Евгений Ловчев: Старостин сказал: «Многие из нас помечтают умереть на поле…»

Я был на футболе «Локомотив» - «Спартак». На машине не успевал доехать в Черкизово, бросил ее на стоянке и с женой поехали на окружном метро. Туда ехали – было свободно, никто не узнавал, не приставал. А обратно – уже толпа, селфи… И вдруг кто-то говорит: «А вы слышали, Сергей Гимаев умер…» «Как!» «Говорят, на хоккее в Туле…» А губернатор Тульской области Дюмин в хоккей играет – вратарь. Я подумал: «Вот, наверное, поэтому «Звезды хоккея» туда и поехали, чтобы немного заработать…» «Звезды хоккея» - команда, которой Якушев руководит, в Ночной хоккейной лиге играет, там Шалимов Витя, Ляпкин - спартаковцы, Макаров - армеец…»

Смерть Сережи - как гром среди ясного неба. Он был хоккейным экспертом. Помню, однажды выхожу из ВГТРК (у меня на «Маяке» была программа), навстречу Сергей идет со своей передачи. Обнялись. Он: «Ну, ты – жесткий! Я – мягче…» На самом деле Сережа был для меня примером, хотя моложе. То есть примером доброжелательности, если и критиковал - всегда по-доброму. В отличие от других специалистов, которые мочить готовы…

Звоню сразу Борису Михайлову. Он: «Еще толком не знаю, как все произошло… Но они же по четыре раза в неделю тренируются!» Потом на похоронах узнаю: оказывается, есть еще «молодежный» состав «Звезд», Сергей играл за оба состава и в этот день приехал в Тулу с «молодыми», ему плохо стало в первом периоде, вроде долго ехала скорая помощь…

А незадолго до этого умер Володя Петров. Боря мне позвонил: «Мы друга нашего потеряли…» Я дружил с этой тройкой - Михайлов – Петров – Харламов, общались, хотя я – непьющий, а они могли позволить себе это. Помню, сидели в армейском доме на Фестивальной (там многие армейцы квартиру получили): Боря, Володя, Цыганков с женами… Они собирались лететь в Японию на Новый год (1978-й – Т.Д.) – играть три матча с «Виннипег Джетс». Выпили, и уже ночью кто-то говорит: «А поехали к Женьке в Сокольники! Новоселье справим!» (Я тогда недавно квартиру там получил от «Спартака»). Все: «Поехали!» И начали спорить, кто за руль сядет…

В 1978-м наша хоккейная сборная, наконец, снова выиграла ЧМ, причем в Чехословакии, а ЦСКА - чемпионат. И вот в какой-то день в конце апреля утром было награждение в Архангельском - ЦСКА, а вечером сборную награждали в Доме кино. Я пошел туда. Поднимаюсь по лестнице, смотрю, Валерка Харлам идет. Он: «Женек, а что такое! Озеров рассказывает, что у тебя какие-то проблемы в «Спартаке»…» В то время у меня с Бесковым конфликт дошел до разрыва, я начал объяснять ему что-то. А он на ходу оборачивается, рукой махнул: «Скоро у нас у всех будут проблемы…» И через три года Тихонов его не взял на Кубок Канады, Валерка остался в Москве и разбился с женой на своей «Волге»… А эту его фразу - «У нас будут проблемы» - я часто вспоминал потом.

Вообще раньше футбол и хоккей все время рядом находились. Хоккеисты спартаковские довольно прилично играли в футбол. Старшинов, братья Майоровы, Саша Якушев, Шадрин – играли за первую мужскую «Спартака» на чемпионате Москвы. Мы то, футболисты, в хоккей играли значительно хуже, чем они в футбол. Помню, Никита Павлович (Симонян – Т.Д.) как-то в январе в коробке устроил для нас хоккейную тренировку. Джемал Силагадзе и Анзор Кавазашвили, видимо, надели коньки первый раз в жизни - весь час тренировки простояли, вцепившись в борт…

Когда умер Сережа Гимаев, сразу вспомнились три другие смерти – аналогичные.

В 1981-м (10 мая – Т.Д.), ветераны играли в Лобне, и в конце первого тайма вдруг стало плохо Николаю Ивановичу Тищенко. Великому олимпийскому чемпиону, кличка «Хохол» - упертый такой, известная история – в полуфинале против Болгарии играл со сломанной ключицей… Когда ребята пришли после второго тайма, Гиля Хусаинов (он во втором тайме заменился) сказал: «Все, не стало Николая Ивановича…» Ему было 54 года.

Через несколько лет 9 мая (1984 года – Т.Д.) ветераны «Спартака» играли в Зеленограде – часто ездили туда, подзаработать - пятерку платили, иногда десятку – «огромные» суммы! А Зеленоград рядом с Алабушево, там наш родительский дом. Я приехал туда накануне, попросил брата Славу срезать ветки, которые могли упасть на электрические провода. Говорю: «У меня полчаса есть, потом еду на матч». Он пилит, я стою внизу. И когда спилил последнюю ветку, отбросил ее, вдруг сам полетел вниз. И упал животом на забор – на штакетник. Слава богу, его не проткнуло, но ребра сломал. Звоним в Скорую помощь – она приехала быстро, я сажусь с ним и едем мы мимо этого стадиона, где должен был я играть. А на следующий день узнаю, что там в раздевалке умер Сергей Сергеич Сальников. Он опоздал, подъехал к перерыву, на второй тайм выпустили. После матча наклонился расшнуровать бутсу, и у него оторвался тромб… Ему было 58. На похоронах в спартаковском манеже Николай Петрович Старостин, который очень любил Сергеича, всегда приводил его в пример, его технику, сказал через слезы: «Еще многие из нас помечтают умереть на футбольном поле…»

Третья история. Коля Абрамов в 2005-м тоже на футбольном поле умер, на турнире министра МПС Бещева – «Локомотив» проводил на центральном стадионе. Причем, Коля раньше то мог принять на грудь, но в последнее время уже не пил… Ему было 55 лет. Это уже человек моего поколения. Потрясающий центральный защитник!

И вот на какие мысли наводят эти истории. Все эти люди, уже в возрасте, но продолжали зарабатывать деньги ногами – хоккеем и футболом. Жизнь заставляет. Я помню, чуть ли не в 70 лет Николай Тимофеевич Дементьев выходил и играл целиком тайм. А Игоря Саныча Нетто вообще невозможно было выгнать с футбольного поля! На них народ шел, и они же заводились, не могли играть плохо…

Конечно, последнее поколение «ветеранов» – Мостовой, Шалимов, Аленичев, Титов… – люди состоятельные. Им нет нужды ездить по стране за какой-то червонец, если только за компанию раз в год сыграть в каком-нибудь выставочном матче. А наше поколение и старше колесили по всей стране. Помню, поехал с ветеранской сборной СССР в Молдавию – там сыграли 15 матчей и потом две в Крыму. 17 игр – за 15 дней! Как так? А вот так! В Молдавии в субботу, к примеру, сыграли утром матч и прямо в форме садимся в ПАЗик и едем на другой стадион. А там ведь еще были «молдавские свадьбы» - ребят приглашали, выпивка рекой… Сейчас понимаю, что мы могли там многих потерять…

Я жил на ВДНХ в одном доме с Борисом Александровичем Майоровым. Однажды к нему приехало радио брать интервью, задали вопрос: «Спорт – это здоровье?» Он говорит: «Здоровье – это когда утром форточку откроешь и делаешь приседания. А когда в тебя на хоккейной площадке врезается Рагулин, сто с лишним килограммов, и впечатывает тебя в борт – какое же это здоровье!» Сердца то у всех у нас подорваны по большому счету. Мне часто говорят: «Хорошо выглядите!» Но мало кто знает, что шунтирование то уже сделано… А недавно такую же операцию на сердце сделали Валере Рейнтгольду…

И вот смотрю я футбол из той же Англии, играет «Манчестер Юнайтед», камера показывает крупным планом Бобби Чарльтона на трибуне, которому уже под восемьдесят. Я вижу респектабельного, ухоженного, благополучного человека, и мне становится обидно за наших ветеранов. Многие успевают днем тренировать детей, а вечером несутся сыграть куда-нибудь за три тысячи рублей или за пять… А многие из их воспитанников – миллионеры. Но эти ветераны столько дали своим клубам, так (я обращаюсь к клубам) дайте им достойно дожить эту жизнь! Когда эти заслуженные умирают, иногда не хватает даже средств, чтобы похоронить достойно…

Наверное, надо чтобы в клубах был какой-то отдел ветеранский. Многие скажут: «А у нас есть! И команда ветеранская есть!» Да, но эти игры до хорошего не доводят, они могут стать для кого-то в прямом смысле смертельными… Клуб предоставляет ветеранам поле – и зарабатывайте сами! Спасибо и на этом. Но вот сделали бы им прибавку к пенсии, чтобы люди чувствовали себя такими же уважаемыми в России, как Бобби Чарльтон в Англии…