Мы уже не были темными лошадками, как в Альбервилле. От нас на чемпионате мира в Германии ждали победы. Хотя ситуация в группе сложилась непростая. Мы еле вышли в плей-офф с третьего места, набрав пять очков. По четыре было у Италии и Швейцарии. Я как раз забил гол, и мы с итальянцами сыграли вничью.

Но в плей-офф мы разогнались. 5:1 в четвертьфинале с Германией, хотя за хозяев тогда болели отчаянно. 7:4 в полуфинале с Канадой. Мы не сразу их размочили, но потом раскрутили «кленовых листьев» прилично.

Финал – 3:1 со шведами. Отдадим должное тренерскому штабу во главе с Борисом Михайловым. Также туда входил Игорь Захаркин. Мы познакомились еще в 80-х, когда он работал с Тихоновым в ЦСКА.

Так вот, ребята были очень хорошо подготовлены, работая в России. Мы с Андреем Хомутовым приехали на турнир уже из Швейцарии. Не просто так команда выстрелила в плей-офф. Она вышла на пик в нужное время, как и было задумано.

Да, потом 15 лет мы не могли выиграть чемпионат мира. Золото Олимпиады не берем с того 1992-го. Но каждая эпоха принадлежит нам. Хорошо или плохо мы играли, это наша история. Мы всегда приятно вспомнить то время, потому что я выступал с прекрасными спортсменами, учился у выдающихся тренеров. И я был счастлив…

Нельзя сравнивать, чье олимпийское «золото» ярче светится. Нельзя возносить один вид спорта над другим. Нельзя сходить с ума от того, как завершился турнир четырехлетия…

Нельзя, но если очень хочется, то можно.

Можно как-то по-особому, всем сходом. Радоваться за хоккейных олимпиоников. Можно гордиться ими. Можно еще долго прокручивать видеозапись разящих атак.

Потому что канадский хоккей с послевоенной поры органично прижился в наших краях. Потому что вихревая эта зимняя забава примагничивает мальчишек накрепко, а очевидцев завораживает хоккейное действо. Потому что наш хоккей – это солидная фирма! Это гордость наша, боль и радость наша! Просто-таки физически не готовы мы к рекламации на нашу хоккейную продукцию.

«Надеюсь… наши хоккеисты… порадуют всех на Родине хорошей игрой».

Похоже, Президент России понимает, сколь много значит хоккей для людей.

Ну, довольно патетики. Чем же примечательно это хоккейное восхождение? Весьма существенными обстоятельствами. Сборная СНГ выступала на равных основаниях с конкурентами: лучшие хоккеисты Канады, США, Швеции, Финляндии, Чехословакии выступают в НХЛ – и лучшие наши мастера за океаном держат высокую марку, более двадцати человек. Чистая эта победа! Что же означает чемпионство в Альбервилле? А то, что слухи о кончине нашего хоккея оказались явно преувеличенными. Жив курилка!

А вот как он будет жить дальше, пока неизвестно. Давайте радоваться, не впадая в эйфорию. Давайте в праздничный день думать о буднях, о том, чтобы и хоккей для внутреннего пользования был на уровне экспорта.

«Советский спорт» от 25 февраля 1992 года