Обойма выпала. У стреляющих лыжников скоро останется последний патрон

На олимпийском биатлонном турнире у журналистов начинает ехать крыша. И дело даже не в кладбищенской статистике: шесть гонок – ноль медалей. Крыша отправляется в путь вместе с титаником наших сумасшедших (как выясняется) надежд. Нельзя день за днем приходить на подтаивающий стадион «Олимпик Парк» с заряженными оптимизмом диктофонами и фотокамерами и утыкаться, словно в айсберг, в ледяные глаза проигравших.

Нам уже просто не о чем их спрашивать. А им, кажется, нечего отвечать.

Коллега Бойцов немало нелицеприятного (для нашей биатлонной элиты) слышит на тренерской бирже. Я с другими коллегами мало хорошего слышу в микст-зоне и на подходах к ней. Пока финиширует 20-километровая индивидуальная гонка, мы с детской наивностью продолжаем питать две робкие надежды. Сначала, что Евгения Устюгова все-таки не спихнут с бронзовой строчки итогового протокола. Потом, что Николай Круглов совершит чудо даже с упавшей винтовкой и выпавшей обоймой.

Черта с два! Патроны рассыпались, а обоз с боезапасом где-то отстал.

Евгений медленно, как ледокол в паковом льду, преодолевает те несколько десятков метров, что отделяют утоптанный и просоленный финишный пятачок от скользкого склона, где с тоской ждут свой сухпаек акулы пера.

Женя подходит не спеша. Осматривает нас с некоторым недоумением, словно видит не каждый божий день, а первый раз в жизни…

Возникает совсем не мхатовская пауза. Нет, надо спросить хоть о чем-нибудь.

– Женя, спрашивать про эмоции, наверное, бессмысленно?

– Почему? Я скажу. Эмоции – отвратительные. Очень обидно. Один выстрел мимо – и медаль ушла к другому.

– Как в мшистом анекдоте: одно неверное движение – и вы отец. Досаднее всего, наверное, именно из-за того, что фортуна отвернулась в последней стрельбе?

– Не знаю, не знаю. Если честно, мне тяжелее было стрелять на первой стойке. А ко второму рубежу я больше эмоционально не был готов.

– Бежали так быстро, насколько могли?

– Ходом я сделал все, что мог. В стрельбе допустил ошибку. Она моя – и только моя.

– Женя, можно ответить на простой вопрос: ну чего вам не хватает, чтобы победить?

– Да удачи мне не хватает!

Евгений Устюгов, стартовавший шестым, а финишировавший с четвертым временем, кратко рассуждает о сбитом пульсе. О том, что впереди еще две гонки (в прошлую субботу на этом же самом месте мы слышали, что впереди еще четыре гонки). О физическом состоянии: Устюгову сейчас физически тяжело, значительно тяжелее, чем позавчера. Еще он говорит о своих противоречивых чувствах, когда смотрел на финиш белоруса Новикова и прощался с бронзовой медалью.

Пока мы все это слушаем, падает Николай Круглов. А когда встает, винтовка почему-то не за спиной, а в руках. Так и бежит, с оружием наперевес. Уж его-то, по крайней мере, будет, о чем спросить.

Заметно, что Николай Круглов не собирается уходить от обсуждения оружейной темы. Молодец, мужчина. Другой бы двинул огородами, вместе с невезучим стволом.

– Главное чувство сейчас – сильнейшая досада?

– Сложно сказать. Ну, что делать. Мог быть в призах. Но не повезло сегодня. Конечно, ничего радостного нет.

– Как у винтовки отвалился ремень?

– На самом деле, я упал на спуске. И вот отсюда (показывает пальцем на верхнюю часть ложа) вылетело крепление.

– То есть ничего общего с историей Евгения Устюгова (три недели назад на этапе Кубка мира он потерял винтовку, потому что не закрепил ее как следует. – Прим. ред.)?

– Нет, конечно. Просто мне не совсем повезло со стартовой группой. Очень сильно разбили трассу. Повороты и так довольно опасные. А сейчас еще и снег очень глубокий. На одном повороте я не справился и на скорости упал. При этом вырвало крепление винтовки.

– Вам подсказывали на трассе, что вы долго шли по графику белоруса Новикова? Который в итоге стал вице-чемпионом Игр?

– Нет, я просил не давать мне информацию по трассе. Потому что был уверен, что сегодня нахожусь в прекрасной форме. И в принципе могу побороться за медаль.

– Обойма выскочила до падения винтовки или после?

– Да это все случилось в одно время и в одном месте.

– А как удалось в конце концов закрепить винтовку (вопрос от нашего спецкора Константина Бойцова)?

– Ручками, Костя, ручками. Вот этими самыми пальцами взял и закрепил.

– То есть винтовка висела на соплях?

– Практически так. Да, разорвало металл. Ехал и на ходу вкручивал. И стоял, и бежал, и чего только я не делал.

– Если бы не это несчастье, могли бы Новикова догнать и перегнать?

– Я не знаю. Думаю, не совсем правильно рассуждать на тему «якобы да кабы». Получилось так, как получилось. Значит, не судьба.

– Был ли расчет прибавить на последнем круге?

– Единственное, на что я сегодня рассчитывал, – биться за медаль. И в принципе сделал все, чтобы это произошло. Но некоторые вещи, видимо, находятся вне нашего ведения.

– Нет ощущения, что упустили возможность доказать что-то важное критикам, простым болельщикам?

– Больше всего я доказал все самому себе. Что я могу собраться в нужный момент. Ни тогда, когда получается, а тогда, когда надо. Но от инцидентов никто не застрахован.

От обсуждения состава мужской эстафеты Круглов технично уклоняется (а вдруг возьмут, что судьбу гневить?). Может, найдется понимание в сердце главного тренера мужской сборной Владимира Аликина? Вот он, взбирается мелким шагом по скользкой дорожке. Не проходите мимо, Владимир Александрович!

Не проходит. Останавливается. Хороши солнцезащитные очки: и от снежной слепоты спасают, и выражение глаз не уловишь в столь непростую минуту.

– Сейчас спрашивали у главы СБР Михаила Прохорова: что же делать? А он говорит, что для ответа на этот вопрос есть тренеры. Чем встрянуть команду? Может, на пикник?

– Ну да, пикник. К масс-старту надо готовиться! Шипулину очки считать.

– И все же. О морально-психологическом климате в сборной расскажите.

– Я не знаю, что у них в голове. Они живут в Олимпийской деревне, варятся в своей каше. Вот у них два дня перед масс-стартом – поедут в Уистлер, по магазинчикам пройдутся…

– Глаза у них какие-то потухшие.

– Нормальные у них глаза.

– Хорошо, а восстановительные процедуры?

– Массаж, бани, восстановим!

– Когда медаль будет?

– Ребята будут биться, бороться!

Аликин увлеченно рассказывает про то, как всех инструктировали перепроверять перед гонкой инвентарь, а вишь ты, что у Круглова получилось! Говорит про ветер и про количество шелчков, которые кто-то сделал, а кто-то нет. Про то, что жаль Устюгова с его злосчастным промахом. И про сверхзадачу Шипулина: попасть в масс-старт.

Масс-старт – в субботу. И потом еще две эстафеты. Надежда умирает последней.